Никто из поредевшей группы инструкторов не был более разговорчив. Я заметил, что сотрудники столовой заняли стол поменьше, поэтому два пустых места не были так бросались в глаза.

Когда майор пришёл с поправками к расписанию дня, он не мог не заметить, насколько рассеянной оказалась группа. Апатия накатывала на всех волнами.

«Сегодня утром мы проведём небольшое командное упражнение на штурмовом полигоне», — объявил он. «Вам нужно будет явиться к главному входу в восемь ноль-ноль». На мгновение он словно собирался что-то добавить, но резко захлопнул рот и чопорно вышел из комнаты.

Я понимал, что мне следовало воспользоваться этим временем, чтобы позвонить Шону и рассказать ему о последних событиях, прежде чем мы выйдем на штурмовой курс, но когда подошёл срок, назначенный майором, я не набрался смелости сделать это. Как я мог рассказать ему о том, что я сделал, не раскрывая при этом и того, что было раньше?

К тому же, я не знаю, заключили ли Ян и Эльза какой-то договор, чтобы уберечь меня от дальнейших неприятностей, но кто-то из них, казалось, был рядом, когда бы я ни оборачивался.

Тодд, О’Нил и Фиггис ждали нас на гравии, когда мы вернулись, но на этот раз они не стали нас ругать за опоздание. Нетрудно было понять, почему.

Примерно там, где доставили новую машину майора, остановился еще один транспортер, но на нем перевозился совсем другой груз.

Останки мотоцикла Блейкмора FireBlade были извлечены с места аварии и доставлены в поместье Айнсбаден. С какой целью, я могу только догадываться. Не знаю, как работает полиция в Германии, но я бы ожидал, что они захотят задержать обломки мотоцикла, чтобы осмотреть их на предмет причастности другого транспортного средства к аварии. Похоже, майору удалось успешно сфальсифицировать вердикт в своих интересах.

Мы молча наблюдали, как водитель вытаскивает аппарели и снимает стропы, удерживавшие каркас мотоцикла на платформе. Впрочем, он никуда не двигался. Погнутое переднее колесо было загнуто прямо в радиатор, а вилка сильно перекошена.

В этот момент появился Гилби, отрывисто отдавая команды по-немецки водителю, чтобы тот выгрузил свой груз на парковке позади здания. Вздохнув, водитель снова поднял пандусы, пробормотав, что мотоцикл даже не катится, пришлось затаскивать его на грузовик лебёдкой, а разгружать придётся вручную.

Майор колебался, словно понимая, что использовать кого-либо из студентов для такой задачи было бы не очень-то уместно, но выбора у него не было. Он приказал Хофманну и Крэддоку, самым рослым из парней, помочь инструкторам с водителем.

Нам это было не нужно, но мы все пошли на заднюю парковку, чтобы понаблюдать за процессом. Водитель был прав насчёт неподвижности мотоцикла. Рычаги сцепления и переключения передач отвалились, сломались, так что освободить трансмиссию, которая намертво блокировала заднее колесо, было невозможно.

Мужикам пришлось практически вынести мёртвого Блэйда из грузовика и отнести его в угол к повреждённым Audi. Тодд даже накрыл его краем брезента, словно саваном. Он отвернулся, вытирая руки, и увидел меня.

«Так ты все еще считаешь, что эти чертовы машины лучше автомобиля, Чарли?» — спросил он с неожиданной горечью.

Я пожал плечами, понимая, что привлекаю внимание остальных, но на кону была гордость. Я достаточно лет ездил на велосипеде, чтобы понимать риски. Блейкмор тоже, наверное, знал, но не это его убило.

«Ну, у всех когда-нибудь заканчивается срок действия свидетельства о рождении», — сказал я . но иногда это происходит раньше, чем они ожидали...

Тодд с отвращением покачал головой и прошёл мимо меня. «Ты чёртова сука», — пробормотал он себе под нос. «Такое отношение не добавит тебе здесь друзей».

Преподаватели ожидали, что мы проведём утро в тёплом, уютном классе, и, похоже, не слишком обрадовались перемене планов. Возможно, это отчасти объясняло угрюмое настроение Тодда. Чёрт возьми, я ему всё равно никогда не нравился.

В отместку они быстро прогнали нас примерно полкилометра по лесу к месту проведения штурмового курса. Оказалось, что он находится недалеко от ближнего огневого рубежа, вне поля зрения самого поместья.

Нас разделили на четыре команды по четыре человека, что составило всех, кто выжил на дистанции. Я вспомнил, сколько человек стартовало, и подумал, сколько ещё нам суждено потерять до конца двухнедельного периода. Оставалось всего несколько дней. За время, что я здесь, я нашёл множество ответов, но вдруг понял, что просто не уверен, что понимаю, в чём заключаются вопросы.

Тодд распределил трёх женщин по командам. В итоге я выбрал Крэддока, Ромундстада и Деклана. Хофманн был в единственной команде без женского компонента и выглядел самодовольным, предвкушая, что ему не придётся нести такую слабую ношу. Однако самодовольство быстро исчезло, когда Тодд объяснил цель этого упражнения.

«Вы назначите одного из членов команды в качестве пострадавшего руководителя», — объявил он. «Он без сознания и должен быть доставлен в безопасное место по маршруту штурма». Он злобно ухмыльнулся, увидев наше замешательство. «Желательно, не причинив им дальнейших травм. Если мы заметим, что кто-то из них протягивает руку помощи или вообще не ведёт себя как мёртвый груз, вы возвращаетесь к началу и начинаете всё сначала».

Три пары глаз повернулись в мою сторону.

«Подождите-ка минутку, ребята», — запротестовал я, отступая. «Деклан же тощий. Почему мы не можем его нести?»

Крэддок улыбнулся и легко поднял меня с земли. Он даже не застонал от усилий, что, пожалуй, было даже лестно. «Он такой, — согласился он, — но с ним далеко не так весело».

«Хорошо», — пробормотал я, когда он снова поставил меня на землю, — «но предупреждаю вас, ребята, если я почувствую чьи-то руки там, где им не место, вы получите их обратно без нескольких пальцев, ясно?»

Тодд вывел команды на старт с двухминутным интервалом. Мы наблюдали, как команда Джен пошла первой, крепко запутавшись в альпинистской сетке.

Они перекинули ее через двухметровую стену, словно мешок с картошкой.

Для бессознательной VIP-персоны её речь была громкой и красочной. Затем команда Эльзы уехала.

Поскольку Эльза была, мягко говоря, статной, директором был назначен парень пониже ростом. И всё же, когда они добрались до качелей, им пришлось нелегко.

Команда Хофманна лучше справилась с захватом. Он, несомненно, был движущей силой команды, и, хотя его главный был гораздо крупнее остальных, ему, похоже, удавалось тащить его, не рискуя при этом получить грыжу. Или, может быть, так и было, просто сигналу требовалось больше времени, чтобы дойти через мышцы до мозга.

В голове всплыл образ Кирка. Ему, как и ему, была дарована такая же непринуждённая сила. Это делало его склонным к браваде. Он любил хвастаться, таская всё больше и больше веса в своём бергене во время пробежек по пересеченной местности, выполняя огромное количество отжиманий на одной руке или даже на одном пальце. Глупости, которые заставляли нас всех смеяться.

«Вы готовы , мисс Фокс?» — голос Тодда вернул меня к реальности. Мы вышли на старт. Крэддок перекинул меня через плечо и удержал, опасно высоко обхватив моей задней стороны бедра своей мясистой рукой.

Я протянул руку ему за спину и схватился за эластичный пояс его спортивных брюк, а затем потянул вверх, резко повернув.

«Давайте не будем причинять друг другу боль», — прошипел я.

Рука валлийца тут же опустилась на шесть дюймов ниже по моей ноге, и я осторожно отпустил ее.

«Ладно, поехали!» — крикнул Тодд, щелкнув секундомером, и мы тронулись.

Я быстро понял, что нести кого-то на плече в пожарном лифте не только крайне недостойно, но и чертовски неудобно, особенно когда человек бежит. К счастью, Крэддок

у меня были большие плечи, покрытые мускулами, но даже при этом вскоре давление вызвало тупую боль в грудине, из-за которой мне стало трудно дышать.

Мне не пришлось притворяться беспомощным, когда Крэддок перекинул меня через сетку и покатил вниз по той стороне, где Ромундстад и Деклан ждали, чтобы замедлить мое падение.

По мере того, как мы продвигались по трассе, преодолевая двухметровую стену и качелях, боль в груди усиливалась. Я стиснул зубы, заставив себя не издать ни звука жалобы. Мы догоняли тех, кто шёл впереди. Остальные члены моей команды не одобрили бы просьбу сбавить скорость или сделать шаг полегче. К тому же, конец был уже близок.

Мне тоже почти удалось это сделать.

Это было последнее препятствие, которое меня погубило. Цельный канатный мост, натянутый между двумя секциями лесов на высоте почти четырёх метров от земли. Вопрос о том, как переправить через этот пролом якобы потерявшего сознание директора, вызывал споры и разногласия среди других команд.

Никто не дал окончательного ответа.

Если бы вы предоставили самому сильному участнику просто перенести их, он не смог бы одновременно держаться за основной канат и направляющие тросы с обеих сторон.

Это была рискованная операция, и оттуда, сверху, казалось, что все гораздо дальше внизу, чем с безопасной земли.

Команда Джен едва держалась за неё. К тому времени, как они добрались до другого берега, она уже висела на запястьях, проклиная неуклюжие движения своей команды.

Хофманн решил использовать грубую силу, подняв своего главного и прорвавшись вперёд, оставив двух товарищей по команде бороться за него. Он пробежал примерно половину дистанции, прежде чем потерял равновесие и хватку. Я оказался прав, когда падение оказалось долгим. Им обоим повезло избежать травм.

Эльза, которая, казалось, взяла на себя руководство своей командой, решила проблему, поручив одному человеку нести ношу, перекинутую через плечо, держась за направляющие тросы обеими руками. Двое других, один спереди, другой сзади, держались только одной рукой, другой поддерживая руководителя. Так, пожалуй, было безопаснее, но двигалось невероятно медленно.

К тому времени, как они добрались до другой стороны, мы остались единственной командой, и все, включая инструкторов, ждали под

мост, чтобы наблюдать за нашей переправой.

«Как думаешь?» — спросил Крэддок. «Безумный рывок или медленно, но верно?»

К этому времени я уже достаточно сильно страдал от боли, чтобы решиться на безумный рывок, лишь бы побыстрее закончить дело, но двое других проголосовали за другой вариант, и у меня не осталось иного выбора, кроме как согласиться.

С Декланом во главе и Ромундстадом замыкающим мы продвигались через пустоту. Свесившись через плечо Крэддока, я видел лишь заднюю часть его ног и ступни Ромундстада, нервно ступавшего следом. Под ними был чертовски длинный путь вниз.

Время от времени их совместные движения вызывали покачивание каната, и им приходилось замирать, пока качка не утихала. Это был болезненный прогресс во всех смыслах этого слова, и я напряжённо размышлял о том, как хорошо, что меня не укачало.

Затем, когда мы были уже на расстоянии чуть больше трети дистанции, я почувствовал, как Крэддок слегка сместился в сторону. Этого было достаточно, чтобы я начал сползать с его плеча. Я ждал мгновение, пока Ромундстад меня схватит, но, должно быть, ему самому приходилось беспокоиться о равновесии. Мне не хотелось получать штраф от неусыпного Тодда, но я не видел, что у меня есть выбор.

В конце концов, я все равно оставил ситуацию под вопросом и уже не мог спасти себя.

Ботинок Крэддока полностью соскользнул с верёвки. С криком, который мог быть вызван гневом, а мог быть и болью, он ухватился левой рукой за верёвку, но я скатился с его плеча и помчался к земной твёрдости с чудовищно ускоренной скоростью.

На долю секунды передо мной пронеслось колесо обозрения — земля и небо, — а затем я с силой ударился головой вперед и приземлился лицом в грязь.

Удар оставил меня оглушённым и заболевшим. Несколько мгновений я лежал, оторвавшись от себя, с лёгким интересом наблюдая, как вокруг моей головы скапливаются многочисленные пары ног в ботинках. В конце концов, меня перевернуло на спину. Верёвочный мост казался в небесах на много миль выше меня. Неужели я действительно упал оттуда?

Появилось длинное, скорбное лицо Фиггиса. «Чарли, — медленно и осторожно произнес он, — можешь пошевелить руками и ногами?»

Я послушно пошевелил конечностями, чтобы показать, что спинной мозг всё ещё на месте, но когда я сел, меня словно ударили в грудь. Я обхватил руками рёбра, задыхаясь.

«Спокойно, девочка», — сказал Фиггис. «Подожди минутку. Ты, наверное, сломала пару рёбер».

Чувствуя легкое головокружение, я хрипло рассмеялся и пробормотал: «Был там, уже делал это».

Кто-то фыркнул, и, подняв глаза, я увидел, что Тодд смотрит на меня сверху вниз. «Вот почему женщины-телохранители — пустая трата времени», — заявил он с едким презрением в голосе. «У тебя просто нет физической силы, чтобы справиться с этой работой».

«Я достаточно силен, когда полностью здоров», — бросил я ему и пожалел о своих словах почти сразу же, как только они вылетели из моего рта.

Последовала долгая пауза.

«Что, черт возьми, это значит?» — потребовал он.

Я пытался придумать оправдание, но ничего не получалось. Пульсирующая боль в груди мешала думать. В конце концов, правда просто вылилась наружу.

«Два месяца назад я сломал грудину», — сказал я, наполовину смущенно, наполовину вызывающе.

«И ты все равно пришел на курс?» — спросил О'Нил, и по его тону я не мог понять, считает ли он меня героем или дураком.

Я пожал плечами. «Её нужно чинить».

Фиггис протянул руку. Какое-то мгновение я тупо смотрел на неё, словно он предлагал пожать. Потом до меня дошло, что он помогает мне подняться.

Я поднялся на ноги. Остальные ученики молча отошли, освобождая мне место. Вся грудная клетка сжалась, словно меня раздавила змея. Я попробовал сделать пару глубоких вдохов с разной степенью успеха.

Тодд стоял и смотрел на меня, уперев руки в бока. «Думаю, тебе лучше вернуться в поместье», — пренебрежительно сказал он. «Поговори с майором.