Раздался топот тяжёлых шагов, и я обернулся, увидев, что Лен и Анджело наконец-то соизволили появиться. Они резко остановились и окинули взглядом сцену. Один мальчик корчился на полу, а за ним тянулся липкий след рвоты, смешивавшийся с кровью на лице.

Другой всё ещё стоял на коленях, скулил, его туловище было деформировано в неестественном пожатии плеч. Лен смотрел между ними, открыв рот. Анджело же просто смотрел на меня своим оценивающим взглядом.

«Какого хрена тебя задержали?» — спросил я, проходя мимо них. Я проигнорировал громкий приказ Лена оставаться на месте. Он же главный, да? Ну и пусть разбирается!

Позади меня темноволосая девушка снова начала кричать.

***

Я оставил Анджело и Лена разбираться с последствиями. Я поднялся в один из тихих баров и заказал кофе, чтобы хоть как-то сдобрить себя сахаром.

Когда мне его принесли, я обнаружил, что мои руки настолько трясутся, что я не могу поднять чашку.

Я вспомнил, как Анджело раньше обращался с тремя парами у клуба. Если сталкиваешься с этим каждый день, то становишься невосприимчивым к насилию. Если это так, то я не хотел сталкиваться с этим каждый день. Возможно, Сэм был прав, и этот шаг был ошибкой. Возможно, мне не стоило браться за эту работу.

Или, может быть, Анджело был прав. У меня просто не было инстинкта убийцы.

"Ты в порядке?"

Я не слышал, как Марк подошёл ко мне сзади. Не оборачиваясь, я устало ответил: «Да, просто замечательно, спасибо».

Он подошёл и сел рядом со мной, сложив на столешнице свои ухоженные руки. На нём был ещё один потрясающий костюм поверх белой рубашки без воротника, на которой не было видно ни одной пуговицы, кроме жемчужной застёжки на шее. Интересно, сколько времени он по утрам выбирает себе наряд?

С огромным усилием мне удалось сделать глоток кофе, не расплескав большую его часть по краям чашки. Когда я подняла взгляд на Марка, он был спокоен.

Он смотрел на меня с полуулыбкой на губах. «Кажется, я снова должен сказать, что ты держался очень хорошо», — заметил он.

«Опять без какой-либо поддержки со стороны вашей собственной охраны», — с горечью вставил я.

«Так может показаться».

Меня насторожил этот лёгкий акцент. Я подняла голову и уставилась на него. «Ты им сказал», — прошептала я, когда до меня дошло. «Ты им сказал оставить меня одного, да?»

«Я хотел убедиться, что ты сможешь справиться сама, позаботиться о себе», — признался он без видимых признаков раскаяния. «Поэтому, да, я сказал им, чтобы ты сама справилась с первым же инцидентом, который возникнет». Он позволил себе грустно улыбнуться. «Я не думал, что всё будет настолько… серьёзно».

Я почувствовал, как холодный пот проступил между лопатками, покалывая кожу. Пошёл бы я на это добровольно, зная, что за мной никого нет?

Я прокрутил эту сцену в голове. Снова увидел разбитую бутылку и кровь. Я знал, что не мог просто уйти и позволить этим двоим драться до тех пор, пока не останется только один. «А если бы я не справился?»

Он оставил вопрос висеть в воздухе несколько мгновений. «Я ни секунды не сомневался, что ты сможешь», — спокойно сказал он. Его взгляд метнулся назад, к моему закулисью. «А, Лен, там всё в порядке?»

«Да, сэр», — Лен сел на стул рядом со мной, откинулся назад и нахмурился.

«Плохо. Нам пришлось раздобыть для них двоих фургон с мясом». Он взглянул на меня и неохотно сказал: «Ты справился, но тебе следовало пойти раньше.

Мы не полиция. Мы не обязаны давать им шанс сдаться. Нужно действовать решительно и быстро, чтобы они не поняли, что с ними произошло.

Он продемонстрировал свою точку зрения, ударив кулаком по ладони. «Как только начинаются проблемы, ты их сразу же топчешь. Попытки отговорить их — пустая трата времени, и это только навредит тебе».

«Разумность никогда не будет пустой тратой времени», — сказал я, стараясь не скрипеть зубами. «Большинство людей откликнутся на разум, если им представится такая возможность. Большинство людей также будут уважать разумную силу. В отличие от того случая у двери, когда Анджело пнул того парня, когда тот уже лежал на земле и был вне игры. Это неразумно. Это просто месть. Этот парень это запомнит, и я не удивлюсь, если позже он вернётся с ещё несколькими своими приятелями. Вот что тебя и погубит!»

Я с лёгким интересом наблюдал, как разгорается ярость Лена. Присутствие Марка, пожалуй, было единственным, что удерживало его руки на столе, а не на моей трахее. «Ты ничего не знаешь об этой игре, так что держи свои незрелые суждения при себе», — прорычал он. «Мы всё видели. Всё перепробовали. И мы знаем, как с этим справиться!»

Раздраженный, он поднялся на ноги и побрел прочь.

Я развернулся на стуле и подождал, пока он не сделает два шага. «Если ты такой всевидящий и всезнающий, может быть, ты скажешь мне, что было под кайфом у этого мальчика?»

Лен остановился, и то, как он наклонил голову в ответ на вопрос, многое выдало. Он медленно повернулся, нервно поглядывая на своего работодателя.

«Включено?» — резко спросил Марк.

«Да, Лен просто хотел сообщить мне ранее, что в этом клубе не происходит ничего, о чем он не знал, так что он должен быть в состоянии рассказать мне — что он тогда делал?»

«О чём ты говоришь?» — спросил Лен. Его голос прозвучал неубедительно.

«Мальчишка с бутылкой, — терпеливо сказал я. — Я ударил его достаточно сильно, чтобы свалить, но он устоял и продолжал наступать. Не знаю, что у него в крови, но держу пари, что в Boots это не купишь».

Марк вздохнул, словно разговаривая с ребёнком. «Чарли, мы не спрашиваем у людей кровь на входе, прежде чем впустить их. Если бы он что-то принял ,

Вероятно, он сделал это до того, как пришёл в клуб». Он пронзил меня взглядом своих тусклых глаз. «Могу сказать тебе теперь, что никто в здравом уме не попытается ничего пронести ко мне. По крайней мере, если они знают, что им полезно».

Лен энергично выразил своё согласие. Марк сердито посмотрел на него. Он быстро вышел.

Марк стоял, разглаживая куртку, его лицо было напряжено.

Он резко наклонился вперёд, опершись руками о спинку моего стула и крышку стола. Он заговорил тихим, полным ярости голосом: «Я не позволю никому распространять слухи о том, что Нью-Адельфи — день открытых дверей для начинающих химиков. Понятно?»

Мне пришлось заставить себя выдержать его взгляд, не отворачиваться. Чистое упрямство заставило меня на несколько мгновений замереть, бросая ему вызов, прежде чем я кивнул.

Удовлетворённый, он выпрямился. «А теперь, — продолжил он ледяным голосом, — если ты уверен, что всё в порядке, мне нужно управлять клубом».

***

Я был уверен, что больше не увижу Марка за весь вечер, но, к моему удивлению, он появился снова, как раз когда мы собирались, около двух часов ночи.

Большинство ребят из службы безопасности уже пожелали спокойной ночи, расселись по машинам и уехали в ночь.

Около полуночи начал накрапывать дождь, мелкая морось оседала на одежде людей, как пыль, когда они входили в клуб. Теперь же ливень разразился по-настоящему. Я не с нетерпением ждал поездки домой. Какая ночь, чтобы забыть непромокаемые куртки.

Я уже натянула кожаную куртку и шарф, когда Марк догнал меня. «У тебя есть минутка, Чарли?»

Я замолчал, быстро просматривая в голове список того, что я ещё сделал, чтобы заслужить ещё один разговор. Я не мог представить, что с дракой на танцполе можно было справиться лучше, чем с тем, как я справился. Анджело, конечно же, просто пробил бы им обоим головы. И, вероятно, девушке тоже.

Я просто кивнул и последовал за Марком наверх. Мы поднялись прямо в небольшую столовую на верхнем этаже. Я был удивлён, увидев там одного из поваров, ожидающего нас, всё ещё в белом халате.

Марк обернулся. «Я собирался поужинать. Ты составишь мне компанию?»

Это была вежливая просьба, но я не был уверен, какая реакция будет, если я скажу, что лучше пойду домой спать. Я колебался. Хотя в десять у меня был перерыв, я был слишком взволнован, чтобы сделать что-то большее, чем выпить кофе. Это был хороший крепкий напиток, и теперь он изо всех сил пытался выжечься через переднюю часть моей груди. Съешь что-нибудь, и это немного смягчит боль.

Я улыбнулся. «Да, пожалуйста, это было бы здорово».

Мы прошли к центральному столику, и перед нами быстро поставили два сервиза. Марк заказал вино. Я же, чтобы не сойти с ума по дороге домой, остановился на воде.

«Тебе стоит чаще улыбаться», — сказал Марк, поднимая бокал. «Тебе идёт».

Его голос был странно нейтральным. Я старался найти в нём насмешку, но не нашёл её в его бесстрастном лице.

Я отпил из стакана, избегая его взгляда. Когда я снова поднял взгляд, он был явно удивлен.

«Что смешного?»

«Я просто подумал, какой ты противоречивый, Чарли, — сказал он. — Ты легче отбиваешь правый хук, чем принимаешь комплимент».

«Может быть, я просто привыкла, что мужчины видят во мне скорее потенциального партнёра по спаррингу», — уклонилась я от прямого ответа. Или как мишень.

В этот момент появился шеф-повар с двумя сочными испанскими омлетами, которые просто таяли на языке. Мы оба набросились на еду, словно умирали с голоду. Последовала долгая пауза, прежде чем Марк снова заговорил.

«Думаю, будет справедливо сказать тебе, что я совсем не представляю тебя спарринг-партнёром», — пробормотал он. Его голос был полон скрытых смыслов, о большинстве из которых мне сейчас не хотелось думать.

«Ага, конечно», — ответил я, стараясь не ёрзать.

«Так цинично для столь молодого человека».

Я посмотрел на него с каменным лицом. «Мне, на самом деле, сорок пять, но у меня на чердаке есть эта картина», — сказал я.

К моему удивлению, он нахмурился и покачал головой. «Я тебя не понимаю».

Портрет Дориана Грея » Оскара Уайльда , — объяснил я и извлек сокращённую версию сюжета из давно забытого хранилища в моей памяти. — Он

был исключительно красивым молодым человеком, который вёл совершенно развратную жизнь, но у него был свой портрет, который он прятал, и хотя он полностью избежал разрушительного воздействия времени и последствий собственной безнравственности, его образ на портрете становился всё более отвратительным и уродливым». Я робко пожал плечами. «Мы изучали его в школе».

Марк приподнял бровь и отпил ещё глоток вина. «В моей школе на Оскара Уайльда не жаловали денег», — усмехнулся он. «И на образование тоже, если уж на то пошло».

«Кажется, это не причинило вам большого вреда», — заметил я.

Он слегка склонил голову со скромной улыбкой. Надо будет запомнить этот способ принимать похвалу. Он был великодушен, но без самодовольства.

«Амбиции способны преодолеть множество препятствий, если ты достаточно решителен», — тихо сказал он. Он вытащил пачку сигар и прикурил одну, окунув кончик прямо в пламя, пока она не разгорелась. «Я вырос с огромными амбициями и ничем другим».

Он отодвинул пустую тарелку в сторону и покрутил ножку бокала между указательным и большим пальцами. Он несколько мгновений наблюдал за мерцанием бледно-золотистой жидкости в чаше, погрузившись в свои мысли. Единственный бриллиант на его мизинце ослепительно сверкал, отражая свет.

Наконец он поднял взгляд и спокойно посмотрел мне в глаза. «Я родился в одной из самых мрачных многоквартирных домов в самых неблагополучных районах Манчестера», — сказал он. «Моя мать умерла от передозировки, когда мне было семь».

Это резкое заявление повисло в воздухе между нами, словно внезапно обретя форму. Поражённый, я искал, что сказать, но вынужден был признать поражение. Ничего подходящего не было.

Марк, казалось, вдруг осознал, что сказал. Он изящно махнул рукой в сторону своего дорогого наряда, словно прекрасно осознавая контраст с нынешним положением. «Если кто-то и появлялся в моих старых заведениях в костюме, то обычно потому, что в какой-то момент судья собирался назвать его „обвиняемым“».

Я почувствовал, как мои плечи немного расслабились. «Похоже, это одно из тех мест, куда бригадам скорой помощи приходится ехать в бронежилетах».

Марк слегка улыбнулся, презрительно скривив губы. «О нет, — сказал он, — они так и не удосужились прислать скорую помощь».

***

Когда я наконец покинул клуб «Нью-Адельфи», было почти половина четвертого.

Обычно в моем дне нет двух трех часов, и я была раздавлена.

Глаза словно высыпали содержимое сандалий, купленных на пляже. Волосы и даже ногти пропахли сигаретами.

По дороге домой машин почти не было, и я смог уделить часть своего внимания размышлениям над отрывками из его прошлого, которые Марк передал мне во время ужина.

Контраст с моим собственным воспитанием был разительным. Пока он прятался от крыс на замызганных лестничных клетках и уворачивался от пьяных кулаков очередного временного дядюшки, я ходил на балет и в пони-клуб. Между тем временем и настоящим пролегло огромное расстояние.

Для нас обоих.

По пути обратно в Ланкастер дождь не прекратился, поэтому я не удивился, когда нажал на выключатель света внизу главной лестницы в коридоре под моей квартирой, и ничего не произошло.

Думаю, Ной отказался от электропроводки во всём здании ещё в ковчеге, потому что она уже тогда была не в лучшем состоянии. Каждый раз, когда идёт сильный дождь с северо-восточным ветром, вода просачивается куда-то, словно вор, и автоматические выключатели в подвале щёлкают.

Минут десять, ругаясь, я добежал туда с фонариком и перевернул их обратно. По дороге я споткнулся о кучу хлама и сразу понял, что у меня на голени будет синяк размером с подставку под пивной столик.

Отлично! Впрочем, судя по тому, как всё прошло в клубе, это, пожалуй, было идеальное завершение довольно паршивого дня.

Я упал в постель и почти одновременно уснул, но это был не безмятежный сон. Я резко проснулся рано утром, ещё до рассвета, от сумбурного сна, в котором мой отец пытался ввести моей матери крысиный яд через огромный шприц.