Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и вернуться к более насущным проблемам.

Отчасти чтобы убедиться, что телефон занят, если мама попытается мне перезвонить, а отчасти чтобы не расстраиваться, если она не возьмётся за дело, я позвонил Клэр. Я заставил себя вернуться к сообщению, которое она оставила на автоответчике. « Надеюсь… » «У тебя крепкий желудок », — сказала она. Хотел ли я знать, что она узнала?

Я всё равно набрал номер. Послезавтра у меня было ещё одно занятие в приюте, на этот раз открытое, и я знал, что мне будут задавать неудобные вопросы о Сьюзи. Мне нужно было знать, даже если я не очень хотел этого слышать.

Меня резко передернуло, как будто кто-то прошел по моей могиле.

Возможно, тот инцидент в Шелсли, а теперь и краткий контакт с моей матерью просто заставили меня нервничать больше обычного.

Джейкоб ответил на звонок как раз в тот момент, когда я собиралась повесить трубку. Он сказал, что Клэр принимает ванну. «Заходи, если хочешь», — великодушно предложил он. «Возможно, это убедит её вылезти из воды, прежде чем она превратится в совершенно сморщенный старый чернослив. В любом случае, я ухожу через полчаса, так что вы можете поболтать по-девичьи».

Мои мечты о тихой ночи испарились. Я вздохнула, взяв ключи от велосипеда и кожаную куртку. С дурным предчувствием я направилась к двери.

***

Признаюсь, что на следующем занятии в Шелсли через два дня я подошла к теме с новой настороженностью. Я провела пару часов у Джейкоба и Клэр. Когда я ушла, у меня было гораздо более ясное представление о том, что случилось с Сьюзи Холлинз, и меня охватила тоска.

Сьюзи, возможно, была глупой, мелочной и вспыльчивой, но, как сказала Клэр, никто не заслуживал такой смерти. Картина, вырисовавшаяся из полицейских отчётов, полученных газетой, была не слишком радужной.

Сьюзи либо добровольно пошла с нападавшим, то есть это мог быть кто-то из её знакомых, либо была слишком напугана его угрозами, чтобы оказать сильное первоначальное сопротивление. Он отвёл её в уединённое место неподалёку и там развлекался…

Теперь я с новой страстью встретился со своим классом. Мы, как обычно, были в бальном зале. Свет погас рано, постепенно тускнея, пока сквозь французские окна не осталась лишь тьма, и все детали сада исчезли из виду. Много лет назад декоративные настенные бра были дополнены беспорядочно разбросанными флуоресцентными лампами. Они значительно увеличили общую освещенность, но никак не повлияли на атмосферу.

Группа была довольно большая, около дюжины человек, возраст которых варьировался от подросткового до сорокалетнего. Они слушали меня очень серьёзно. После предыдущего изнасилования, а теперь и убийства Сьюзи, я знал, что всё их внимание сосредоточено на мне.

«Нападения и сексуальные домогательства в отношении женщин, — сказал я им, — редко происходят в месте первого контакта. Мы назовём это место первым контактом — А, а второе — Б. А — это место, где он поднимает вас, хватает, а Б — место, где происходит само нападение».

«Пункт Б — его выбор, его территория», — добавил я. «Если вы позволите себя обездвижить и доставить туда, вы окажетесь на его территории. Вы не только окажетесь в крайне невыгодном психологическом положении, но и риск для вас удвоится . Вы должны сделать всё возможное, чтобы вас не доставили в пункт Б».

Я взглянул на их серьёзные лица. Мне не нужно было вдаваться в подробности.

«А что, если у него есть нож?» — спросила одна женщина. Джой было лет тридцать, худенькая, почти измождённая, но с очень красивым лицом, если судить по измождённому виду, и рыжими волосами, подстриженными под каре. Она была относительно новичком, но с энтузиазмом и часто посещала несколько занятий в неделю.

Я пристально посмотрел на неё. «Беги», — сказал я.

Послышался легкий смех, но он стих, так как я не стал к нему присоединяться.

«Я серьёзно, — продолжил я. — Стоять и драться с тем, у кого нож, — это безумие. Поверьте мне. Если вас не загнали в угол, вы разворачиваетесь и бежите со всех ног. Это, безусловно, лучший вариант».

«Да, но предположим, он в кроссовках, а ты на каблуках», — настаивала Джой. «Далеко ты не уйдешь, правда?»

«Верно», — согласился я. «Ладно, я знаю, что бежать не всегда возможно, поэтому на этом занятии мы будем изучать защиту от ножей». Я подошёл к рюкзаку и вытащил муляжи пластиковых кинжалов, которые использовал специально для этой цели.

Я велел классу разбиться на пары и раздал кинжалы по кругу. Было нечётное число, и в итоге со мной оказалась Джой. Она выглядела нервно, предвкушая такую перспективу. Я улыбнулся, чтобы успокоить её, и передал ей кинжал.

«Ладно, для начала давай рассмотрим, что делать, если он приставил нож к твоему горлу». Я расположился так, что она держала меня за толстовку левой рукой, а нож прижимала к моей шее правой рукой.

«Давай, Джой, держись крепче», — сказал я. «Помни, ты пытаешься меня убить».

Тот, кто убил Сьюзи, держал её крепко, это точно. Мертвой хваткой. Он так сильно прижал нож к её горлу, что лезвие сорвало кожу, вонзившись в плоть и мышцы, вскрыв кровеносные сосуды, так что её силы и воля к борьбе испарились. Получал ли он удовольствие от того, что насиловал её медленно слабеющее тело? Приносило ли это ему дополнительное удовольствие?

Я сглотнул, крепко обдумывая эту мысль. Я показал классу, как резко отвернуться от оружия, отклониться в сторону и нанести удар по руке, которая его держала. Вывернув запястье назад, можно было переломить ход событий, взяв под контроль руку с ножом и используя её же клинок, чтобы отсечь руку, которая всё ещё держала тебя в плену.

Это было довольно простое движение, и повторение сделало его более уверенным. Я повторил его несколько раз, а затем дал им всем попрактиковаться минут пять.

«Помни, — сказал я, — целись в руку, которая тебя держит. Не поддавайся искушению ударить её в другое место. Ты не мстишь, ты просто помогаешь себе сбежать».

«Если бы дошло до дела, ты бы действительно смог это сделать?» — спросила Джой, и в её вопросе чувствовалась некая определённость. «А ты бы действительно смог убить человека, который на тебя напал?»

Я замолчал, серьёзно обдумывая это. Я заметил, что остальная часть класса замерла в нерешительности, прислушалась.

«Смотря что ты имеешь в виду», — наконец сказал я. «Если ты спрашиваешь, есть ли у меня такая возможность, то, пожалуй, да. Я знаю, куда и как ударить человека, чтобы причинить ему серьёзные повреждения, но это ничего не доказывает. Вы все физически способны прорваться сквозь автобусную очередь на своей машине или прижать подушку к лицу бабушки, но это не значит, что вы действительно это сделаете».

Остальные снова усмехнулись, и я улыбнулся им. Я надеялся, что никто не заметит, что я уклоняюсь от ответа, ведь я и сам толком не знал ответа.

За относительно короткий срок службы в британской армии мне ни разу не приходилось подходить к противнику достаточно близко, чтобы стрелять. Я научился стрелять из пистолетов, винтовок и лёгких пистолетов-пулеметов просто в рамках обучения. На стрельбищах я часто задавался вопросом, как бы я нажал на спусковой крючок, если бы эта вырезанная из доски доска в тридцати метрах от меня была живым, дышащим человеком.

Когда ты пытался заклеить маленькими квадратиками бумаги отверстия от высокоскоростных пуль в твоей цели, то обнаружил лишь множество осколочных отверстий. Ни крови, ни раздробленных костей, ни разорванных внутренностей, ни криков раненых. Я не стал искать ответа. Это было нормально, потому что повода так и не представилось.

И потом, когда мне следовало бы закипеть, когда мне следовало бы искать жестокого возмездия, я сдался, как трус. Я пытался утешить себя мыслью, что это был единственный разумный выход.

действия. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что я сбежал.

Доналсон, Хакетт, Мортон и Клэй . Они угрожали мне смертью, и я им поверил. Верил достаточно, чтобы не слишком отчаянно бороться за своё спасение. Я всегда задавался вопросом, что бы случилось, если бы у меня были те навыки, которыми я обладаю сейчас. На что бы я пошёл, чтобы выжить.

Я встряхнулся, увидев на лице Джой смутное недовольство, и попробовал зайти с другой стороны. «Закон гласит, что вы можете применять минимально необходимое количество силы», — сказал я. «Точно определить, что именно представляет собой минимальная сила, непросто. Нужно просто руководствоваться здравым смыслом».

Я снова взял один из фальшивых кинжалов. «Вспомни, чему мы сегодня научились», — сказал я. «Когда отнимешь нож у нападавшего, прижми им его руку к земле. Только помни, что на бетоне это не очень удобно, так что забери нож с собой».

Снова смех, короткий, нервный, быстро стихающий. Я подождал немного, а затем продолжил: «Не вонзай нож по самую рукоять ему в яремную вену. Боюсь, это не будет считаться минимальным применением силы в глазах закона, какое бы удовлетворение это ни принесло тебе в тот момент».

Но если бы это было со мной – сейчас, сегодня – я подумал про себя, возможно, меня бы и подмывало. Я снова вспомнил список ужасных травм, нанесённых Сьюзи Холлинз. О да, меня бы подмывало рискнуть и плюнуть на последствия. Я посмотрел в глаза Джой и увидел там отражение тех же мыслей.

«Хорошо», — сказал я, — «Давайте проделаем это ещё раз. На этот раз поменяйте партнёров, чтобы

—”

Я внезапно оборвал себя. Я обернулся, едва начав говорить, и какое-то движение у одного из французских окон привлекло моё внимание. В Шелсли шторы редко задергивали. Думаю, выцветшие бархатные портьеры в бальном зале рассыпались бы, если бы вы попытались развязать их с подхватами.

Когда мой взгляд скользил по окну, я заметил мелькнувшую за стеклом движущуюся тень. Удивительно, как работает человеческий глаз. Ему достаточно лишь крупицы, чтобы дополнить недостающие фрагменты и собрать воедино целостное изображение.

Мужчина наблюдает.

Я знала, что не стоило делать поспешных выводов о поле, потому что я не видела его лица. Даже смутного намёка на какую-то маску, но я действовала инстинктивно.

Он тут же скрылся из виду, и я ощутила ответный укол страха. Никто не ходит прятаться у окон с закрытым лицом, если только не замышляет что-то недоброе. Я вспомнила фигуру, которую, по словам Нины, видела, и сразу поняла, что это тот самый человек.

Некоторые из остальных тоже его заметили. При виде этого скрытного наблюдателя по телу прокатилась волна страха и гнева. Первым побуждением некоторых женщин было отступить. Другие же сразу бросились в атаку.

«Вперёд!» — крикнула Джой, направляясь к двери. «Если мы поторопимся, то поймаем его!»

Я тоже побежал. Я убеждал себя, что это нужно для того, чтобы она не попала в беду, но я лгал. Мне нужен был этот ублюдок, который играл с Ниной, а теперь и со мной. Мне он ужасно нужен.

Мы промчались по коридору и в прыжке, плечом к плечу, взбежали на крыльцо. Я смутно помнил, что Джой бегала полумарафоны, и старался не опозориться. Вскоре несколько других отстали.

Гравий скользил под ногами, и мы проскользнули за угол дома, направляясь в сад. Наружного освещения не было, и мы вынужденно замедлили шаг, не видя пути вперёд. Я пожалел, что не остановился и не взял фонарик. Айлса держала пару фонариков в гостиной на случай отключения электричества, но я не хотел, чтобы Джой убежала вперёд. Во всяком случае, не одна.

Задний сад в Шелсли представлял собой обширную лужайку, спускавшуюся к деревьям и кустарникам в конце. Ближе всего к дому находилась поросшая мхом терраса, теперь перечеркнутая бельевыми верёвками, на которых, словно на регате, развевались ряды яркой детской одежды.

Дальний конец сада, за тем местом, где бальный зал выступал из основного корпуса дома, был местом теней и воображения. Мне не хотелось бродить там в темноте, но Джой снова двинулась вперёд, и мне ничего не оставалось, как идти дальше.

Воздух был зернистым от предвечернего тумана. Остановившись у ряда лавровых кустов на краю лужайки, мы увидели облачка пара от собственного дыхания на фоне холодного ночного воздуха.

«Он ушёл», — сказала я, стараясь не задыхаться. «Здесь его найти невозможно. Даже искать не хочу».

«Как думаешь, кто это был?» — спросила Джой. Казалось, она совсем не запыхалась. Боже, мне нужно было как следует потренировать сердечно-сосудистую систему. У меня был ужасный уровень выносливости.

Я покачал головой. «Кто знает?» — сказал я. «Может, это просто какой-то парень, которому нравится смотреть, как девчонки борются друг с другом».

«Боже мой, какие люди!» — сказала Джой, скривившись. — «У него что, спутникового телевидения нет?»

Шум в саду позади нас заставил нас обернуться. Из задней двери появилась Айлса с фонариком в руках. Вместе с ней на террасу выбежала большая группа жильцов Лоджа. Казалось, все говорили одновременно.

«Чарли?» — позвала Айлса высоким, тревожным голосом. «Ты в порядке, дорогой?»

Я крикнул в ответ, что всё в порядке, и мы побрели обратно по траве к ней. Айлса накинула на себя огромную вязаную шаль, чтобы согреться. Трис шёл рядом, кутаясь в свою старую парку.

«Всё», — напряжённо сказала Айлса, когда мы подошли ближе. «Я уже вызвала полицию. Они сказали, что сейчас кого-нибудь пришлют».

Не желая просто сидеть сложа руки до приезда полиции, я отвел своих учеников обратно в бальный зал и продолжил занятие.

Несмотря на всю пользу, которую это мне принесло. Они нервничали и отвлекались, и, признаюсь, остаток урока я провёл, лишь наполовину сосредоточившись на ряде французских окон, на всякий случай, если наш таинственный наблюдатель окажется настолько глупым, чтобы появиться снова. Само собой, он не появился.

Полиция, в лице небольшого констебля азиатской внешности на автомобиле Fiesta Panda, появилась примерно через полчаса после того, как я закончил. К тому времени все мои ученики, включая Джой и возможных свидетелей, уже разошлись по домам.