Он отшатнулся, закричав. Я усилил удар, ударив его локтем в бедро, и он упал.

как изношенный лифт.

К сожалению, скаузер среагировал быстрее, чем я ожидал. Он перепрыгнул через упавший стул, словно олимпийский чемпион. К тому времени, как он приземлился, в его руке магическим образом оказался устрашающего вида охотничий нож с лезвием длиной в шесть дюймов. Из дыр в его лыжной маске кипела чистейшая ярость, подогреваемая криками курильщика, который приказал ему убить эту суку.

Скаузер изо всех сил старался подчиниться, загнав меня в угол у балкона. Мы были на виду у входа, силуэты на фоне огней.

В моей голове мелькнула мысль, что если бы скучающий пассажир автобуса случайно взглянул на другую сторону реки, он мог бы внезапно оказаться в центре хичкоковского кошмара.

У меня не было времени развивать эту тему, ни мысленно, ни как-либо ещё. Скаузер обрушил на меня яростную атаку, избивая и рубя, но позволил гневу затмить его рассудок. Он становился всё более и более уязвимым. Я на мгновение замер. Время решало всё.

Затем он снова ткнул меня ножом. Я уклонился, и он проскользнул мимо меня в нескольких дюймах от меня. Я сомкнул пальцы на запястье его руки с ножом. Управляй оружием, и ты уже на полпути к победе.

Используя собственный импульс, чтобы вывести его из равновесия, я подхватил его ноги и тяжело опрокинул на пол. Я опустился на одно колено вместе с ним, пока он падал, продолжая держать руку с ножом. Теперь его локоть был выпрямлен над моей согнутой ногой, и я с силой вцепился пальцами ему в запястье. Бросай нож, чёрт возьми!

Он был здоровенным, крепким парнем, но трудно сосредоточиться на том, чтобы ударить кого-нибудь ножом, когда локоть вот-вот взорвётся. Для пущей убедительности я ткнул его костяшкой пальца в ямку чуть ниже уха.

Этого оказалось достаточно. Пальцы внезапно онемели, и нож со стуком упал на пол.

«Молодец!» — с силой сказал я и ударил его кулаком сбоку по шее. Не знаю, почему выбрал именно эту цель. Она была открыта, и я воспользовался случаем. Удар по мышцам сжимает горло и может привести к тому, что тебе будет трудно дышать. Это, конечно, больно и неприятно, но я понимал, что в лучшем случае выиграю лишь несколько секунд, чтобы сбежать.

К этому времени курильщик уже поднялся на ноги и, хромая, двинулся вперёд со злобным видом. Он оказался между мной и входной дверью. Я едва успел подобрать упавший нож и швырнуть его с балкона, молясь, чтобы внизу не проходили прохожие.

Несмотря на то, что он хватался за горло и кричал, скаузер недолго оставался на площадке. Вскоре он вернулся в игру. Он тоже бросился на меня, и в его глазах читалась смерть.

Балкон вдруг показался мне лучшим вариантом. Я повернулся и пробежал последние несколько шагов до выхода, всё время осознавая, что Скаузер отстаёт всего на мгновение.

Казалось иронией, что ещё утром я опасался даже опираться на ржавые балконные перила, опасаясь, что они могут сломаться. Теперь же я перекинул через них обе руки с энтузиазмом, граничащим с самозабвением. Я поморщился, услышав пыльный скрежет крепёжных точек перил, принимающих на себя нагрузку.

На мгновение я застыл, повиснув над пропастью, ведущей к тротуару, который с этого ракурса выглядел просто ужасно. Отличная идея, Фокс! Что же ты, чёрт возьми, теперь собираешься делать?

Скаузер добрался до балкона и решил мой следующий шаг.

Теперь, когда у него отобрали игрушку, он просто бил меня кулаком в рёбра, сквозь перила. Воздух вырвался из моих лёгких, и руки тут же лишились силы.

Я отпустил руку, наполовину упав, наполовину сползя по осыпающейся песчаниковой стене здания, цепляясь пальцами за кладку. Мне удалось нащупать крошечную трещину на оконной перемычке и ухватиться за неё слабеющей силой трёх пальцев.

Я знаю, что можно поддерживать вес тела такими тонкими приспособлениями. Я видел, как это делают по телевизору. К сожалению, я не эксперт по скалолазанию на тончайших, как бечёвка, эластичных тросах. Может, мне просто нужен был один из тех маленьких мешочков с магнезией на поясе. Или это борцы сумо?

Как бы то ни было, мои пальцы неумолимо начали соскальзывать.

Скаузер решил вложить в это свои два пенни, ударив меня в глубину тем, что осталось от журнального столика. Я инстинктивно пригнулся, от паники моя хватка ослабла, и я пролетел последние десять футов к тротуару.

Теоретически человеческое тело падает со скоростью тридцать два фута в секунду.

Вероятно, это объясняет, почему в один момент я завис в воздухе, и

в следующее мгновение я с грохотом упал на каменные плиты, не оставляя между ними никакого заметного зазора.

Я приземлился на ноги, но меня с силой подняло, и я рухнул набок. Никогда ещё я не был так благодарен за то, что надел кожаную экипировку. Кевларовое усиление в ключевых зонах спасло моё бедро и локоть от серьёзных повреждений, но я всё равно ударился о землю с такой силой, что снова выбил воздух из моих потрёпанных лёгких.

Я заставил себя встать на ноги просто из-за своей кровожадности. Ладно, курильщик, может, и не участвовал в погоне, но скаузер был травмирован лишь настолько, чтобы разозлиться. Если я хотел продолжать двигаться, мне нужно было начать двигаться. Сейчас же.

С раскалывающейся головой я с трудом поднялся, всхлипывая от усилий, и похромал по замерзшей набережной.

В качестве побега это было ужасно медленно. Я был настолько оцепеневшим, что, проехав метров пятьдесят, даже не осознал, что еду не туда. Не к центру города, к ярко освещённой, полной людей автостанции, а к промышленным зонам. Вряд ли это Пикадилли-Серкус в это время воскресного вечера.

Я замешкался, чуть не повернул назад, но тут услышал грохот тяжёлых шагов по деревянной лестнице. Скаузер шёл за мной. Я опустил голову и побрел дальше.

Даже в моей кожаной одежде холод пробирал до костей. Моё дыхание клубилось вокруг меня, словно облачко пара. Не помогало и то, что перед моей рубашки промок насквозь. Я хрипел, как хронический чахоточный на последнем издыхании.

Я нырнул в следующий переулок, который вывел меня на пустырь за зданием. Они снесли большую часть викторианской фабрики по соседству, но так и не дошли руки до её завершения, не говоря уже о перепланировке участка.

От здания всё ещё стояла часть – двухэтажная фронтонная стена, из которой, словно скелет, торчали части кровельных балок. Стропила висели под острым углом, а в самой кирпичной кладке зияли огромные трещины. Я всегда ждал, что однажды утром обнаружу, что всё рухнуло, и это избавит бригаду по сносу от работы.

Земля была усеяна битым кирпичом и мусором. Из-за этого я продвигался слишком медленно. Я повернулся и снова направился к дороге, но тут заметил…

силуэт скаузера, движущегося по тротуару, очевидно, ведущего поиск.

Я затаила дыхание, но он был в ярком свете уличных фонарей, а я всё ещё была в тени. Пока я оставалась здесь, я была скрыта, но это была временная передышка.

Скаузер повернул внутрь, прочь от реки, и начал приближаться ко мне. Я отступал тем же путём, каким пришёл, всё время осознавая, что исчезаю.

Холод обжигал лёгкие и лишал чувствительности пальцы. Меня начало трясти из-за запоздалой реакции. Голова так сильно стучала, что меня тошнило.

Всё это время я проклинал себя за то, что не ударил скаузера сильнее. Я мог бы довести захват до логического завершения и сломать ему локтевой сустав, используя колено как точку опоры. Я мог бы ударить его в пах, пока он лежал на полу. Я мог бы сломать ему ключицу, одну из самых лёгких костей, или ударить его в горло, чтобы замедлить дыхание. Я мог бы даже ударить его в глаза, что не потребовало бы больших усилий и дало бы мне гораздо больше шансов уклониться от него.

Я знал, что часть меня восстала против того, что я сделал, чтобы остановить драку в клубе «Нью-Адельфи». Я просто не смог заставить себя сделать это снова. Уверен, тогда мои доводы были ясными и здравыми, но теперь это казалось глупой, если не смертельной ошибкой.

Я старался тихонько ползти по неровной земле, пока «Скаузер» приближался к моей позиции менее скрытно. Я видел переулок перед собой. Всего в нескольких ярдах дальше.

В этот момент я увидел фары приближающейся по набережной машины. Яркий свет проник в переулок. Я услышал за спиной торжествующий рёв и понял, что он выдал моё местоположение скаузеру.

Я отказался от попыток скрыться и бросился бежать. Я выскочил на тротуар как раз в тот момент, когда машина поравнялась со мной. Поскольку нападавший был всего в нескольких футах позади меня, у меня не было другого выбора, кроме как продолжать движение.

Я резко перекатился вперёд, в пикировании ударился передним крылом и с грохотом пролетел через капот. Я даже успел понять, что это большой BMW, когда пролетел через кузов.

У скаузера не было такого же стимула оттачивать свои фигуры высшего пилотажа. Он резко затормозил на асфальте и через секунду понял,

что шансы были не на его стороне. Он повернулся и побежал пешком по набережной.

Водитель BMW отреагировал на удивление быстро. К тому времени, как я коснулся его лакокрасочного покрытия, он уже резко затормозил.

Когда я отскочил от другой стороны и свалился в дальнюю канаву, он уже открыл водительскую дверь и был на полпути наружу.

«Чарли!» — закричал он. «Боже, с тобой всё в порядке?»

Это был Марк Куинн.

Двенадцать

Я попытался подняться на ноги, но ноги не слушались обычных команд. Я сделал две попытки, словно боксёр, одурманенный ударами, которому уже пора. Оба раза я оказался на коленях. У рефери не было другого выбора, кроме как остановить бой.

Марк с первого взгляда понял, в каком я состоянии, и его лицо исказилось от ярости. Он с тоской посмотрел вслед быстро исчезающему скаузеру, а затем быстро двинулся, чтобы вытащить меня из канавы.

Он инстинктивно схватил меня за рёбра и поднял. Боль заставила меня вскрикнуть, оттолкнулась и оказалась там же, где и была.

И тут он начал ругаться, выдавая поразительно изобретательные проклятия о том, что он сделает с теми, кто меня обработал, когда ему удастся их поймать. Слушать его было поучительно, даже если потом я не смог вспомнить ни единого ругательства.

В конце концов, используя его как костыль, мне удалось более или менее самостоятельно встать на ноги.

«Ты сможешь дойти до машины?» — спросил он отрывисто. До машины было всего около трёх метров, но казалось, что до объезда капота до пассажирской стороны нужно было пройти полмили.

Я глубоко вздохнул, пожалев об этом, так как мои ребра запротестовали, и кивнул.

«Ладно, пойдём, не торопись», — он нежно обнял меня за плечи, стараясь держаться как можно тише. «Я сейчас подойду».

Я резко остановилась и взглянула ему в лицо. «Марк, что ты здесь делаешь?» — спросила я. Мой голос казался ужасно хриплым и слабым. Я всё ещё дрожала от холода, и от этого рёбра болели ещё сильнее.

Он посмотрел на меня сверху вниз и отвел волосы с моих глаз.

Большая часть волос с правой стороны теперь приклеилась к моей голове. Я даже боюсь представить, как я выглядел.

«Я пришел увидеть вас», — сказал он, улыбаясь своей медленной, долго жгучей улыбкой.

Сердце у меня ёкнуло в груди. Я ничего не мог с собой поделать.

Возможно, это была уловка, чтобы отвлечь меня, потому что в следующий момент я увидел, как он открыл пассажирскую дверь BMW. Я замер, увидев, что салон у него кремовый кожаный.

«Не могу, Марк, я всё испорчу», — запротестовала я. Мало того, что половина моих волос была в крови, так ещё и на мне скопился слой каменной пыли, сползшей по фасаду здания, и щедрое дорожное покрытие из желоба.

«Я отдам машину в парковку», — нетерпеливо бросил он. «А теперь, ради бога, леди, садитесь!»

Я без колебаний откинулась на мягкую обивку. Он захлопнул дверь и обошел капот, подойдя к водительской стороне, и вдруг стал жёстким и опасным. Меня вдруг пронзил неожиданный страх. Правильно ли я поступаю, позволяя ему так легко усадить себя в машину?

Я подавила это желание, когда он сел на водительское сиденье и взглянул на меня. В его светлых глазах читалась явная обеспокоенность.

«Думаю, мне следует отвезти вас прямо в отделение неотложной помощи», — сказал он.

«Нет!» Это был рефлекс. Я ненавидел эти проклятые места. К тому же, я достаточно хорошо знал своё тело, чтобы распознать серьёзную травму. Те, что я получил сегодня вечером, были болезненными, но никоим образом не угрожали жизни.

«Ну, мне нужно что-то с тобой сделать», — сказал он, коснувшись рукой моей щеки. Его пальцы были такими горячими, что чуть не обожгли меня. «Ты вся замерзла и в шоке».

Он взял мои руки в свои и попытался согреть их, но я снова вскрикнула. Перевернув их, я поняла, что порвала и ободрала ладони и пальцы, но, хоть убей, не могла вспомнить, как это произошло.

Он мрачно на меня посмотрел, но ничего не сказал. Вместо этого он просто повернул регулятор кондиционера на максимальный обогрев и включил вентилятор на полную мощность.

Мы не спеша двинулись вдоль набережной, повернув налево от реки, чтобы петлять по улочкам в сторону железнодорожной станции и замка.

Подержав руки прямо над воздуховодом на панели приборов несколько минут, мне удалось вернуть хоть какую-то чувствительность. К сожалению, вместе с ней пришла пульсирующая боль в пальцах. Я сжал их на коленях и старался не думать об этом слишком много.

По мере того, как жара проникала в салон машины, я чувствовал, как меня охватывает мучительная усталость. «Ты не собираешься спросить, что всё это было?» — устало спросил я.

Марк искоса взглянул на меня, его лицо озарялось зловещим оранжевым светом приборов автомобиля. «Я думал, ты скажешь, когда будешь готов», — сказал он, сосредоточившись на дороге впереди.

«Кто-то в твоем клубе не хочет, чтобы я там был, Марк», — сказал я, внезапно почувствовав себя сонно, — «и я не знаю, почему».

Я почувствовал, как BM отреагировал, когда его руки дёрнулись на руле. Он одарил меня коротким взглядом. «Знаешь, кто это?» — резко спросил он.