Господи! Сейчас самое время, Лен...

Я с трудом сглотнула. Мне пришлось бы причинить ему боль, чтобы остановить. Мой разум уклонился от этой мысли, но факты не изменились. Я заколебалась и чуть не потеряла самообладание.

Я не слышала, как потенциальный бойфренд встал на ноги, пока он не схватил меня сзади за шею. Отвергнутый всё ещё приближался, но теперь я была почти неподвижна и представляла собой гораздо более лёгкую мишень.

Я отключил свое сознание и надел намордник на свою совесть.

Мне требовались быстрые, точные действия. Контуры всех техник, которым я когда-либо научился, развернулись перед моими глазами, словно компьютерная графика, чёткие и точные. Здесь не было места для колебаний. Не было и времени для сострадания.

Я развернулся и, сжав кулак, сильно ударил парня, державшего меня, в пах. Мне больше не нужно было иметь дело с рукой, сжимавшей моё горло. Она просто растаяла.

Я отмахнулся от него, когда он отшатнулся от меня, и двинулся вперёд, чтобы встретить атаку безумца с разбитой бутылкой над головой. С убийственной точностью он вонзил стекло мне в левый глаз. Так точно, что, подняв взгляд, я увидел прямо в сужающееся горлышко.

Я заблокировал его удар высоко предплечьем, кряхтя от резкого удара. Я быстро провёл правой рукой сквозь его руку, чтобы встретить её, и сцепил ладони вокруг его запястья.

Движения были автоматическими, плавными, но я не хотел этого делать! О, я знал эти движения, я почти довёл их до конца сотню раз, но мне никогда не приходилось делать этот последний шаг. Это было переступить черту. Это было слишком.

Я поднял глаза и снова увидел окурок бутылки в нескольких дюймах от моего лица.

Он дрожал от всех усилий, которые он прикладывал, пытаясь направить его вниз, ко мне. В меня. Вот дерьмо...

Рычаг — это всё. Они считают, что достаточно давления всего в восемь фунтов, чтобы сломать практически любую кость в человеческом теле. Должно быть, я приложил гораздо больше. Я отбросил последние сомнения и потянул, вбок и вниз.

Плечо мальчика вывихнулось с легкостью, которая немного удивила.

Раздался громкий хлопающий звук, словно ложку вытащили из миски с застывшим желе.

Однажды, ещё ребёнком, я вывихнул плечо, упав с лошади. Боль неописуемая. От неё не убежишь, не сдвинешься с места, чтобы хоть как-то облегчить боль. Она полностью поглощает тебя, и ты готов на всё, лишь бы она прекратилась.

Мальчик медленно опустился на колени, дикий блеск в его глазах потускнел, когда острая боль от раны наконец-то смягчила то, что его тянуло. Он уронил бутылку на пол. Я отшвырнул её ногой.

Раздался топот тяжёлых шагов, и я обернулся, увидев, что Лен и Анджело наконец-то соизволили появиться. Они резко остановились и окинули взглядом сцену. Один мальчик корчился на полу, а за ним тянулся липкий след рвоты, смешивавшийся с кровью на лице.

Другой всё ещё стоял на коленях, скулил, его туловище было деформировано в неестественном пожатии плеч. Лен смотрел между ними, открыв рот. Анджело же просто смотрел на меня своим оценивающим взглядом.

«Какого хрена тебя задержали?» — спросил я, проходя мимо них. Я проигнорировал громкий приказ Лена оставаться на месте. Он же главный, да? Ну и пусть разбирается!

Позади меня темноволосая девушка снова начала кричать.

***

Я оставил Анджело и Лена разбираться с последствиями. Я поднялся в один из тихих баров и заказал кофе, чтобы хоть как-то сдобрить себя сахаром.

Когда мне его принесли, я обнаружил, что мои руки настолько трясутся, что я не могу поднять чашку.

Я вспомнил, как Анджело раньше обращался с тремя парами у клуба. Если сталкиваешься с этим каждый день, то становишься невосприимчивым к насилию. Если это так, то я не хотел сталкиваться с этим каждый день. Возможно, Сэм был прав, и этот шаг был ошибкой. Возможно, мне не стоило браться за эту работу.

Или, может быть, Анджело был прав. У меня просто не было инстинкта убийцы.

"Ты в порядке?"

Я не слышал, как Марк подошёл ко мне сзади. Не оборачиваясь, я устало ответил: «Да, просто замечательно, спасибо».

Он подошёл и сел рядом со мной, сложив на столешнице свои ухоженные руки. На нём был ещё один потрясающий костюм поверх белой рубашки без воротника, на которой не было видно ни одной пуговицы, кроме жемчужной застёжки на шее. Интересно, сколько времени он по утрам выбирает себе наряд?

С огромным усилием мне удалось сделать глоток кофе, не расплескав большую его часть по краям чашки. Когда я подняла взгляд на Марка, он был спокоен.

Он смотрел на меня с полуулыбкой на губах. «Кажется, я снова должен сказать, что ты держался очень хорошо», — заметил он.

«Опять без какой-либо поддержки со стороны вашей собственной охраны», — с горечью вставил я.

«Так может показаться».

Меня насторожил этот лёгкий акцент. Я подняла голову и уставилась на него. «Ты им сказал», — прошептала я, когда до меня дошло. «Ты им сказал оставить меня одного, да?»

«Я хотел убедиться, что ты сможешь справиться сама, позаботиться о себе», — признался он без видимых признаков раскаяния. «Поэтому, да, я сказал им, чтобы ты сама справилась с первым же инцидентом, который возникнет». Он позволил себе печально улыбнуться. «Я не думал, что это будет настолько…»

. . серьезный."

Я почувствовал, как холодный пот проступил между лопаток, покалывая кожу. Пошёл бы я на это добровольно, зная, что за мной никого нет? Я прокрутил эту сцену в голове. Снова увидел разбитую бутылку и кровь. Я знал, что не смог бы уйти и позволить этим двоим драться до тех пор, пока не остался только один. «А если бы я не справился?»

Он оставил вопрос висеть в воздухе несколько мгновений. «Я ни секунды не сомневался, что ты сможешь», — спокойно сказал он. Его взгляд метнулся назад, к моему закулисью. «А, Лен, там всё в порядке?»

«Да, сэр», — Лен сел на стул рядом со мной, откинулся назад и нахмурился.

«Плохой случай. Нам пришлось раздобыть для них двоих фургон с мясом». Он взглянул на меня и неохотно сказал: «Ты справился, но тебе следовало пойти раньше. Мы не полиция. Мы не должны давать им шанса сдаться. Ты должен идти быстро и жёстко, чтобы они не поняли, что их поразило».

Он продемонстрировал свою точку зрения, ударив кулаком по ладони. «Как только начинаются проблемы, ты их сразу же топчешь. Попытки отговорить их — пустая трата времени, и это только навредит тебе».

«Разумность никогда не бывает пустой тратой времени», — сказал я, стараясь не скрипеть зубами. «Большинство людей откликнутся на разум, если им дать такую возможность.

Большинство людей также будут уважать разумную силу. В отличие от того случая у ворот, когда Анджело пнул того парня, когда тот уже лежал на земле и был вне игры. Это неразумно. Это просто месть. Этот парень это запомнит, и я не удивлюсь, если позже он вернётся с ещё несколькими своими приятелями. Вот что тебя погубит!

Я с лёгким интересом наблюдал, как разгорается ярость Лена. Присутствие Марка, пожалуй, было единственным, что удерживало его руки на столе, а не на моей трахее. «Ты ничего не знаешь об этой игре, так что держи свои незрелые суждения при себе», — прорычал он. «Мы всё видели. Всё перепробовали. И мы знаем, как с этим справиться!»

Раздраженный, он поднялся на ноги и побрел прочь.

Я повернулся на стуле и подождал, пока он сделает два шага.

«Если ты такой всевидящий и всезнающий, может, ты мне скажешь, что употреблял этот мальчик?»

Лен остановился, и то, как он наклонил голову в ответ на вопрос, многое выдало. Он медленно повернулся, нервно поглядывая на своего работодателя.

«Включено?» — резко спросил Марк.

«Да, Лен просто хотел сообщить мне ранее, что в этом клубе не происходит ничего, о чем он не знал, так что он должен быть в состоянии рассказать мне — что он тогда делал?»

«О чём ты говоришь?» — спросил Лен. Его голос прозвучал неубедительно.

«Мальчишка с бутылкой, — терпеливо сказал я. — Я ударил его достаточно сильно, чтобы свалить, но он устоял и продолжал наступать. Не знаю, что у него в крови, но держу пари, что в Boots это не купишь».

Марк вздохнул, словно разговаривая с ребёнком. «Чарли, мы не спрашиваем у людей кровь на входе, прежде чем впустить их. Если он что-то принял , то, вероятно, сделал это до того, как вошёл в клуб». Он пронзил меня взглядом своих тусклых глаз. «Могу сказать тебе, что никто в здравом уме

пытается что-то мне внушить. Не зная, что им полезно.

Лен энергично выразил своё согласие. Марк сердито посмотрел на него. Он быстро вышел.

Марк стоял, разглаживая куртку, его лицо было напряжено.

Он резко наклонился вперёд, опершись руками о спинку моего стула и крышку стола. Он заговорил тихим, полным ярости голосом: «Я не позволю никому распространять слухи о том, что Нью-Адельфи — день открытых дверей для начинающих химиков. Понятно?»

Мне пришлось заставить себя выдержать его взгляд и не отворачиваться от него.

Чистое упрямство заставило меня на несколько мгновений остановиться, бросая ему вызов, а затем я кивнул.

Удовлетворённый, он выпрямился. «А теперь, — продолжил он ледяным голосом, — если ты уверен, что всё в порядке, мне нужно управлять клубом».

***

Я был уверен, что больше не увижу Марка за весь вечер, но, к моему удивлению, он появился снова, как раз когда мы собирались, около двух часов ночи.

Большинство ребят из службы безопасности уже пожелали спокойной ночи, расселись по машинам и уехали в ночь.

Около полуночи начал накрапывать дождь, мелкая морось оседала на одежде людей, как пыль, когда они входили в клуб. Теперь же ливень разразился по-настоящему. Я не с нетерпением ждал поездки домой. Какая ночь, чтобы забыть непромокаемые куртки.

Я уже натянула кожаную куртку и шарф, когда Марк догнал меня. «У тебя есть минутка, Чарли?»

Я замолчала, быстро просматривая в уме список того, что ещё я сделала, чтобы заслужить ещё один разговор. Я не могла представить, что с дракой на танцполе можно было справиться лучше, чем с тем, как я справилась. Анджело, конечно же, просто пробил бы им обоим головы.

И, вероятно, у девушки тоже.

Я просто кивнул и последовал за Марком наверх. Мы поднялись прямо в небольшую столовую на верхнем этаже. Я был удивлён, увидев там одного из поваров, ожидающего нас, всё ещё в белом халате.

Марк обернулся. «Я собирался поужинать. Ты составишь мне компанию?»

Это была вежливая просьба, но я не был уверен, как отреагирую, если скажу, что лучше пойду домой спать. Я колебался. Хотя в десять у меня был перерыв, я был слишком взволнован, чтобы сделать что-то большее, чем просто выпить кофе.

Это была хорошая, крепкая штука, и теперь она изо всех сил пыталась прожечь путь наружу через переднюю часть моей груди. Съешь что-нибудь, и это немного её успокоит.

Я улыбнулся. «Да, пожалуйста, это было бы здорово».

Мы прошли к центральному столику, и перед нами быстро поставили два сервиза. Марк заказал вино. Я же, чтобы не сойти с ума по дороге домой, остановился на воде.

«Тебе стоит чаще улыбаться», — сказал Марк, поднимая бокал. «Тебе идёт». Его голос был странно нейтральным. Я старался найти насмешку, но не нашёл её в его бесстрастном лице.

Я отпил из стакана, избегая его взгляда. Когда я снова поднял взгляд, он был явно удивлен.

«Что смешного?»

«Я просто подумал, какой ты противоречивый, Чарли», — сказал он.

«Тебе легче принять правый хук, чем комплимент».

«Может быть, я просто привыкла, что мужчины видят во мне скорее потенциального партнёра по спаррингу», — уклонилась я от прямого ответа. Или как мишень.

В этот момент появился шеф-повар с двумя сочными испанскими омлетами, которые просто таяли на языке. Мы оба набросились на еду, словно умирали с голоду. Последовала долгая пауза, прежде чем Марк снова заговорил.

«Думаю, будет справедливо сказать тебе, что я совсем не представляю тебя спарринг-партнёром», — пробормотал он. Его голос был полон скрытых смыслов, о большинстве из которых мне сейчас не хотелось думать.

«Ага, конечно», — ответил я, стараясь не ёрзать.

«Так цинично для столь молодого человека».

Я посмотрел на него с каменным лицом. «Мне, на самом деле, сорок пять, но у меня на чердаке есть эта картина», — сказал я.

К моему удивлению, он нахмурился и покачал головой. «Я тебя не понимаю».

Портрет Дориана Грея » Оскара Уайльда », — объяснил я и извлек сокращенную версию сюжета из давно забытого хранилища в моей памяти.

«Он был исключительно красивым молодым человеком, который вёл совершенно развратную жизнь, но у него был свой портрет, который он прятал, и хотя он полностью избежал разрушительного воздействия времени и последствий собственной безнравственности, его образ на портрете становился всё более отвратительным и уродливым». Я смущённо пожал плечами. «Мы изучали его в школе».

Марк приподнял бровь и отпил ещё глоток вина. «В моей школе Оскара Уайльда не очень-то ценили», — усмехнулся он.

«И, кстати, не особо уделял внимания образованию».

«Кажется, это не причинило вам большого вреда», — заметил я.

Он слегка склонил голову со скромной улыбкой. Надо будет запомнить этот способ принимать похвалу. Он был великодушен, но без самодовольства.

«Амбиции способны преодолеть множество препятствий, если ты достаточно решителен», — тихо сказал он. Он вытащил пачку сигар и прикурил одну, окунув кончик прямо в пламя, пока она не разгорелась. «Я вырос с огромными амбициями и ничем другим».

Он отодвинул пустую тарелку в сторону и покрутил ножку бокала между указательным и большим пальцами. Он несколько мгновений наблюдал за мерцанием бледно-золотистой жидкости в чаше, погрузившись в свои мысли. Единственный бриллиант на его мизинце ослепительно сверкал, отражая свет.

Наконец он поднял взгляд и спокойно посмотрел мне в глаза. «Я родился в одной из самых мрачных многоквартирных домов в самых неблагополучных районах Манчестера», — сказал он.