– но я не беру детей в руки, – быстро сказал он с видом человека, берущего на себя высокоморальный тон. – Если кого-то и поймают с ключом, то уж точно не от меня. Пусть выбрасывают ключи за то, что у меня сейчас в фургоне. – Он ткнул большим пальцем в сторону фальшпола.

«Значит, какой-то парень сдал их в аренду в достаточном количестве, чтобы в качестве оплаты отдать тебе ноутбук?» — переспросил я. Мне всё ещё было трудно поверить.

Терри кивнул, ухмыляясь. «У него есть неделя, чтобы найти деньги, иначе они пойдут сразу на рекламу», — сказал он. «Хотя, вообще-то, я, пожалуй, оставлю его себе. У меня такого раньше не было». Он снова взял портативный телефон и принялся его крутить, пока не нашёл кнопку включения/выключения.

Маленький компьютер с визгом ожил, издавая жужжащие и щёлкающие звуки, словно электронный волнистый попугайчик. Он несколько мгновений смотрел на экран, откинутый от меня, нажимая пару кнопок и нахмурившись. «Вот же мошенник!» — сказал он.

"Как дела?"

«Он просит у меня пароль. Он ничего не говорил о паролях. Чёрт возьми».

«А ты не можешь вернуться и спросить у того, у кого ты его взял, какой правильный пароль?» — спросил я, заглядывая ему через плечо.

«Мы расстались не очень-то дружно, — признался Терри. — На самом деле, он, вероятно, сделал это намеренно. Вот же чёрт».

Я вздохнул. Для человека, явно преуспевающего в бизнесе, он порой бывает очень наивен. Он стоял и смотрел на маленький компьютер, как ребёнок, которому только что сломал новую игрушку на школьной площадке классный задира. Клянусь, я видел, как дрожала его нижняя губа. Кстати, по тому, как части его мясистого лица двигались несинхронно с остальным телом, когда он быстро двигался, было трудно сказать наверняка.

Внезапно ему в голову пришла мысль. «Эй, ты всё ещё дружишь с тем компьютерщиком из университета?» Он с надеждой поднял брови.

Я снова вздохнул. Мне совершенно не хотелось помогать Терри лазить по компьютеру, который, возможно, воровал какой-то парень в качестве платы за нелегальные порнофильмы, но Терри был хорошим другом, и я просто не мог вынести мысли о том, что он обиженно посмотрит на меня, если я откажусь. К тому же, я, наверное, был ему должен.

«Хорошо», — сказал я. «Я давно не видел Сэма, но я спрошу его, может ли он попытаться обойти это для вас, если хотите?»

Терри выглядел облегчённым. Он выключил компьютер и снова закрыл крышку. «Не возьмёшь?» — сказал он. «Было бы здорово. Знаешь что, может, оставить его тебе? Если ты уговоришь своего друга поиграть с ним, я смогу забрать его позже на этой неделе».

Я согласился, и он передал мне машину. Она была не больше стопки бумаги формата А4 и выглядела совершенно безобидно. Мы выскочили обратно на улицу. Он захлопнул боковую дверь «мерседеса» и забрался в кабину.

«Увидимся прямо сейчас на видео», — крикнул он, заводя мотор. Я взял компьютер под мышку и пошёл обратно в квартиру.

***

Когда я проснулся следующим утром, ноутбук лежал там, где я его оставил, на журнальном столике. Я провозился с ним почти всё утро, но в конце концов не смог больше откладывать.

Я нашёл номер университета и набрал его. После небольшой задержки меня переключили на нужный отдел. Я спросил, кто взял трубку, и трубка упала на стол. Я услышал чей-то зов, а затем шаги в ковбойских сапогах.

«Да?» — в его голосе слышалась скука. Время обеда приближалось.

«Привет, Сэм, это Чарли».

«А, точно!» — сказал он, внезапно оживившись. «Рад тебя слышать.

Когда мы снова пойдем развлекаться?

Однажды я встретил Сэма в долине Боуленд. Когда дороги тихие, эта долина — идеальное место для велосипедных прогулок. Летом я обычно выезжаю туда рано утром, когда можно просто застрять в этих длинных, плавных поворотах.

Я как раз этим занимался в воскресенье, примерно в шесть тридцать утра, когда откуда ни возьмись появился старый зелёный Norton Commando объёмом 750 куб. см и принялся меня топтать. Я бросился в погоню, но мне просто не хватило ни веры, ни смелости, чтобы полностью посвятить себя слепым поворотам и гребням.

Через несколько миль он свернул на стоянку, где стоял небольшой фургончик с бургерами, и я последовал за ним. Выражение его лица, когда я снял шлем, стоило бы фотографировать. Мы выпили по кружке пива, обменялись номерами телефонов и с тех пор регулярно встречались, чтобы немного поболтать.

Но когда Сэм начал предлагать встречаться по вечерам, да ещё и без велосипедов, я начал отступать. Он славный парень, но, на мой вкус, немного ранимый. Хаотичные тёмные волосы обрамляют длинное лицо рыцаря Чосера, а выразительные тёмные глаза следят за тобой по комнате, словно плакаты «Гринпис» против охоты на тюленей.

Наверное, я знала, что он зайдёт ещё дальше, если я подам ему знак, но я также знала, что искра была на его стороне. Я не считала справедливым позволить ему поверить, что из этого что-то может выйти, и не разговаривала с ним несколько месяцев.

Итак, я рассказал Терри о защищённой паролем машине и спросил, может ли он что-нибудь посоветовать. Я не знаю точно, чем Сэм занимается с компьютерами, но, похоже, он довольно вундеркинд.

«Да, без проблем», — сказал он. «Посмотрю, что можно сделать. К большинству этих ноутбуков не так уж сложно подобраться. Какая у него марка и модель?»

Я схватил компьютер и перечитал все опознавательные знаки, которые смог найти. «Мне его принести?» — спросил я.

«Э-э, ну, вы же сейчас на набережной, да? Давай я заскочу к тебе сегодня вечером, где-то в восемь тридцать?» — сказал он и быстро добавил: «Если…

Конечно, ничего страшного. Я просто подумал, что тебе не придётся таскать его с собой, привязав к своей чёртовой японской рисоварке.

«По крайней мере, мой мотоцикл потребляет только масло, а не выливает его большую часть на дорогу», — сказал я. «Половина девятого — нормально. Увидимся позже».

«Да, отлично. Буду с нетерпением ждать», — сказал он.

Я положила трубку, размышляя о том, правильно ли я поступила.

***

Днем я упаковал спортивную одежду в рюкзак, сел в «Сузуки» и отправился через весь город в убежище.

Последние пару лет я занимаюсь самообороной в женском приюте «Шелсли Лодж». На бумаге, пожалуй, это не имеет особого финансового смысла, но на самом деле нас обоих такой подход вполне устраивает.

Я преподаю там три раза в неделю. Занятия открыты для всех, и люди часто выбирают дни посещения в зависимости от своего расписания. Жители Лоджи могут присоединиться к занятиям в любое время.

Мои постоянные студенты платят мне за обучение напрямую, но Шелсли брала плату за занятия для своих сотрудников, если вообще взимала. Тем не менее, мне не приходилось раскошеливаться на аренду помещения, так что я не мог жалеть их на свои труды. По крайней мере, на ту работу, которую они проделывали.

Где-то в начале семидесятых покойная мать нынешней владелицы превратила Шелсли-Лодж в женский приют. Старая миссис Шелсли воспользовалась преждевременным вдовством как идеальной возможностью принять матерей-одиночек и избитых жён, как можно быстрее соорудив для них раскладушки. А если брошенные мужья появлялись посреди ночи, чтобы поднять шум, она даже появлялась – ужасающим призраком с дробовиком и бигуди, – чтобы показать им ошибочность их образа жизни. Я никогда не встречалась с ней лично, но, судя по всему, она производила на меня прекрасное впечатление.

Я очень сомневаюсь, что новая миссис Шелсли знала толк в охоте, но она так же эффективно отгоняла незваных гостей. Айлса временно приехала в Лодж в качестве стажёра-юриста, чтобы консультировать жильцов по вопросам развода и алиментов.

Ей очень понравилось это место в целом, и сын владельца, Тристрам, в частности, – и она осталась там. Хотя она уже бросила юриспруденцию и переквалифицировалась в консультанта, она всё ещё может изрыгать столько юридических терминов, что, когда возникнет такая необходимость, она вселяет страх Божий в мародёров.

Я добрался до входа в Лодж и развернул велосипед между двумя красными кирпичными воротами. Подъездная дорожка была короткой и, как утверждалось, гравийной, но каждое лето одуванчики устраивали очередное тайное вторжение, и, кажется, наконец-то одержали победу.

Как всегда, перед впечатляющим викторианским домом выстроилась пёстрая коллекция автомобилей. В тесноте кто-то даже выехал на газон, оставив вмятины на мокрой траве, словно от бильярдного стола, с которым не обращались.

Я заехал на велосипеде в проём возле одного из элегантных эркерных окон, заглушил мотор и снял шлем. В наступившей тишине раздался пронзительный визг детей, воюющих друг с другом.

Где-то наверху неустанно плакал ребенок.

Входная дверь, как обычно, была распахнута под фрамугой из нежно-цветного стекла в свинцовых переплётах. Соответствующие панели на самой двери давно уже стали жертвой то одного, то другого гневного кулака и теперь представляли собой армированное ударное стекло. Мои ботинки гулко цокали по выцветшей чёрно-белой плитке, пока я шёл по коридору, здороваясь на ходу.

Айлса высунула голову из того, что должно было быть их личной гостиной, и поманила меня внутрь. Войдя, я обнаружил Трис, зажавшуюся в угол и пытающуюся читать книгу о Уильяме Блейке. Почти все остальные стулья были заняты потрепанной женщиной с синяками под глазами и четырьмя маленькими детьми.

«Привет, Чарли», — бодро сказала Айлса, опускаясь на сиденье своей пышной фигурой. Её свободное платье из индийского хлопка на мгновение взметнулось вокруг неё, словно рухнувший купол. «Сейчас не буду. Мы просто пытаемся разобрать эти анкеты в Общественном собрании. Будь добр, Тристрам, и поставь чайник».

Скрывшись от взгляда жены, Трис вздохнул, аккуратно вставил закладку, поднялся и исчез в узкой кухне. Когда я больше не мог выносить взгляды детей с круглыми, неряшливыми глазами, я присоединился к нему.

Трис стоял у раковины, глядя в сад на ряды махровых подгузников, развевающихся, словно вымпелы. Он рассеянно пытался вытереть чайник полотенцем, которое было слишком мокрым, чтобы что-то изменить.

«Хочешь, помогу?»

«Хмм?» Он на мгновение задумался. «О, да, Чарли, пожалуйста. Извини, я за много миль отсюда».

Я заметил, что Айлса снова его подстригла. Казалось, она сделала это тупыми маникюрными ножницами при свете свечи. Над ухом не хватало пряди, а половина челки торчала торчком. Айлса обладала парикмахерскими способностями дельфина-афалина, но Трис была слишком добродушна, чтобы жаловаться.

Предоставленный самому себе, он предпочел бы что-то более в стиле романтического поэта, но, как он однажды объяснил мне с усталой улыбкой, обилие немытых маленьких детей в этом месте делало головные вши вполне реальной проблемой, а короткую стрижку — необходимостью.

На нём всё ещё была рабочая форма: белая туника с короткими рукавами поверх чёрных брюк, и от него пахло лавандой и флердоранжем. Когда гостиная не была превращена в дополнительную спальню, Трис использует её для ароматерапевтического массажа.

Чайник на плите завизжал, и я снял его с огня слегка обгоревшей прихваткой. Мы вдвоем успели нагрузить поднос всем необходимым для чая и уже пробирались обратно в гостиную, когда дверь в коридор снова распахнулась.

Маленький мальчик в футбольной майке просунул голову в щель.

«Простите, тетя Эйлса, — сказал он с ангельской вежливостью, — но здесь грязь».

Айлса улыбнулась ему, восприняв известие о прибытии полиции без особого удивления. По какой-то причине они были частыми гостями в Шелсли.

«Хорошо, дорогой», — сказала она ему. «Тебе лучше провести их. О, привет, Томми», — продолжила она, когда первый из двух констеблей в форме вошёл в комнату, снимая шляпы.

Молодой офицер, к которому она мужественно обратилась, скрыл румянец от её фамильярности и попытался проигнорировать презрительный взгляд коллеги. Второй мужчина был старше, хотя это мало о чём говорило.

Ни один из них не выглядел достаточно взрослым, чтобы водить машину. Разве это не должно было быть ещё одним признаком того, что ко мне подкрадывается преклонный возраст? Боже мой, я этого не ожидал, ведь мне только что исполнилось четверть века.

«Итак», — быстро сказала Айлса, — «что мы можем сделать для тебя на этот раз, Томми?»

Судя по выражению его лица, самым заветным желанием Томми было, чтобы она перестала называть его Томми, но он решил не обращать на это внимания. Вместо него заговорил его друг.

«Вообще-то, миссис Шелсли, мы сегодня хотели поговорить не с вами, а с мисс Фокс».

Я уже почти налил себе чашку чая, и виновато вздрогнул при упоминании своего имени, отчего на стол брызнула горячая коричневая жидкость. Я быстро поднял взгляд, пока Айлса спасала свои формы от потопа и посылала Трис за тряпкой.

Я помогала убирать, радуясь паузе, которая позволила мне поразмыслить, пытаясь придумать подходящую причину, по которой меня преследует полиция. Первая мысль, которая пришла мне в голову, была: это может быть как-то связано с этим жутким ноутбуком, который мне подарил Терри.

«Да, это я», — сказал я. «А в чём проблема?»

Приятель Томми проигнорировал вопрос. «Есть ли где-нибудь место, где мы можем поговорить наедине, мисс?» — спросил он.

Трис предложила воспользоваться гостиной и, нахмурившись, провела нас туда.

Комната была огромной. Чистой и светлой. В центре стояла массажная кушетка, а сбоку на ротанговом диване лежала стопка чистых тёмно-зелёных полотенец. Трис поспешно передвинула полотенца, чтобы нам было где сесть, и вышла, всё ещё задумчивая.

«Так в чем проблема?» — спросил я снова, оставшись наедине с полицейскими.

Приятель Томми во второй раз проигнорировал мой вопрос. Он действительно начал надоедать. Вместо этого он задал свой неожиданный вопрос: «Вы были в клубе «Нью Адельфи» в Моркаме в субботу вечером?»

«Да», — ответил я, внезапно похолодев. Я опустился на диван, который Трис уже убрала, и сцепил руки на коленях.