Он организует вам перелет домой.

«Подождите», — запротестовал я. «Вы не можете просто так выгнать меня».

«Думаю, вы убедитесь, что мы можем делать всё, что захотим, мисс Фокс», — сказал он с мрачной улыбкой. «Травма — одна из самых распространённых причин, по которой люди не сдают этот курс. Продолжение обучения противоречит правилам школы. Нравится вам это или нет, но вы выбываете».

Девятнадцать

Путь до поместья был долгим, и никто не предложил мне пройтись. Ещё до того, как я отошёл на безопасное расстояние, я услышал, как Тодд возобновил урок, отправляя учеников по одному на штурмовую полосу.

О'Нил и Фиггис выкрикивали оскорбления и подбадривания.

Вернувшись навстречу дикому ветру, я мгновенно почувствовал себя забытым. Пески сомкнулись надо мной, и теперь ничто не указывало на моё присутствие здесь.

Я выбыл. Закончено.

Но я понимал, что всегда есть шанс отстоять свою позицию перед майором. Почему-то я не думал, что он станет нарушать правила в моём случае, но попробовать стоило. Я решил, что позвоню Шону, как только вернусь, и посоветуюсь, прежде чем бросить вызов Гилби.

Я старалась не беспокоиться о реакции Шона на моё исключение с курса. Я ни на секунду не думала, что он обвинит меня, но от этого мне было не легче поверить, что я его не подвела. Я не хотела рассказывать ему о Ребанксе. Шон уже должен быть в Германии. Я подожду, пока не смогу сказать ему всё лично.

По дороге обратно я много о чём думал. Это помогало мне отвлечься от боли в груди. Холодная погода пробиралась сквозь куртку, пренебрегая её кажущимися теплоизоляционными свойствами.

Пот остыл на моем теле, а дрожь делала боль еще сильнее.

Лучше было сосредоточиться на чём-то другом, в том числе на том, что Ромундстад должен был меня спасти, но либо не смог, либо не захотел. Это был интересный момент для размышлений. Я переключился с этого на размышления о том, какую выгоду он мог получить, позволив мне упасть.

Кирк тоже позволил мне упасть. Расчётливый акт жестокости со стороны человека с большим сердцем. Неудивительно, что это было на его совести, как утверждал Шон. Однако это не помешало ему тогда выступить против меня. Давление со стороны сверстников — мощный метод убеждения.

Наконец, в поле зрения показалась задняя часть особняка, и я поплелся через парковку. Не знаю почему, но, поравнявшись с тем, что осталось от велосипеда Блейкмора, я замедлил шаг. Вокруг был полный бардак, даже хуже, чем я помнил. Как я мог просто сдаться и уехать отсюда, поджав хвост, когда оставалось столько вопросов без ответов?

Когда я снова оглянулся в сторону дома, по террасе шли двое мужчин с автоматами.

Я быстро нырнул за разбитые «Ауди», стараясь не морщиться, но они меня не заметили. Если бы я не задержался на мгновение, я бы оказался на открытом пространстве. На смертоносной территории. От этой мысли меня снова бросило в пот. Мне не нужно было объяснять, что это не обычные люди Гилби. Так кто же они?

Если это были те самые наёмники, которых Майор использовал для похищений, мне нужно было знать. Особенно, если он не решится выгнать меня. Чем больше информации я смогу унести с собой для Шона, тем менее болезненной станет вся эта история.

Я выглянул из-за угла брезента и наблюдал, как мужчины внимательно и методично осматривают всю территорию. Затем они двинулись вдоль дома, сохраняя бдительность и двигаясь как профессионалы. На плечевых ремнях у них были пистолеты IMI Mini-Uzi.

Сколько их было еще?

Я мельком подумал о том, чтобы поспешить обратно на штурмовой курс и позвать инструкторов, но потом подумал о расстоянии и времени, которое это займёт, и понял, что я один. К тому же, что, если они все будут участвовать? Всё, что я сделаю, это подвергну опасности остальных учеников.

Единственное оружие, которое у меня было с собой, — небольшой складной нож в кармане куртки. Не думаю, что даже швейцарская армия рассчитывает на то, что она будет вступать в бой с противником с таким оружием. Ну да ладно.

Как только мужчины скрылись за углом дома, я бросился бежать к стене террасы. Я заглушил боль в груди, переместил её на другой уровень. Позже будет достаточно времени, чтобы поразмыслить о том, насколько сильно она болит. Я, пригнувшись, прокрался по ступенькам, но на самой террасе никого не было, и никто не ждал за французскими окнами.

Окна были не заперты. Я приоткрыл их как можно тише и проскользнул через щель. Внезапно я вспомнил свой тайный проход на крытый тир и понадеялся, что всё закончится не так. К тому же, я не был уверен, что способен на серьёзную драку.

Я прошёл в открытый холл, оставаясь на цыпочках по гулкому кафельному полу. Там было пусто. На мгновение я замер там,

Прислушиваясь, оценивая варианты. Затем я услышал приглушённые гортанные голоса, доносившиеся из столовой.

Что-то подсказывало мне, что открывать двери столовой не в моих интересах. Вместо этого я свернул в небольшой боковой коридор, ведущий прямо на кухню. Ближе к обеду здесь должно было кипеть оживление, но даже верхний свет был выключен. Я осторожно продвинулся вглубь. Из соседней комнаты проникало достаточно дневного света, чтобы не споткнуться обо что-нибудь шумное по пути.

Я оставался ниже уровня кухонных шкафов из промышленной нержавеющей стали, утешая себя мыслью, что, по крайней мере, если кто-то начнет в меня стрелять, там будет достаточно прочной мебели, за которой можно будет спрятаться.

Между двумя помещениями были пробиты большие раздаточные люки, так что было нетрудно увидеть, что там происходило.

То, что я увидел, меня не слишком успокоило.

Ещё двое мужчин с автоматами «Узи» держали поваров и прислугу поместья, рассредоточенных вдоль одной из стен. Их поставили на колени лицом к стене, на таком расстоянии друг от друга, что они не могли общаться шёпотом, заложив руки за головы. Судя по тому, как они сникли, они находились в таком положении уже довольно долго.

Один из их охранников стоял на возвышении, а другой ходил позади них размеренным шагом, изредка останавливаясь позади того или иного. Этот приём был рассчитан на то, чтобы действовать им на нервы, держать их в страхе и напряжении. Я понял, что эти люди были не просто профессионалами, они ещё и мастерами запугивания.

Я осторожно отступил назад и вернулся в главный коридор, лихорадочно обдумывая ситуацию. Если они держат в заложниках персонал, то эти люди точно не могут работать на майора. В таком случае, предупредить Тодда, О’Нила и Фиггиса, пожалуй, было бы чертовски хорошей идеей, особенно если у кого-то из них случайно оказались ключи от арсенала.

Шаги, доносившиеся из коридора напротив столовой, заставили меня вскочить. Я бросился к ближайшей двери, но обнаружил, что она заперта. Шаги с каждой секундой становились всё громче. Ругаясь себе под нос, я прижался к двери, сжимая в кармане нож.

Я даже не успел выдвинуть ни одного из его полезных клинков, как появился мужчина. Он прошёл в нескольких дюймах от моего дверного проёма, но…

К счастью, он стоял ко мне спиной, и я оставался незамеченным. На нём была качественная тёмно-коричневая кожаная куртка, а длинные волосы были собраны в хвост резинкой.

Он замолчал, и на секунду мне показалось, что игра окончена. Сердце ёкнуло, дыхание остановилось, но он лишь сунул что-то подмышку, чтобы освободить обе руки и прикурить сигарету.

Первой моей мыслью, довольно странной, было то, что майор будет яростно возражать. Второй, с некоторым изумлением, я подумал, что предмет у него под мышкой оказался стволом пистолета. Он на мгновение отпустил его, чтобы поработать зажигалкой.

Я знал, что другого такого шанса у меня не будет.

Я шагнул вперёд и молча прижал холодный, твёрдый конец сложенного ножа к затылку мужчины, прямо под основанием черепа, где волосы были зачёсаны назад. Я был достаточно близко, чтобы разглядеть перхоть на его воротнике.

Он инстинктивно напрягся, а затем замер, слишком искусный, чтобы даже попытаться вырваться из-под моего пистолета, который, как он, очевидно, считал направленным на него. Наверное, мне просто повезло, что я не имел дело с дилетантом.

Всё ещё молча, я потянулся к его пистолету. Он хотел было крепко сжать его руку, но когда я ещё сильнее прижал рукоять ножа к его шее, он сдался. Нож тяжело упал мне в руку.

От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Эта проклятая штука была огромной,

Хромированный Desert Eagle 50-го калибра с опциональным десятидюймовым стволом. Это был трофей гангстера, да ещё и богатого. Не совсем то, чего я ожидал от городских коммандос, которые, похоже, захватили остальную часть поместья.

Я сунул нож обратно в карман и отступил от мужчины, прикрывая его трофейным «Пустынным орлом». Я чувствовал, как мои бицепсы напрягаются от усилий, чтобы держать пистолет поднятым. Он рискнул повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, обнажив аккуратно подстриженные бакенбарды, подчеркивающие линию скул.

Удивление и гнев на мгновение вспыхнули в его глазах, но тут же погасли, сменившись холодной пустотой, от которой меня чуть не бросило в дрожь. Этот человек, без сомнения, был убийцей и с радостью доказал бы это, как только я ему предоставлю такую возможность. Никаких «если».

Он не был крупным мужчиной. На самом деле, под этим огромным пальто он был на удивление худым, что создавало у меня впечатление, будто он стоит выше в пищевой цепочке.

чем просто нанятые мускулы.

Не отрывая от него ни на секунду глаз, я показал «Пустынным орлом», чтобы он отступил немного назад по коридору, из которого только что вышел. Я остро осознавал, что стою спиной к двери столовой и совершенно беззащитен. Если кто-то из мужчин решит в этот момент сходить в туалет, я стану начинкой в сэндвиче для негодяя.

Я схватил огромный пистолет обеими руками, левой поддерживая правую, и держа его достаточно высоко, чтобы быстро перевести в боевую готовность, если Бакенбарды сделают движение, которое мне не понравится. Отступая от коридора, он не отрывал от меня глаз. Пронзительность его взгляда нервировала. Он был полностью сосредоточен на мне, ожидая момента слабости, который, как он знал, наступит.

«Ладно, солнышко», — сказал я, когда мы вышли за пределы слышимости из столовой.

«Что, черт возьми, ты задумал?»

Его презрение было очевидным. Если бы я был важен, говорил он, я бы, конечно, точно знал, в чём дело. Он пожал плечами и выпалил что-то, похожее на полную тарабарщину, на чём-то, немного похожем на русский. Возможно, он притворялся, что не понимает английский, но блеск в его глазах говорил мне об обратном.

Я поднял бровь и немного опустил ствол пистолета.

«Ладно, если ты настаиваешь на том, чтобы сделать это по-плохому», — сказал я так, чтобы он не мог понять смысл по моему тону. «Если мне придётся спрашивать тебя ещё раз, я всажу тебе пулю в правое бедро.

Из этой пушки я почти наверняка попаду вам в бедренную артерию, и в этом случае вы истекете кровью в течение нескольких минут. Вам от этого стало яснее?

Он колебался всего долю секунды. Не знаю, искренне ли он верил, что я могу исполнить свою угрозу. С таким большим оружием он, должно быть, понимал, что если я это сделаю, то, скорее всего, умрёт от шока, потеряв ногу при взрыве, или, в лучшем случае, ему грозит ампутация. Похоже, он прекрасно понял и мои слова, и их смысл. Причина его колебаний была в том, что ни один из вариантов ему не нравился.

«Мы здесь, чтобы найти мальчика», — неохотно произнес он, его английский был с сильным акцентом, но он был совершенно идиоматичным.

Конечно, русский парень.

«Где майор?»

Он скользнул взглядом дальше по коридору, в сторону кабинета Гилби.

«Хорошо», — сказал я. «После вас».

Он уклонился от этого, обретя второе дыхание. В конце концов, его мужество на мгновение ослабло, и из-за этого он позволил какой-то женщине пленить себя. Теперь же гордость толкала его на безрассудный поступок, чтобы компенсировать это. По моим подсчётам, это делало его примерно вдвое опаснее.

Я улыбнулась ему тонкой, ледяной улыбкой. «Я знаю, ты убьёшь меня, если сможешь», — сказала я тихо и странно отстранённо, словно это был совсем не мой голос. «Если, чтобы помешать тебе сделать это, мне придётся сначала тебя убить, я не буду колебаться, обещаю».

Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга, а затем он отвёл взгляд. Не знаю, что его убедило – слова или улыбка, но, должно быть, что-то одно сработало. Он подвёл меня прямо к двери кабинета, не пытаясь уклониться.

Мы оба на мгновение замерли. За дверью я услышала смесь голосов, которые не узнала, пока не раздался отрывистый голос Гилби.

«Кто там вооружён?» — прошептал я Бакенбардам. Презрительный взгляд, брошенный им на меня, подсказал мне, что лучше бы я не спрашивал.

«Хорошо», — пробормотал я, — «сейчас ты откроешь дверь и войдешь». Я ответил на этот холодный взгляд своим, пронзив его. «Будем надеяться, что ты не будешь расходным материалом — ради нас обоих».

Он снова подумал о сопротивлении, но я продолжал направлять пистолет ему на позвоночник.

Он повернул ручку и толкнул дверь кабинета, чтобы она распахнулась.

Мы вошли в комнату, я держался как можно ближе к Бакенбардам. Мой взгляд тут же метнулся к первому, кто отреагировал. Он стоял у камина справа от меня. Он был крупнее Бакенбардов, но медленнее из-за веса. Я вытащил пистолет на видное место, когда он потянулся за своим. У него на плечевом ремне висел «Узи», и ему потребовалась секунда, чтобы выхватить его. Огромные размеры характерного, слегка треугольного ствола «Пустынного орла» заставили его пошатнуться.

Бакенбарды воспользовались тем, что я отвлекся, и сами попытались выхватить пистолет. Я мог бы ударить его, но его куртка была достаточно тяжёлой, чтобы смягчить удар. К тому же, я находился в неудобной позиции, чтобы нанести хоть какой-то эффективный удар, особенно учитывая хрупкое состояние моей грудной клетки.