Более чем устал, смертельно измотан, побеждён. «Даты исчезновения девицы Краусс и смерти Солтера не совпадают. Если только им не удалось продержать его в криоконсервации пару недель после её похищения».

Разочарование нахлынуло на меня серой волной. «Чёрт», — сказал я.

«Это было здорово. Я думал, что у меня получилось».

«Не переживай», — сказал Шон, и теперь в его голосе слышалась улыбка.

«Мы перебрали все варианты с этой стороны и не придумали ничего лучшего».

После ужина я осталась одна в женском общежитии, сидя на подоконнике, поджав ноги перед собой. Телефон я держала в правой руке у стекла. На улице было темно, морозно, даже снег шёл, но я не могла сдержать тёплую радость от того, что снова поговорила с Шоном.

«Это не значит, что Кирк не узнал о похищении и не попытался что-то с этим сделать», — сказала я, прищурившись, позволяя воспоминаниям о словах Шона в том пустом пабе прокрутиться перед моими глазами, словно автоответчик. «Разве ты не говорил мне, что в своём последнем телефонном звонке Кирк сказал, что жалеет, что не заступился за меня, что это на его совести, и что он не собирается повторять одну и ту же ошибку дважды?»

«Верно», — медленно произнес Шон. «Полагаю, это может быть связано с тем, что он обнаружил, что девочку держат где-то в школе, и не хотел оставаться в стороне. Вы когда-нибудь узнавали, куда направлялся Гилби, когда за ним следили в ту ночь?»

«Нет», — признался я. «С момента нашего последнего разговора тут много чего произошло. Скоро попробую ещё раз».

«Ладно, но будьте осторожны. Если мы правы, майор может оказаться очень опасным человеком. Кстати, мы проверили его финансы, чтобы выяснить, как он может позволить себе такую дорогую новую машину. Он получает крупные суммы наличными со швейцарского счёта, начиная примерно с полугода назад».

«Именно тогда и начались похищения», — понял я. «Совпадение?»

«Возможно, но мне они никогда не нравились», — согласился Шон. «Дело в том, что это регулярные выплаты, и они не совпадают с суммами выкупа».

«Может быть, он просто субподрядчик», — сказал я. «Ты говорил мне, что за этими похищениями, как предполагалось, стоял Грегор Венко, но это была смена тактики.

Может быть, он передал эту работу кому-то другому, и Гилби получает гонорар, чтобы выполнить ее любым удобным ему способом».

Шон на мгновение замолчал, но я слышал, как крутился его мозг.

«Вот это сходится », — наконец сказал он. «Мне это не нравится, но сходится. Я попрошу Мадлен отследить деньги, хотя это будет сложно, если не невозможно. Швейцарцы — народ молчаливый».

«Когда я в последний раз разговаривал с Мадлен, она сказала, что пытается узнать больше о мужчинах в «Пежо». Удалось ли ей добиться каких-либо успехов?»

«Не совсем», — признался Шон. «Мы знаем, что материнская компания — российская, и именно здесь мы наткнулись на стену невозврата».

«Русские?» — спросил я. Мадлен упомянула русских, и тогда это вызвало во мне смутные ассоциации, которые я не смог прояснить. Потом до меня дошло. «Последний ребёнок, которого забрали до Хайди, был русским. Не знаю, в каких кругах вращается его отец, но нет никаких шансов, что он нанял наёмников, чтобы заставить Гилби вернуть его?»

«Возможно», — сказал Шон, и я услышал, как он оживился. «Возможно, там что-то есть. Мы попробуем проследить связь между ними с обоих концов, посмотрим, получится ли так. Молодец, Чарли».

В его голосе слышалась решимость. Я поняла, что он собирается закончить разговор, и чуть не запаниковала.

«Ну, как там твой арабский принц?» — спросила я почти лепетом. Это было первое, что пришло мне в голову. Даже когда я это произнесла, это прозвучало грубо.

«Избалованный, скучающий, требовательный, — тут же ответил он, — но достаточно богатый, чтобы без колебаний платить двойную цену. Ради этого я готов терпеть большинство его выходок».

«О», — сказала я. В голове внезапно отсутствовали все разумные мысли, кроме того, что Шон уезжает, а я этого не хочу.

Последовала пауза. «Чарли, — мягко спросил он, — ты в порядке?» Именно эта мягкость чуть не погубила меня.

«Да», сказал я, «просто…» Я замолчал, прикусив губу.

«Что именно?»

«Ничего», — сказала я. «Ничего. Слушай, Шон, мне пора идти. Я позвоню тебе завтра, хорошо?» Я быстро закончила разговор и опустила голову так, что мой лоб коснулся коленей.

Я думала, что сильнее. Я думала, что покончила с ним, но наш почти ежедневный контакт, даже по телефону, пробудил чувства, которые я считала уже умершими, а не спящими. В тот момент я была так близка к тому, чтобы признаться Шону, как сильно я по нему скучаю. Сам факт того, что у меня возникло такое желание, пугал меня гораздо больше, чем любые опасности, исходящие от майора Гилби и его людей.

Я снова вернулась мыслями. Давно я не вспоминала тот первый раз, когда мы с Шоном были вместе. Случай и обстоятельства сыграли в этом большую роль.

К тому времени я уже прошёл больше половины курса спецназа и только что прошёл жуткое упражнение на сопротивление допросу, которое было особенно трудно выдержать. Если бы не…

Когда Шон неожиданно меня успокоил, я иногда задаюсь вопросом, хватило бы у меня смелости довести это до конца.

В тот вечер нам всем выдали пропуска на выходные, вероятно, в качестве поощрения. Все суетились, готовясь к вечернему отдыху. Первая возможность расслабиться с начала курса. Мне не хотелось праздновать. Я принял душ и переоделся в гражданское, но не планировал покидать лагерь.

Пока совершенно случайно я не столкнулся с Шоном в безлюдном коридоре.

Он коротко кивнул, как сделал бы с любым другим стажёром, и прошёл мимо меня. Внезапно мне захотелось узнать, почему он призвал меня одного собраться и продолжать. Если бы у меня было больше времени подумать, я бы, наверное, не осмелился подойти к нему. Но я не осмелился, поэтому спросил его прямо.

Он на мгновение замер, не улыбаясь, глядя на меня своими задумчивыми глазами. «Ты бы справился и без моей помощи, не беспокойся», — наконец сказал он, но, когда он повернулся, чтобы уйти, я положила ему руку на плечо.

«В любом случае, спасибо», — просто сказала я, и это было искренне.

Он посмотрел на мою руку, и на мгновение мне показалось, что я его обидел, перешёл черту, был слишком фамильярным. Я вспомнил его ослепительную улыбку во время упражнения, которую никто не видел, и я не мог быть в этом уверен.

Затем он поднял взгляд, прямо мне в глаза. Я увидел, как в них вспыхнул огонь и потребность.

Следующее, что я помню, это то, что я держусь за него, или он держится за меня.

Я так и не узнала, кто сделал первый шаг. Его губы впились в мои с такой жаждой, что я затаила дыхание и возликовала. Эти длинные, ловкие пальцы обхватывали моё лицо, зарываясь в волосы.

Желание было взрывным, всепоглощающим, пронизывало моё тело, его абсолютная сила застала меня врасплох. Я не могла удовлетворить его достаточно быстро, не могла прикоснуться к нему достаточно быстро, чтобы начать удовлетворять это желание. Хотя где-то в глубине души я понимала, что нахожу Шона физически привлекательным, что-то предупреждало меня, что он представляет собой проблему. Я была одновременно настороже, но в то же время постоянно ощущала его присутствие, но не осознавала, насколько глубоко оно заложено.

К тому времени, как он оторвался, мы оба тяжело дышали. Я чувствовала, как от меня волнами исходит жар.

«Я хотел сделать это с того самого момента, как впервые увидел тебя, Чарли», — тихо сказал он, пронзив меня взглядом своих бархатно-темных глаз, пока он

Он откинул мои волосы с лица. Его пальцы замерли. «Но я бы ничего не сделал, если бы не видел, что ты тоже этого хочешь».

«Да», — сказал я. Я бы сказал что угодно, лишь бы он не остановился.

Он улыбнулся мне. Никакого самодовольства, никакого торжества. Боже, как же он выглядел, когда улыбался. «Вопрос в том, что нам теперь с этим делать?» — пробормотал он. Я не нашла в себе силы ответить. Он смотрел на меня так, будто не хотел оторвать взгляд. «У тебя же есть путёвка на выходные, да?»

Я кивнул.

«Я тоже», — сказал он. «Встретимся у главных ворот через пятнадцать минут».

«Да», — повторил я без колебаний.

Он отпустил меня. Я проигнорировала протестующий вопль нервных окончаний, словно с чувствительной кожи сняли пластырь. Как только контакт прервался, к нам обоим, казалось, вернулось чувство меры. Я слабо прислонилась к ближайшей стене, не уверенная, выдержат ли меня ноги.

«Боже мой, Иисусе», — пробормотал Шон, отступая назад и чуть не спотыкаясь, хотя Шон никогда не спотыкался. Он был воплощением слаженной грации и силы. «Зачем я это делаю? Я никогда так не делаю».

Он покачал головой, вытер рукой озадаченное лицо. «Ты мне веришь, Чарли?» — спросил он дрожащим голосом. «Это не фраза. Я никогда раньше не клеился к стажёрам».

«Учитывая, что около девяноста девяти процентов из них — мужчины», — выдавил я, все еще дрожа, — «я рад это слышать».

Он снова посмотрел на меня, и в его лице, в его глазах снова появилось что-то от хладнокровного солдата. «Серьёзно, нам не стоит этого делать. Кто знает, к чему это может привести. Просто такое чувство…»

"Я знаю."

Я шагнула вперёд, подошла к нему. Я потянулась, прижалась губами к его губам и заглушила его сомнения, как и свои собственные.

***

На следующее утро Фиггис и Тодд переправили нас в деревню Айнсбаден, чтобы провести обследование местности, как и планировалось. Признаюсь, я был удивлён, что майор всё ещё был готов отпустить нас за пределы усадьбы, но за завтраком он произнёс воодушевляющую речь.

Банда преступников, напавших на нас, скрывалась от вооружённого ограбления и теперь поймана полицией, солгал он, глядя нам прямо в глаза. Всё было кончено и забыто, не о чём беспокоиться.

Глядя на лица студентов, я задавался вопросом, видел ли он написанный на них скептицизм так же ясно, как он чувствовался.

Тем не менее, никто из нас не выразил своего недоверия, и мы послушно позволили себя погрузить в школьные грузовики. Единственным исключением была Маккенна, у которой, по заключению врачей, в результате аварии было сотрясение мозга.

Гилби не проявлял сочувствия к больным, но, возможно, он просто боялся, что его подадут в суд. В любом случае, Маккенну освободили от утомительной работы в пять утра, и, как сообщалось, он всё ещё спал, когда мы выехали из особняка.

Если вечером в Айнсбадене было тихо, то днём было немногим лучше. Под наблюдением инструкторов нам было поручено незаметно осмотреть местность. Идея заключалась не только в том, чтобы изучить планировку деревни с точки зрения засады и побега, но и в том, чтобы вообще присматривать за нашим директором.

«Он захочет узнать, где выпить кофе, позавтракать или купить сувенир», — сказал нам Гилби. «Зная ответы на эти вопросы заранее, вы не поставите себя и своего клиента в уязвимое положение. Кроме того, нужно учитывать возможность возникновения проблем. Если да, то где находится местный врач? Ближайшая больница? Перед окончанием курса вас проверят на знание этих знаний».

Лично я, пробыв в деревне час, уже задавался вопросом, зачем какому-то высокопоставленному директору проводить там больше времени. Это было просто приятное местечко с обычными местными удобствами, но ничего настолько особенного, чтобы задержаться.

К тому же, несмотря на солнце, было ужасно холодно. Я закончил свою прогулку и направился в крошечное кафе на углу площади, которое обещало хороший кофе и распространяло на улицу соблазнительный аромат свежей выпечки.

Внутри я нашел Мадлен, сидевшую за угловым столиком напротив двери.

Она выглядела расслабленной и элегантной, сидя там, читая путеводитель по региону и потягивая эспрессо из чашки размером с напёрсток. Она подняла взгляд, когда я вошёл, и её лицо было хитрым. Этот лёгкий смиренный вид человека, считающего, что он здесь один.

и слегка раздражена, обнаружив, что это не так. Как только она увидела, что я один, её лицо расплылось в широкой улыбке.

«Что ж, кое-что в тебе есть, — сказала она бодро. — Ты выглядишь в форме».

Я не ответил на этот вопрос, просто сел за соседний столик, чтобы держаться подальше, если кто-то ещё зайдёт. «Да, конечно, Мэд», — подумал я. Я просто… люблю, когда в меня стреляют.

Должно быть, она увидела что-то подобное в моём лице, потому что быстро повела себя деловито: «У тебя есть?»

Я полез в карман и достал «Гидра-шок», который утром достал из-под кровати Ширли. Я протянул ей, и она повертела его в руках.

«Чёрт», — сказала она, нахмурившись. «Почему-то, когда ты сказал, что нашёл его на стрельбище, я решила, что из него стреляли. Я подумала, что мы сможем провести баллистическую экспертизу с теми, что нашли на теле Кирка». Она вернула мне патрон, и я спрятал его подальше.

«Это не говорит нам ничего, кроме того, что это оружие того же производителя, а калибр девять миллиметров — правильный».

«Люди, которые стреляли в нас вчера, тоже стреляли из пистолетов-пулеметов калибра девять миллиметров, — сказал я. — Я хорошо разглядел один из них. Это был Lucznik PM-98».

«Хм, хороший выбор», — небрежно сказала Мадлен, словно я упомянула марку помады. «Кажется, сделано в Польше, но они становятся популярными среди некоторых правоохранительных органов».

Я на мгновение задумался о том, что полиция любой страны использует пистолеты-пулеметы. И всё же, почему бы и нет? Британские подразделения вооружённого реагирования использовали Heckler & Koch MP5K. Почему бы американскому полицейскому не иметь возможности делать более шестисот выстрелов в минуту?

«Я удивлена, что Гилби был готов выпустить вас всех из виду сегодня утром», — заметила Мадлен, когда я не ответила.

Я выглянул в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Огненный клинок» Блейкмора, грациозно подъезжая к бару на другой стороне площади, сорвал шлем, когда из переулка вышел другой инструктор, чтобы поговорить с ним. Судя по коренастому телосложению, это был Тодд, хотя он стоял ко мне спиной.