«Не думаю, что мы у него на виду», — сказал я. «Они за нами следят». Я встал. «Если вы ничего не можете рассказать мне об этом раунде, мне лучше вернуться».

Я уже сделал два шага к двери, когда Мадлен окликнула меня. В её голосе было что-то, что я не мог точно определить. Я повернулся и неохотно сел, поглядывая одним глазом в окно. Опустив взгляд, я увидел, что она наклонилась и поставила передо мной на стол фотографию.

Я поднял его. Похоже, снимок был сделан на палубе лодки. На заднем плане я видел перила и кильватерный след от воды.

Слева от кадра стояли, обнявшись, двое людей, улыбаясь в объектив. Мадлен и высокий чернокожий мужчина.

Он, должно быть, был высоким. Мадлен не была грубияном, но он возвышался над ней настолько, что мог положить подбородок ей на макушку. Он был невероятно красив. Царственный, с ослепительной улыбкой. От них исходило счастье.

Я вернула фотографию. Она с любовью взглянула на неё, прежде чем спрятать в сумочку.

Я знал, что должен был спросить, поэтому сказал: «Кто этот парень?» Честно говоря, мне было любопытно.

«Это Доминик», — сказала Мадлен.

Конечно, он должен был быть Домиником. Я просто не мог представить Мадлен с Дэйвом или Дарреном.

«Мы вместе уже три года». Она улыбнулась, больше себе, чем мне. Улыбка эта была таинственной. Такая, что кутает в одеяло и согревает зимой. «Думаю, он — настоящая находка».

«Хранитель?»

«Навсегда». Она посмотрела на меня, и улыбка мелькнула в её глазах. Я не сомневался в силе её чувств к нему. «Он замечательный.

Я был бы сумасшедшим, если бы отпустил его.

Я покопался в памяти и вспомнил какой-то смутный факт, что он был шеф-поваром, но не совсем понял, откуда он взялся. Я был в полном недоумении, к чему она клонит, когда вдруг впала в уныние.

«Он выглядит... очень мило», — неуверенно сказал я.

Мадлен вздохнула. «Дело в том, Чарли, что я его люблю, но даже если бы не любила, я бы нарывалась на неприятности, заигрывая с Шоном, когда мы работаем вместе. К тому же, я бы зря потратила время. Он меня не интересует».

«В тебе?» — спросил я почти невольно. «Или в отношениях вообще?»

«И то, и другое, я думаю».

Откуда-то из глубины кафе появилась молодая официантка со скучающим видом. Она замерла у наших столиков, нахмурившись. Мадлен попросила ещё эспрессо, к явному её неудовольствию. Я заказал то же самое, только из вредности. Она остановилась, чуть не цокнув языком, и юркнула обратно.

Мы не разговаривали до тех пор, пока она не поставила по чашке на каждый столик перед нами и не удалилась, не потрудившись убрать пустую чашку Мадлен.

Молоко и сахар, похоже, не были вариантом.

«Кажется, ты ужасно много знаешь о личной жизни Шона», — сказала я тогда, сделав первый глоток настоящего кофеина за неделю. Он мгновенно подключился к моей нервной системе, словно пусковые провода.

«Я работаю с ним с тех пор, как он начал самостоятельное дело. Признаюсь, было время, когда я возлагала на него надежды – конечно, до встречи с Домиником», – сказала Мадлен, криво улыбнувшись. «Однажды вечером, вскоре после того, как я начала там работать, мне удалось уговорить Шона прийти ко мне домой и открыть бутылку вина. Я подумала, что, как только он выпьет, он немного расслабится». Она подняла голову и взглянула на меня. «Вместо этого он только и делал, что говорил о тебе».

Я сказал: «О».

Как будто только что я беззаботно гулял по залитому солнцем пляжу, а в следующую минуту большая чёрная туча закрыла солнце, прилив резко изменил направление, и последний шаг, который я сделал, пришёлся на песок, который показался мне подозрительно мягким. « Уходи немедленно, — кричал мне разум, — пока не стало слишком поздно…»

Это не первый раз, когда я думаю, что мне следует чаще прислушиваться к этому голосу в своей голове.

Но я этого не сделал.

Я сказал это как утверждение, но Мадлен восприняла мои слова как вопрос. Она немного покрутила кофе в чашке, взбалтывая осадок на дне, а затем спокойно, не глядя на меня, сказала: «Он рассказал мне, что вы провели потрясающие, спонтанно пришедшие первые выходные вместе в шале, построенном на склоне скалы где-то на побережье Уэльса. Сказал, что вы всё это время провели в постели, и что это было потрясающе».

Я почувствовал, как моё лицо вспыхнуло от её сухо сказанных слов, но я не стал ничего отрицать. Мало смысла было в этом, когда это было чистой правдой.

Шале действительно было построено на склоне скалы, и к нему вели длинные извилистые каменные ступени. Они были настолько крутыми, что если бы…

Будь у нас багаж, спуск был бы опасным, но мы не думали ни о чем другом, кроме того, в какой одежде мы выйдем. И как быстро мы сможем из нее друг друга извлечь.

Я отвернулся, чтобы Мадлен не могла прочитать мои мысли, и снова уставился в окно. Снаружи я увидел пару студентов, стоявших на дальней стороне площади с картой в руках и указывавших на ключевые точки крыши напротив. Вот вам и ненавязчивое наблюдение. Они не смогли бы выразить свою цель яснее, даже если бы на них были плакаты с надписями.

Я повернулся к Мадлен и взял остатки кофе. Он остыл, почернел и стал горьким.

«Это всё, что он тебе обо мне рассказал?» — спросила я с изрядной долей язвительности. «Что я была хорошей женщиной для секса?»

Мадлен окинула меня спокойным взглядом, пристыдив мой недостойный комментарий. «Он сказал мне, что ты бесстрашный, быстрый, весёлый, умный и сильнее всех, кого он когда-либо встречал», — сказала она. «Он сказал, что ты — лучшее и худшее, что с ним случалось».

«То же, что и ты для меня, Шон , — подумал я. — То же, что и ты для меня ».

«Он не мог понять, как ты могла предать его после всего, что вы пережили вместе», — продолжала она, уже более уверенно и неумолимо. «Он не мог понять, как ты могла рассказать им о своей связи, заявить, что он тебя изнасиловал, пытаясь спасти свою шкуру».

«Я этого не делал», — автоматически, но без гнева, отрицал я.

«Теперь он это знает, — согласилась Мадлен, — но тогда он этого не знал».

Когда мы снова встретились прошлой зимой, мы с Шоном разгадали тайну, как армия раскрыла подробности наших тайных отношений. Было приятно узнать, что он всё-таки не бросил меня, как я думала, но к тому времени было уже почти слишком поздно, чтобы это имело значение.

Полагаю, это могло бы разрядить обстановку между нами.

История человечества полна событий, которые могли бы быть.

Я услышал достаточно. Я снова поднялся на ноги и бросил на стол достаточно мелочи, чтобы покрыть стоимость кофе.

На этот раз я почти добрался до двери, но резкий голос Мадлен заставил меня остановиться.

«Ты ему так и не рассказал, правда?» — спросила она. «Что с тобой на самом деле случилось?»

Я замер, словно она только что закинула мне на шею петлю. Я сглотнул, и моё воображение ощутило, как проволока впилась мне в горло. Не оборачиваясь, я спросил: «Что ты знаешь?»

«Всё это, более или менее, — сказала Мадлен. — Разве ты не считаешь, что Шон тоже имеет право это знать?»

Меня охватила злость. Я сделал ещё пару шагов к двери и распахнул её. Крепко схватившись за ручку, я убедился, что у меня есть путь к отступлению, прежде чем обернуться к ней.

«Ему не обязательно знать», — выдавил я, губы его вдруг стали жёсткими и непреклонными. «Ему не пойдёт на пользу, если он узнает».

«Почему бы и нет, Чарли? Возможно, это поможет ему понять, через что ты прошёл».

Я покачала головой. «Нет. Пусть лучше он считает меня безжалостной стервой, чем беспомощной», — выпалила я. «Не говори ему, Мадлен». Я мысленно произнесла эти слова как приказ, как холодный приказ, но вместо этого они прозвучали как мольба.

Она пожала плечами. «Хорошо, это твой выбор», — сказала она, нахмурившись, — «но завтра я уезжаю домой, а Шон собирается сам приехать сюда и взять всё на себя. Ты же знаешь, какой он. Нельзя вечно скрывать от него такое».

«Я могу попробовать».

Четырнадцать

Весь эффект моего драматического, хотя и несколько дерзкого, выхода из кафе был несколько испорчен тем, что я тут же столкнулся с человеком, спешившим по тротуару. Я неосторожно развернулся, захлопнув за собой входную дверь, и по инерции мы оба чуть не упали.

Я инстинктивно схватил их за куртку. И только когда мы пришли в себя, я понял, кого именно я схватил.

«Маккенна?» — спросил я резким, недоверчивым голосом. «Что ты здесь делаешь?»

Но юноша лишь бросил на меня испуганный взгляд, вырвался и поспешил прочь. Я смотрел ему в недоумении, пока он не свернул за угол.

Выглядел он ужасно, кожа у него была серая и липкая. Он не производил впечатления человека, достаточно преданного курсу, чтобы заставить себя встать с больничной койки и принять участие в групповых упражнениях.

Я пожал плечами и отпустил ситуацию. Меня занимали совсем другие мысли, пока я шёл по площади, сгорбившись и втянув плечи в куртку, и гнев, клокочущий под поверхностью, угасал.

Блейкмору просто не повезло. Он был первым из инструкторов, с которыми я столкнулся, но, несмотря на это, именно ему я, пожалуй, доверял больше всего. Возможно, это просто судьба, что всё так сложилось. Я застал его как раз в тот момент, когда он забирался на FireBlade, а двигатель уже был заведён и работал на холостом ходу.

Он кивнул, увидев, что я приближаюсь, не обращая на это внимания, но когда я протянул руку через бак и нажал кнопку аварийного отключения, его глаза под открытым забралом шлема сузились. Я стоял и смотрел на меня достаточно долго и пристально, чтобы он успел медленно откинуться назад, расстегнуть подбородочный ремень и снять крышку. Он поставил её на бак, скрестил руки на груди и посмотрел на меня, застыв, приподняв одну бровь.

«Temper» — не лучший наряд для ссоры. У него есть отвратительная привычка рассыпаться в клочья именно тогда, когда он больше всего нужен, а его цвет мне никогда не подходил.

Ну что ж, никто не рискует...

Я сказал: «Расскажите мне о Кирке Солтере».

Бровь Блейкмора поднялась ещё на несколько миллиметров. «Откуда вы знаете Солтера?» — уклончиво спросил он. На его лице появилась быстрая, почти нервная улыбка.

«Кто он для тебя? Бывший парень?»

«Старый товарищ», — сказал я, намеренно добавив: «Мы вместе тренировались».

Потребовалось мгновение, чтобы эта мысль дошла от начальной точки до логического завершения. Блейкмор поднял взгляд. «Он раньше служил в спецназе», — сказал он, и это не было вопросом.

«Так и было», — согласился я.

Он тихонько фыркнул носом. Взгляд его стал расчётливым, и он кивнул. «Понятно», — сказал он.

«Так почему же ты его убил?» — настаивал я, игнорируя тот факт, что, вероятно, было совершенно глупо вот так раскрыть своё прикрытие, на родине Гилби, имея на подмоге только Мадлен. «Он что, узнал, что ты задумал, и попытался это остановить?»

«Что нас остановить?» — спросил Блейкмор. После первого шока от моего первого гамбита он слегка расслабился. Означало ли это, что он был опытным лжецом, достигшим вершин мастерства, или что я настолько далёк от истины, что он чувствовал себя в безопасности?

«С того, что схватил ребенка».

Он рассмеялся. «О нет, — сказал он, — он был с нами всё это время. Солтер не тот, кто вставлял палки в колеса».

Я мог бы – и должен был – развить эту тему в любом направлении, но меня ослепил гнев, вызванный его насмешливым отрицанием. «Так почему же ты его застрелил?» – спросил я.

«Мы этого не сделали», — сказал Блейкмор, всё ещё ухмыляясь. «С чего вы взяли, что мы это сделали?»

«Девятимиллиметровые экспансивные пули, выпущенные из пистолета-пулемёта, — сказал я. — Вот что его убило».

«Извини, Фокс», — быстро сказал он, — «но мы не используем полностью автоматические патроны, или даже экспансивные».

Он потянулся за шлемом, но прежде чем он успел надеть его обратно, я вытащил из кармана патрон, который показывал Мадлен, и протянул ему.

«И что это?»

Он перестал тянуться к шлему. Вместо этого он вынул из моих пальцев патрон «Гидра-Шок» и внимательно его осмотрел. «Где ты это взял?»

— спросил он, и из его голоса исчезли все следы смеха, оставив после себя лишь пыль, которая была почти сухой.

«Я нашёл его в крытом тире, — сказал я. — Я подобрал его, когда мы там в первый раз стреляли».

«Это против правил», — сказал он, но это был всего лишь жест отповеди.

«Так и есть», — согласился я. «Но в последний раз, когда я проверял, убийства тоже были».

Блейкмор поднял взгляд и пронзил меня пристальным взглядом. «И ты, Чарли, всё это знаешь?» — тихо спросил он.

Я сглотнул, отогнал это и упрямо продолжил: «Зачем ты его убил?»

Блейкмор вздохнул. «Я не знал», — сказал он. «Я думал, что знаю, кто виноват, но теперь не уверен». Он смотрел на меня несколько секунд тем задумчивым, унылым взглядом, словно мысленно перебирая варианты и не находя ни одного подходящего. Наконец он поднял патрон. «Можно оставить это у себя?»

"Почему?"

«Я хочу воткнуть это перед кем-нибудь, как ты только что сделал, и посмотреть, что из этого выйдет».

Я уловил полуулыбку где-то. «На тебя это не очень подействовало»,

Я сказал.

Он снова ухмыльнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Да, — сказал он, — но это потому, что мне нечего скрывать».

Он сунул патрон «Гидра-Шок» в карман куртки и выстрелил.

«Снова поднял лезвие. Я поймал его за руку.

«Что происходит, Блейкмор?»

Он покачал головой. «Сейчас слишком сложно в это вникать», — сказал он.

«Вам просто придется мне поверить».

Я снова помедлил, а затем отступил. Он кивнул, надел шлем и резко включил передачу, словно боялся, что я передумаю. Только когда он выехал с площади, я воспроизвёл в памяти наш разговор и проклял себя за все пробелы, которые оставил незаполненными вопросами.

К концу отведённого нам времени на исследование Блейкмор всё ещё не вернулся. Я слонялся у грузовика, надеясь, что он всё же появится, пока Тодд нетерпеливо не загнал меня к остальным.