Несколько поколений проводов были прикреплены к голым стенам, а под ногами хрустела многолетняя пыль и песок на каменном полу. Это было мрачное место, полное зловещих предчувствий. Я не мог удержаться от желания оглядываться назад, чтобы убедиться, что найду выход, когда придёт время.

Наконец майор остановился у небольшой тяжёлой деревянной двери, запертой на железный засов, украшенный так, что казался почти декоративным. Он отодвинул его, распахнул дверь и вошёл.

В подвале Ребэнкс сидел на неубранной раскладушке, прижатой к задней стене. Он едва успел подняться, когда вошёл Гилби, но, увидев остальных трёх инструкторов, а затем Шона и меня, снова опустился. В его глазах читалась паника, но он мастерски изображал безразличие.

Он выглядел маленьким и неряшливым, небритым, так что у него уже начала пробиваться рыжая бородка, которая не шла его узкому лицу. На горле у него красовался большой синяк, и когда он говорил, голос его звучал хрипло.

«Ну-ну, майор, чем я обязан такому удовольствию?» — сказал он, стараясь говорить легко и непринужденно, но ему это не удалось.

Гилби стоял и смотрел на него какое-то время, не скрывая отвращения. «Венко идёт, — сказал он, — но я уверен, ты уже знал об этом, ведь ты поставлял ему оружие для нападения на нас».

Ребэнкс устало махнул рукой в сторону майора, словно уже слышал всё это раньше и ему стало скучно. «Ну что ж, — протянул он, — по крайней мере, кредитная история у него была хорошая».

Лицо Гилби застыло. Он быстро шагнул вперёд и ударил Ребанкса по лицу тыльной стороной ладони с такой силой, что его бывший инструктор по обращению с оружием пошатнулся.

И вдруг атмосфера в этой тесной камере изменилась.

Я оказался на парашюте рядом с допрашивающими, и вид оттуда мне не понравился.

Я подошла ближе, положила руку на плечо Гилби. «Валентин», — пробормотала я, намеренно обращаясь к нему по имени, пытаясь сделать его более человечным. «Это не помогает».

На секунду Гилби посмотрел на меня с застилающей глаза пеленой безумия, затем она рассеялась. Он пару раз моргнул, пришёл в себя, расслабил шею.

Ребэнкс осмотрел рот языком и приложил кончики пальцев к скуле. Она начала опухать, но удар не повредил кожу. Он был явно потрясён, но всё ещё не сдавался.

«С каких это пор ты начал выполнять приказы девушки?» — с издевкой спросил он.

«Учитывая, что именно Чарли застал тебя на месте преступления», — сказал ему Шон, прищурившись, — «я бы на твоем месте следил за своим тоном».

Ребэнкс снова перевел взгляд на меня, и я прочитал в его взгляде одновременно ненависть и страх. Желание остаться со мной наедине хотя бы на короткое время было одновременно и настойчивым желанием, и фобией.

«Зачем ты это сделал, приятель?» — вмешался Фиггис, и в его голосе слышалась скорее грусть, чем гнев.

Ребэнкс откинулся назад, понимая, что у него есть шанс на аудиенцию, и обвёл взглядом собравшихся. Только мне он избегал зрительного контакта. «Деньги, конечно», — сказал он. Не получив ответа, он рассмеялся. «Да ладно, нас всех тошнило от ежемесячной невыплаты зарплаты». Он бросил пренебрежительный взгляд в сторону Гилби. «Чему бы вас ни учили в армии, майор, но это точно не бухгалтерское дело».

Лицо майора снова потемнело, но на этот раз он не сделал никаких движений в его сторону.

Ребанкс на мгновение задержал на нем взгляд, словно ожидая подтверждения, прежде чем продолжить. «У меня есть контакты, которые могут предоставить практически всё, что вам нужно в сфере вооружений. Это моя работа», — сказал он почти хвастливо. «И когда у вас есть такие контакты, люди получают…

Знаю об этом. Ко мне обратился покупатель, который хотел ПМ-98. Он предложил хорошие деньги за их поставку, модифицированные и с более жёсткими пружинами, и я согласился, вот и всё. Было бы глупо с моей стороны не согласиться. Я не стал задавать никаких вопросов.

«А как же тот случай, когда на нас в лесу напали люди Венко?» — спросил Фиггис.

«Возможно, это были разные пистолеты», — возразил Ребэнкс. «В смысле, зачем парню со связями Грегора Венко обращаться за оружием к такому относительно мелкому игроку, как я? Это же бессмыслица».

«Более жёсткие пружины позволят использовать экспансивные патроны с меньшей вероятностью осечек», — тихо заметил Шон. «Разве это ничего вам не напоминает?»

Ребэнкс пожал плечами, что само по себе было признанием.

«Блейкмор понял, что это люди Венко, как только они на нас напали», — сказал я, вспоминая его резкие слова, сказанные водителю «Пежо». «Поэтому ты его столкнул с дороги? Потому что он был слишком близок к тому, чтобы узнать о твоих мелких делишках?»

Ребэнкс секунду смотрел на меня безучастно, а потом рассмеялся. Рассмеялся по-настоящему, небрежно запрокинув голову назад и откинув её на каменную кладку за спиной. Он с сожалением потёр её. «Вот это да», — наконец сказал он. «Я бы скорее принял тебя за рыжего, чем за блондинку, Чарли. Но раз уж ты выдал такую чушь, ты уверен, что не красишь волосы?»

Он подался вперёд, лукаво окинув взглядом людей Гилби. «О, я могу сказать вам, кто убил старика Блейкмора, и могу сказать, почему», — сказал он.

«Но какую пользу вам принесет это знание?»

Гилби раздраженно выдохнул, словно с шипением. «Вы что, не знаете, какие наказания за торговлю оружием, мистер Ребэнкс?» — проревел он.

«Нет», — сказал Ребэнкс, дерзко качая головой. «Но скажите, майор, они хуже, чем те, что за вооружённое похищение?»

Он позволил этому на мгновение ускользнуть. В тесноте этой грязной камеры я слышал дыхание каждого.

«Хорошо, мистер Ребэнкс», — процедил Гилби сквозь зубы. «Что вам нужно?»

Ребэнкс так и не успел высказать свои условия. Я едва успел заметить краем глаза движение, когда кто-то бросился к двери. Позади меня раздалась какая-то возня. К тому времени, как я обернулся, О'Нил…

лежал на полу, извиваясь, а колено Шона было упиралось ему в спину.

Шон поднял взгляд и коротко кивнул Фиггису. «Отличные движения», — сказал он.

Фиггис слабо улыбнулся ему, возвращая своё длинное тело в привычное безобидное положение. Тодд и сам был достаточно быстр, но ему оставалось лишь глазеть на них двоих.

Гилби бесстрастно наблюдал за борьбой О’Нила, затем повернулся к Ребэнксу. «Что ж, — сказал он, — полагаю, ваша помощь нам в этом деле не понадобится, мистер Ребэнкс». Он старался, чтобы в его голосе не прозвучало самодовольство, но ему это не удалось. Шону он сказал: «Поднимите его».

Шон встал и рывком поднял ирландца на ноги, совершенно не обращая внимания на его вес и усилия. В какой-то момент О’Нилу удалось освободить руку и с силой ударить Шона по голове.

Шон почти небрежно уклонился, заломил О’Нилу руки за спину и крепко схватил его. Он надавил на суставы ровно настолько, чтобы О’Нилу пришлось приподняться на цыпочки, чтобы попытаться смягчить удар. Шон держал его в таком положении, шатаясь.

Гилби нахмурился, глядя на своего человека. «Зачем?» — спросил он. «Что, чёрт возьми, Блейкмор тебе сделал?»

О'Нил лишь злобно посмотрел на него, а шрам исказил его лицо в усмешке.

Я шагнул вперёд. «Думаю, я могу вам помочь», — сказал я. Я достал из кармана швейцарский армейский нож и развернул его самым большим лезвием. На секунду, когда я приблизился, глаза О’Нила выпучились, и он возобновил свои попытки, чуть не вывихнув плечо.

«Не будь засранцем, О’Нил», — мягко сказал я и разрезал его зелёный армейский свитер пополам посередине. Я убрал нож и расстёгнул его рубашку, широко распахнув её. Он был одним из тех мужчин с заметной впадиной на груди. Кожа, покрывавшая её, была бледной, и он заметно вспотел.

Под рёбрами слева – с той же стороны, куда, как я заметил, была ранена Эльза – лежал большой квадрат белой повязки, закреплённый полосками хирургического пластыря. Потянувшись к ней, я посмотрел прямо в глаза О’Нила и увидел его смятение, когда повязка с лёгким надрывом отделилась от грудной клетки.

Под ним ничего не было. Ни раны, ни крови. Только неповреждённая, гладкая, чистая кожа.

Я взглянул на повязку. Она была чистой.

«Похоже, я не единственный, кто не умеет работать в команде», — пробормотал я, затем повернулся и высыпал комок заправки в руку Гилби. Он переводил взгляд с меня на О’Нила и обратно.

«Но он был ранен», — сказал он, и от смущения его голос стал пустым. «Я видел его…»

«Он притворился», — сказал я. «Это было несложно. Ему приходится изображать что-то очень похожее на каждом курсе во время ночных съёмок. Блейкмор знал, что он запаниковал под огнём и скрылся, и грозился рассказать.

Вот как вас скомпрометировали, майор. Вот как Кирка подстрелили.

Произнося эту последнюю фразу, я встретился взглядом с Шоном. «Вот и всё» , — подумал я. — «Теперь работа» . действительно закончилось . Но что мы будем делать дальше?

Гилби посмотрел на О’Нила и увидел на его лице правду моих слов. Он указал на Шона, не в силах вымолвить ни слова из-за отвращения.

Шон отпустил О’Нила и презрительно бросил его на раскладушку рядом с Ребэнксом. Ирландец отскочил от стены и забился в угол.

Я посмотрел на Тодда и Фиггиса. На их лицах было почти одинаковое выражение – не шока, а узнавания. Они вспоминали те же события, видя их в новом свете, когда глубина и масштаб предательства О’Нила поразили их.

«Поздравляю, майор», — произнёс Ребанкс, и его голос сочился сарказмом. «Если вы запрёте нас всех здесь, кто будет сражаться за вас?»

«Я бы предпочёл горстку хороших людей батальону жалких трусов», — резко ответил Гилби. Он повернулся к двери, помолчал и мрачно добавил: «Кроме того, мистер Ребэнкс, если Грегор Венко всё же осуществит свою угрозу и перебьёт всех нас, я сделаю своей последней миссией в этой жизни лично убедиться, что и вы, и мистер О’Нил тоже окажетесь в числе наших».

Двадцать пять

Гилби собрал студентов и остальных сотрудников поместья в столовой, чтобы сообщить им плохую новость. Он поднялся на возвышение, а Фиггис и Тодд расположились по бокам, по-видимому, не осознавая, насколько одиноко он выглядит.

Шон предпочитал оставаться внизу, на первом этаже, уперевшись бедром в один из подоконников, и наблюдать за реакцией снизу. Я прислонился к стене сбоку от него. Достаточно близко, но всё же соблюдая дистанцию.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он повернул голову, чтобы изучить меня, но не стала встречаться с ним взглядом. Я сказала то, что должна была сказать, к лучшему или к худшему. Не мне было требовать от него ответа. К тому же, сейчас у нас были и более важные дела.

Я посмотрел на часы на стене высоко над головой майора. Они показывали девять тридцать две. До вторжения Венко оставалось чуть больше двенадцати часов.

Возможно, Гилби тоже понимал, что времени осталось мало. Он всё им объяснил короткими, отрывистыми фразами. Почему-то ситуация казалась гораздо более отчаянной, если так выразиться, без малейшей попытки смягчить удары.

Сначала царило неопределённое изумление, почти граничащее со смехом. Как будто всё это было частью курса, и их реакцию отслеживали на выпускной балл. Только по мере того, как майор неустанно трудился, постепенно пришло осознание.

Поваров и прислугу долго уговаривать не пришлось. Они уже на собственном опыте испытали, какое обращение их ожидает от армии Грегора Венко. Я заметил их нервные взгляды и понял, что мало кто решится на второй раз.

Когда майор завершил свою короткую речь предложением немедленно покинуть зал всем желающим, на мгновение воцарилась тишина, полная потрясения. Люди неловко заерзали на стульях, украдкой переглядываясь с соседями.

Отчаянно желая уйти, никто, тем не менее, не хотел оказаться тем, у кого первым сдадут нервы.

Наконец один из поваров встал, яростно развязал фартук и с грохотом бросил его на стул. Его уход нарушил поверхностное напряжение. Поднялись другие люди, как студенты, так и сотрудники, набирая обороты. К тому времени, как движение замедлилось, лишь жалкая горстка людей продолжала решительно сидеть на своих стульях.

Здоровенный валлиец Крэддок остался на месте, но он, вероятно, сделал бы то же самое, если бы ему сообщили, что только что объявлена ядерная война.

У него был именно такой спокойный характер. Михаэль Хофманн был таким же, с бесстрастным лицом, медленно погружаясь в какие-то внутренние размышления.

Возможно, осознание опасности, в которой он оказался, просто слишком долго доходил до него. Ромундстад сгорбился, готовый к бегству, словно в любой момент мог передумать, но остался сидеть.

Сюрпризов было два. Деклан Ллойд был одним из них. Он откинулся на спинку кресла, изображая лёгкое безразличие, и лишь небрежное покачивание скрещенной ногой выдавало его во лжи.

Другим неожиданным добровольцем оказался Ронни. Он был единственным из прислуги, кто стоял на своём. Взгляд майора медленно обвёл всех, не выражая ни одобрения, ни разочарования их решением. Он коротко кивнул тем, кто решил остаться.

«Спасибо», — сказал он с тихим достоинством. Затем он переключил внимание на остальных, велел им собрать вещи и сесть в один из грузовиков, направляющихся в деревню Айнсбаден. «Хотя, возможно, вам стоит подумать о запасном варианте», — предупредил он, почти наслаждаясь тем, что пытался заставить их поёрзать. «Чуть дальше от линии фронта, так сказать».

Мы, те, кто решил остаться, сидели и смотрели, как они выходят. В основном они не смотрели на нас, а если и смотрели, то с жалостью и недоверием. Мы были безумны, ясно говорили их мысли. У нас не было ни малейшей надежды в аду.

Возможно, они были правы.

Дверь захлопнулась за последним из них, разнесшись легким эхом, словно в пустой комнате.

Гилби и два инструктора сошли с возвышения и сели среди нас. Внезапное нарушение формальностей свидетельствовало о его приятном общем подходе. Это сплотило нас вокруг общей цели.

Майору пришлось проявить все свои коммуникативные навыки, когда он начал обрисовывать ситуацию более подробно. Он не смог передать её лучше, чем в общих чертах.