Они стояли возле парадного входа в больницу. Все пятеро. Стеклянные двери распахнулись, выпуская их на такой желанный свежий воздух. Рука Стеллы зажила окончательно и ей только что сняли гипс, Эрик настоял, чтобы его оставили до тех пор, пока последнего его друга не выпишут, что очень взбесило врачей, но они все же смирились. Ник и Эмили очнулись на следующий день после Эрика и Стеллы, они проспали двое суток, врачи даже начинали думать, что они впали в кому. Евангелине сделали операцию и теперь ее легкие были в порядке, а все токсины вывели из организма. Такое же промывание решено было сделать каждому из ребят, ведь все они дышали этим отвратительным газом из воздушных шариков. А теперь они свободны. Вольны жить своей жизнью, однако она уже не будет прежней…

По приказу администрации школы было решено, что ребята сдадут выпускные экзамены в этом году и смогут поступить в колледж. Это было решено потому, что к ним каждый день проведенный в больнице приходили их учителя и проводили тесты. С каждым днем они делали успехи и последний тест практически все сдали на «отлично», кроме Евы, у нее стояло твердое «хорошо». Ник постоянно подбадривал Эмили и объяснял ей то, что девушке было непонятно. Вот такими совместными усилиями они выбили себе путевку на выпускные экзамены без пропуска года. Чудеса, да и только… Вероятно каждый из преподавателей входил в ситуацию ребят и пытался посодействовать им, чтобы хоть как-то облегчить их дальнейший путь, ведь им пришлось очень несладко. Естественно, к каждому из них приходил психолог и беседовал, пытаясь хоть немного выяснить, что же случилось с ними внутри дома и понять, насколько же глубока их психологическая травма.

– Ну что, встретимся на экзаменах? – улыбнулась Эмили и игриво ударила кулачком Ника.

– Да ну их, эти экзамены, – закатил глаза Вейкхам, – лишняя морока.

– Сдадим и выпускной! – всплеснула руками Стелла.

– Да сдадите вы эти экзамены, – махнул рукой Николас, – вы прошли через то, о чем даже никто не подозревает, так что обычные выпускные проверки для вас не преграда.

– Всем бы такую уверенность, – смутилась Ева и угрюмо посмотрела на парня.

– Могу поделиться, – заулыбался он и на щеке показались ямочки. Ник прикрыл глаза и положил Еве руку на плечо, словно заряжая удачей и везением на предстоящую неделю.

– Я даже боюсь подумать, что скажут наши одноклассники, для которых мы уже мертвы, – ухмыльнулся Эрик. – Ну а вы готовы встретиться с теми, кого видели за секунду до похищения?

Все помотали головами из стороны в сторону. Что это было? Страх, злоба? Или же желание быть подальше от того, что напоминает о случившемся, о всех тех смертях, потерях…С одной стороны это приключение, если это можно так назвать, было трагичным, но, с другой стороны, оно помогло каждому из них обрести себя, раскрыть свой настоящий потенциал, характер, силу. Они побороли своих внутренних демонов. Однако не все…

Первой домой пришла Стелла. На девушку уже с порога накинулись родители и ее собака. Она так давно их не видела, так давно не обнимала, что Стелла без раздумий кинулась им на шею.

– Мам, пап, я по вам так скучала! – на ее глазах выступили слезы.

– Мы тоже, солнышко, – ответил мистер Палмер и вытер рукой щеку. Видимо там была слеза.

Это приветствие было таким теплым, радушным. Оно излучало только добро, которого так мало было в последнее время, но которое было таким желанным.

Девушка прошла в свою комнату. Она показалась такой далекой, словно она уезжала в какую-то дальнюю и долгую поездку и вот, наконец, вернулась в родную обитель. Плакаты любимой группы, любимая орхидея, мягкие игрушки, открытка на день рождения от лучшей подруги – все это веяло такой приятной ностальгией, возвращало в прежнее русло.

Стелла увидела на полке фотографию ее, Марту (та самая лучшая подруга) и Адама. Почему-то смотря на лицо парня, девушка вспомнила Уилла. Она вспомнила как каждое утро, на протяжении недели, выходила на крыльцо дома, перед тем как отправиться в школу, и видела Оуэна. Он постоянно куда-то торопился, поэтому долго не задерживался в поле зрения, но и этих пяти минут ей было достаточно. А там, в доме, они были бок о бок, она видела его, ощущала его дыхание, прикосновения…Стелла прикрыла глаза, вспомнив тот самый поцелуй, но вдруг картинка резко переменилась на темное мрачное холодное помещение. Она увидела мертвое тело Уильяма и тут же открыла глаза.

– Теперь всегда прекрасные воспоминания будет портить это? – вслух спросила она.

Стелла сунула руку в карман кардигана и что-то нащупала. Вынув ее из кармана, она раскрыла ладонь. На ней лежал смятый листок. Девушка замешкалась, нужно ли его открывать, но что-то подтолкнуло ее сделать это. Открыв бумажку, она увидела текст, а внизу подпись: «С любовью, Стелла. Твой Уилл.»

– Нет, нет, нет, нет, – затвердила девушка и закрыла лист, спрятав его обратно в кардиган. – Сейчас я не вынесу этого. Я не готова.

Стелла сняла кардиган и спрятала его в шкаф к остальной одежде. Его бы полагалось отправить в стирку, так как он был весь грязный, местами порванный. Однако, если бы она это сделала, то письмо размокло, и она никогда бы не узнала, о чем оно.

Ее тяжелые и грустные мысли прервал телефонный звонок. Девушка достала смартфон и задумчиво посмотрела на незнакомый номер.

– Да? – Стелла уже напряглась.

– Привет, красавица, – послышался в трубке знакомый голос, – слышал, ты вернулась уже.

Внутри девушки все похолодело. Звонил Адам. Тот самый Адам, которого она видела за несколько секунд до того, что случилось.

– П-привет, – заикаясь ответила она. Стелла решила, что не стоит ему ни о чем говорить и нужно вести себя, как ни в чем не бывало. Вероятно, Адам даже не догадывается о том, что сделал. – Ты уже вернулся с Италии?

– Э-э-э, – растерянно протянул парень, – еще полгода назад. Экзамены ведь на носу.

– Точно, – смутилась Стелла. Девушка поняла, что ведет себя странно и подозрительно, однако и он должен понять, что она выпала из потока жизни на целых десять месяцев.

– Ладно, я пошел, – быстро спохватился Адам, – тебе нужно побольше отдыхать от всего, что с тобой приключилось.

Стелла согласилась и сбросила трубку. Как же она была рада, что разговор закончился. Ей было очень тяжело его вести. Может быть, это когда-нибудь пройдет, а может он навсегда будет ассоциироваться и напоминать девушке о том случае.

Евангелина пришла домой буквально одновременно со Стеллой. Однако матери дома не было. «Вероятно на работе». – подумала Ева и пошла на кухню, чтобы попить воды. На кухне девушка увидела того человека, которого никогда бы не хотела больше видеть – Грейс.

– Что ты тут делаешь?! – спохватилась Ева и возмущенно посмотрела на бывшую подругу.

– О боже, Ева! – вскрикнула Грейс и побежала к подруге, но та быстро сделала шаг назад.

– Что ты тут делаешь? – снова повторила девушка, но на это раз спокойнее.

– Понимаешь, когда мы последний раз виделись, я упала в обморок, – вспоминала Грейс, – я пришла домой поздно, мы сильно поссорились с родителями и я ушла из дома. Твоя мама была в отчаянии, ей нужна была поддержка, поэтому она приютила меня и теперь я живу здесь. Помнишь, мы ведь с тобой мечтали жить в одном доме?

– Прости, – возмущенно проговорила Ева, – но я такого не помню, – холодно отрезала она.

– Что значит не помнишь? – печальным голосом спросила Грейс. – Это ведь была твоя идея.

– Знаешь, – начала Евангелина, – тебе стоит явиться домой, поговорить с родителями и помириться с ними. Ну а нам не стоит больше видеться, Грейс.

– Но почему? – удивилась девушка.

– Это очень сложно объяснить. Ну и, боюсь, ты не поймешь всех тонкостей, – замямлила Ева. – Если коротко, то я пересмотрела всю свою жизнь и хочу кардинально все поменять. Но спасибо, что была моей подругой все это время.

Евангелина обняла Грейс, хоть это далось очень тяжело. В глубине души она не хотела этого. Она вспоминала те моменты, как они с Грейси сидели у костра в школьном походе, как помогали друг другу на контрольных, как та защищала Еву от обидчиков. Но их дружбу испортил один случай. Случай, после которого Евангелина больше не сможет смотреть без чувства потери, страха и обиды на свою лучшую подругу.

– Мне правда очень жаль, – сквозь слезы улыбнулась Ева.

– Надеюсь тебе будет лучше, – тая обиду, но скрывая это под улыбкой, проговорила Грейс и всхлипнула. – Удачи тебе во всем, Ева.

– И тебе, – сказала девушка.

Минут через пятнадцать Грейси собрала сумку и покинула дом лучшей подруги. Ева расстроенно плюхнулась на диван, стоящий в углу коридора, и закрыла глаза. Так она незаметно уснула и проснулась от какого-то сильного толчка в плечо. Девушка испуганно вскочила и закашлялась. После операции у нее случились осложнения, теперь астматические приступы будут преследовать ее после каждого стресса.

– Тише, тише, – произнес знакомый голос. Это была мама.

– Не пугай меня так больше, – улыбнулась Ева и прыгнула матери на шею. – Я так рада тебя видеть!

– Брось, я же недавно приходила к тебе в больницу, – смутилась миссис Чапман, хотя ей было очень приятно.

– Я все равно уже соскучилась, – смутилась Ева.

– Ну естественно, – ухмыльнулась мама, – кстати, а где Грейси?

– Она ушла, – лаконично ответила девушка.

– То есть как? – она вопросительно уставилась на дочь.

– Ну вот так. Собрала вещи и ушла. Мириться со своими родителями, – добавила Ева.

– Неужели она решилась, спустя столько месяцев? – удивилась миссис Чапман.

– Да, мам, она у нас смелая и решительная, – заулыбалась девушка и поспешила сменить тему разговора, заставив мать пойти на кухню и начать обсуждать с ней грядущий выпускной. При этом обходя тему экзаменов за триста верст.

Тем временем домой наконец доковыляли Эмили и Николас. Парню некуда было пойти, поэтому девушка уговорила его пойти к ней. Она знала, чего ей ожидать, как только она ступит на порог родного дома, Сайлос показал ей весь этот кошмар. Так и случилось, стоило ей только открыть дверь, как в нее чуть не попала бутылка из-под пива. Она разбилась в сантиметрах от лица Эмили.

– Отец? – куда-то вглубь дома задала вопрос она.

– Убирайся! Убирайся из моей головы! Вон! – кричал мистер Диккенс из комнаты.

– Папа, это я, – крикнула еще раз Эми.

Через несколько минут навстречу Эмили и Ника вышел сухонький мужчина, его лицо покрыло очень много морщин, волосы еще больше побелели, а клетчатая любимая рубашка превратилась в лохмотья. От него очень сильно несло алкоголем и потом.

– Эми? – отец прищурил глаза, чтобы вглядеться в лицо дочери. – Это ты?

– Да, пап, это действительно я, – натянуто улыбнулась она.

Стоило мужчине сделать несколько шагов навстречу дочери, как он покачнулся и упал на пол.

– Пап?! – вскрикнула девушка.

– Лучше вызвать скорую и не медлить, – сказал Ник.

Девушка быстро кивнула и судорожно нажала кнопку «вызов». Машину долго ждать не пришлось, ровно через пять минут она была у дома. Отца погрузили внутрь, а парню и девушке сказали остаться на месте, пообещав позвонить, как мистер Диккенс придет в себя. Эмили долго не хотела соглашаться, она хотела поехать вместе с отцом, быть с ним, но ее настойчиво отговаривали. Эми пришлось отступить.

Они с Николасом зашли внутрь. Девушка расстроенно плюхнулась на диван, который стоял в коридоре, и закрыла лицо руками. Николас, недолго думая, присел на колено напротив и посмотрел на нее. Вдруг он резко развел руки Эми, открывая ее заплаканное красное лицо.

– Ну и где та Эмили, которая могла пойти против демона? М? – улыбнулся Ник. – Где та Эмили, которая вдохнула в меня жизнь? Ты чего раскисла?

– Я не раскисла, придурок! – возмутилась девушка и выхватить свои руки из рук парня, но хватка была слишком крепкой, и девушка недовольно прыснула в сторону.

– Не глупи, – усмехнулся Ник и вдруг резко подался вперед. По телу Эмили пробежала приятная дрожь. Девушка завороженно смотрела Николасу в глаза. Его изумрудно-зеленый оттенок действовал словно приворотное зелье на нее. Секунда. Вторая. Расстояние стремительно сокращалось. Сантиметры между ними словно растаяли, развеялись по воздуху, и они поцеловались. Она зарылась в его темные волосы руками, а он, еле стоя на одном колене, пытаясь удержаться и не потерять расстояние, прижал ее крепче. Минуты летели, а чувство трепета, нежности, волнения и даже некоторого смятения присутствовали, наполняя атмосферу таким приятным спокойствием и эйфорией.

Кто-то решил сегодня избавиться от груза прошлого, как сделала Евангелина, кто-то переживал за отца, который был в ужасном состоянии из-за пропажи дочери, а кто-то бродил по улицам Сиэтла, пытаясь потянуть время. Эрик не хотел возвращаться домой. Он боялся, что родители будут не рады его приезду, ведь незадолго перед всей этой ситуацией он поссорился с ними.

Прогуливаясь по вечерней аллее, Вейкхам думал лишь об одном – об Эддисон. Парень вспоминал, как хорошо ему было с ней, ее улыбку, цвет глаз, все в ней было по-своему прекрасно. Как обидно обрести свое сокровище и тут же его потерять. Сейчас он чувствовал себя одиноко, настолько, что не понимал, как и что ему теперь делать. Проходя мимо большого баннера с рекламой хлопьев, на котором была изображена маленькая светловолосая девочка, он тут же вспомнил Мэри. Ту малышку из больницы, тяжело больную, нуждавшуюся в поддержке и заботе девочку. Ему было жаль ее, парень готов был бежать снова в ту палату и прижать к себе, как родную сестренку. Эрик посмотрел на сиреневую ленточку на своем запястье и его это воодушевило, он даже захотел увидеть родителей, обнять маму и папу, поэтому ускорил шаг.

– Эрик! – послышался радостный женский вскрик откуда-то справа и на парня кто-то набросился.

– Мама? – от неожиданности парень даже потерял дар речи.

– Господи, знала бы я, что ты пропадешь так надолго, никогда бы не сказала те ужасные вещи, – печально вздохнула миссис Вейкхам и чмокнула сына в макушку.

– А где папа? – улыбнулся Эрик, отводя взгляд, чтобы скрыть слезы, проступавшие в них.

– На работе, милый, скоро приедет, – весело сказала светловолосая женщина и потрепала сына по волосам.

Радости не было предела, даже доберман, который уже был старенький весело вилял хвостом на террасе дома. Эрик тут же побежал к любимому другу и тот лизнул его за щеку мокрым шершавым языком.

– Малыш, я так скучал по тебе, – рассмеялся парень.

– И он по тебе, – наблюдая за воссоединением старых друзей, сказала мама, – места себе не находил первые месяцы, спал в твоей комнате, поначалу отказывался от еды, воды, потом только привык немного. Но глаза были такими грустными…Как бы мы ни пытались его развеселить, не получалось.

– Теперь я здесь, Атлант, никуда не уйду, – нежно погладил собаку по холке Вейкхам.

Дорогой дневник, любовь заставляет нас поступать так, как бы мы никогда не поступили. Она толкает нас на бесстрашные, местами глупые поступки. Мы забываем о том, что такое время, что такое опасность. У нас есть только одно – адреналин. Он охватывает нас целиком и полностью, словно пеленой обволакивает и затуманивает разум. Мы идем по лезвию ножа и даже не замечаем этого. Нас ведет рука судьбы, рука любви. Мы цепляемся за протянутую нам руку, пытаясь удержаться, балансируя над пропастью, предназначенной нам судьбы. Здесь главное не смотреть вниз, не оступиться, иначе упадешь…Назад пути тогда не будет. Любовь заставляет нас почувствовать это, раскрывает нам глаза, и мы видим, как крепко и уверенно стоим над этой черной пропастью, зная, что мы не упадем, потому что держимся всеми силами за эту руку. У каждого она своя: у кого-то крепкая, прочная и надежная, у кого-то она дрожит и тебе кажется, что вот-вот ты потеряешь ее, а кто-то еще ждет, когда ему ее протянут. Я дождалась своего часа. Мне ее протянули. Едва я только ухватилась за нее, сразу же почувствовала себя уверенной, сразу же спала эта пелена с моих глаз, что закрывала их. Передо мной будто выстлалась дорога из желтого кирпича, как в моей любимой сказке. Вместо тонкой нити, на которой я балансировала, передо мной оказалась дорога, что ведет к моему Гудвину, моему сказочнику. Жаль, что в конце я все-таки могу не дойти до него…

Одно я хочу сказать тебе, дорогой дневник, главное держаться крепко, несмотря ни на что. И, возможно, что-то из сделанного мной ранее было неправильным, но, возможно… Возможно, я была и права насчет некоторых вещей. Я не знаю сколько нам предстоит здесь еще пробыть. Сейчас я смотрю на того, кто протянул мне ту самую руку и вижу в нем столько тепла, столько невинности. Он пытается показать себя с другой стороны, быть немного грубым, но внутри…Внутри него столько боли, которую я ощущаю, понимаю и пытаюсь поддержать его, особенно в такой трудной ситуации, как сейчас. Возможно, когда мы выберемся отсюда, сможем спокойно прогуливаться по городу, ни о чем не думая и вспоминать все это как страшный сон. А может…может кого-то из нас судьба не пожалеет, оборвет нить, снова закроет глаза пеленой, затуманит разум и обломит руку, державшую так крепко…Завтра роковой день, который внесет коррективы в нашу жизнь. Мы столько переживаем о будущем, что забываем о настоящем.

На случай, если с кем-то из нас что-то произойдет…Хочу сказать, что все мы…Все мы были героями, которые держались за руки над этой темной пропастью, ведь дружба – это тоже любовь, верно? Мы доказали это. А сейчас мне нужно бежать. Мне очень жаль, если завтра мы с тобой все-таки не встретимся, ведь моя интуиция никогда меня не подводила. Но я молюсь, чтобы в этот раз подвела…

С любовью, Эддисон Картер

– Это почерк Вашей дочери, мистер Картер? – спросил мужчина, потягивая из кружки горячий чай.

– Время уже позднее, мне пора, – сказал высокий красивый мужчина. Его светло-карие глаза блеснули при свете офисной лампы.

Мужчина в штатском стукнул кулаком по столу, что аж жидкость, находящаяся в большой кружке, выплеснулась на стол.

– Черт, теперь еще стол мыть, – закатил глаза он и серьезно посмотрел на отца Эдди. – Вы тряпка! Это ваша дочь, Вы обязаны помочь нам в расследовании этого дела.

– Что я могу сделать? Я полчаса назад увидел труп своей дочери! Как я могу помочь?! Она пропала десять месяцев назад, шериф, – повысил голос мистер Картер.

– Стивен, верно? – переспросил шериф.

– Верно, – сухо ответил мужчина и уже направился к выходу из кабинета.

– Стойте, – остановил его Джеймс, так звали шерифа, – держите, – сказал он и, грустно улыбнувшись, всунул в руку тот самый клочок бумаги, который служил дневником для Эддисон.

– Позвольте спросить, где вы его нашли? – не отводя взгляда от бумаги спросил мистер Картер.

– В кармане шорт Вашей дочери, – ответил мужчина и направился к своему креслу.

– Вы ведь никогда не теряли ребенка, да? – вдруг спросил Стивен.

– Нет, не терял, но могу представить какого это, – сказал шериф.

– Да? – с нервной улыбкой переспросил мистер Картер. – От вас будто отрывают часть души. Вот так, с мясом и кровью, а вы чувствуете это. Это словно опухоль, медленно разъедает вас изнутри с каждым прожитым без него днем.

Шериф поежился от таких подробностей. Он будто сам только что почувствовал это на себе и ему стало дурно.

– Я понимаю, как Вам тяжело. Вам, и Вашей жене, – сказал он и отвел взгляд, ибо смотреть на человека в таком состоянии он не мог. Не мог без боли и сожаления посмотреть в глаза, которые не видели сна уже столько дней, в которых еще недавно была надежда, но потом морг, труп и надежда превратилась в невыносимую боль.

– Похороны через два дня, – бросил мужчина и даже не посмотрев на шерифа ушел прочь.

Шериф в недоумении сидел и смотрел на дверь, за которой только что скрылся мистер Картер. Настроения что-то делать уже и подавно не было, поэтому он стал собираться домой. Он часто задерживался допоздна, а когда приходил, то жена и сын уже спали, однако сейчас он спешил на всех парах домой, чтобы покрепче обнять своего мальчика и узнать, как прошел его день. Эта ситуация вконец изменила все его планы, и он понял, что же главное в этой жизни. Ребенок, который словно луч света, который нужно оберегать, чтобы в какой-то миг он не погас. Семья, которая помогает избежать любые трудности, а если они и есть, то справляться с этим вместе. И друзья, которые всегда будут рядом, несмотря ни на что, ведь они тоже семья. Собственно, весь этот круг близких людей – твоя семья, к которым хочется возвращаться снова и снова.