Эрик открыл глаза. Вечернее солнце буквально врывалось лучами в белоснежное помещение. Здесь пахло спиртом, какими-то лекарствами, от которых хотелось кашлять. Запах зеленки, как в детстве, затмил разум. Вейкхам без труда догадался, что он в больнице, потому что так стерильно чисто может быть только тут. Последнее, что он помнил – это машину скорой помощи, которая уезжает прочь от того места. Парень повернул голову направо и на прикроватном столике увидел большую корзину с фруктами. Чего в ней только не было: бананы, яблоки, пару апельсинов и даже ананас, а рядом лежала записка, по-видимому, от родителей, которые были очень счастливы, что их сын жив и с ним все в порядке. Эрик взял большое красное яблоко и откусил. Сок брызнул в разные стороны. Это было такое приятное, давно забытое чувство. Даже не верилось, что это происходит на самом деле.

– Нужно найти кого-то из девчонок, – сказал себе Эрик и встал с кровати. Теперь он почувствовал, как ноет его тело, в висках запульсировало, стоило ему только подняться на ноги. Он немного покачнулся, чуть не упав на койку, но, пересилив себя, дошел до двери, которая тут же открылась. В палату вошла медсестра. У нее была смуглая, даже темная кожа, большие карие глаза, каштановые волосы, аккуратно уложенные, а в руках какие-то бумаги.

– Мистер Вейкхам, Вам не стоит вставать с постели, – звонким голосом сказала она и направила его назад к кровати.

– Я бы хотел проведать своих друзей, – растерянно произнес Эрик.

– С ними все в порядке, – улыбнулась медсестра, – Вы сможете прийти к ним завтра, а сейчас нужно отдыхать.

– Сколько я проспал? – плюхнувшись на кровать, спросил он.

– Э-э-э, – протянула девушка, – практически сутки.

Парень ошарашенно посмотрел на нее, а потом махнул рукой, мол ничего удивительно в этом нет, ведь они не спали почти полгода. Звучит дико, то место полное ужаса, отбивающее желание не то, что спать, но и жить.

– Эрик, прошу Вас, заполните эти бумаги на выписку, – медсестра протянула ему форму.

Вейкхам без труда заполнил нужные бумаги и, поставив свою роспись, которая напоминала разлапистую закорючку, отдал девушке. Та еще раз одарила его лучезарной улыбкой и, пожелав скорейшего выздоровления, вышла из палаты. Эрик еще минуты две смотрел на дверь, в которую она вышла. Трудно было осознавать и привыкнуть к тому, что никто не вломится в эту дверь, не убьет тебя, не напугает. Каждому из ребят еще предстояло пообщаться с психологами, которые явно скажут, что у них психологическая травма, и неудивительно. Парень лег на кровать и смотрел куда-то наверх, на белоснежный потолок.

– Ох, Эддисон, я обещал тебе! – сказал он и быстро вскочил с кровати и подбежал к окну.

Босиком, в одной пижаме Эрик высунулся из окна и посмотрел на небо. Вечернее, такое по-настоящему огненное небо предстало перед ним. Солнце яркой короной заходило за горизонт, оставляя лишь следы от своих ослепительных лучей. Где-то гуляли люди, шли влюбленные пары, играли дети, такая умиротворенная атмосфера казалась чудом. Вот так, наблюдая за уходящим солнцем, Эрик представлял, как бы все было, если б Эдди осталась жива. Он сто процентов сбежал к ней в палату, и они бы вместе смотрели на этот красивейший закат, слушали пение птиц и считали дни до того, как будут танцевать на выпускном, как выйдут ночью на улицу и будут лежать на зеленой колючей траве и смотреть на звезды. Еще недавно это казалось таким реальным, но теперь было невозможно. По щеке Эрика пробежала слеза, блеснув в последнем луче солнца.

– Прости, что не сберег, – шмыгнув носом сказал Эрик, смотря куда-то вдаль, где еще на светлом небосклоне зажглась первая звезда. – Была бы ты рядом, я смог бы обнять тебя, так крепко…

Голос парня дрогнул. Он уже перестал сдерживаться, дав волю своим эмоциям, которые тут же поглотили его. Эрик никогда не плакал. Никогда. Он всегда старался держаться, пытался быть сильным. Когда умер дедушка, он даже не проронил слезу при родителях, но внутри его разрывало на части. Оставаясь дома наедине, он был совсем другим. Из сильного, мужественного парня Эрик превращался в ранимого, эмоционального человека, которому были не чужды слезы и чувства. Когда умирала Эддисон, его душа снова рассыпалась на части. Это было так невыносимо больно обрести человека и тут же потерять его. Это была рана, которая уже не заживет. Желание идти на какой-то выпускной, веселиться исчезло, ему даже начало казаться, что он больше никогда не сможет засмеяться, улыбнуться, полюбить кого-то.

Любовь коварная штука и даже когда вы знакомы с человеком столь малое время, он может стать для тебя всем. Ты привязываешься к нему так сильно, а потом вмиг теряешь его, будто его не было. Вот ты еще говоришь с ним, вы обнимаетесь, а потом секунда и его уже нет.

Сейчас Эрику было одиноко как никогда. Ему нужна была чья-то поддержка, поэтому парень, наплевав на все советы медсестры оставаться в палате, пошел искать кого-то из друзей. Он вышел в темный коридор и сразу же воспоминания из кошмаров о доме нахлынули на него. Снова темное пространство, никого нет, снова те же страшные эмоции, чей-то смех вдалеке. Это пугало, коленки снова начали непроизвольно дрожать, но Эрик сделал решительный шаг вперед.

– Все-таки ты парень, а не тряпка, – сказал себе Вейкхам. – Это обычная больница. Все кончилось.

Преодолев свой страх от пережитых приключений, он дошел до конца коридора. И тут Эрик понял, что даже представления не имеет, в какой палате находится кто-то из его друзей. Он стоял между палатами 12 и 13. Заходить наобум было рискованно, потому что любой пациент мог поднять панику из-за незнакомого пацана, вломившегося в его личное пространство. Да и это было глупо. Однако шаги в другом конце коридора заставили Эрика передумать. От испуга он замешкался и вбежал в первую попавшуюся дверь. Это была палата под номером 12. Он облокотился о дверь, чтобы отдышаться и прийти в себя от испуга. Немного успокоившись, он услышал тяжелые всхлипы сзади. Они доносились из-под одеяла. Парню стало неловко и страшно, ведь он вломился в чужую палату, но что-то не дало ему развернуться и уйти. Эрик подошел к кровати и сел на край. Видимо человек, спрятавшийся под одеялом это почувствовал, потому что всхлипы прекратились.

– Тебе плохо? – спросил Эрик, обращаясь куда-то в пустоту.

Раздался еще один всхлип. Из одеяла вылезла девочка, лет шести с белоснежными волосами. Под носом у нее было что-то вроде тонкой трубочки, которая тянулась к странному устройству наподобие капельницы.

– Ты кто? – спросила девочка, еще раз всхлипнув, и уставилась своими большими голубыми глазами на Эрика.

Теперь Вейкхам понял, о чем говорила Эддисон, смотря в его глаза. Сейчас, в глазах этой малышки, он видел бескрайнее чистое голубое небо.

– Э-э, прости, я, наверное, перепутал палату, – почесал затылок Вейкхам. – Я искал свою подругу.

– Ты сейчас уйдешь? – грустно произнесла малышка и ее пухлые губы дрогнули. Она отвела свой взгляд в сторону, а потом вдруг кинулась в объятия Эрика отчего он ошалел. Парень сидел в растерянности, а затем улыбнулся и обнял девочку в ответ.

– Я могу немного побыть с тобой, – произнес Эрик и малышка от радости обняла его еще крепче. – Только вот скажи, почему ты плакала?

Она тут же отпрянула от Вейкхама и снова уставилась на него. Однако в этот раз ее взгляд уже был другим. Она смотрела на него таким глубоким, понимающим, взрослым взглядом, что Эрик поежился.

– Я скоро умру, – вдруг выпалила малышка и ее губы снова дрогнули.

– Это еще почему? – Эрик был ошарашен таким заявлением.

– Врачи говорят, что у меня осталось несколько месяцев, иначе этот краб убьет меня, – грустно вздохнув, произнесла она.

– Краб? – переспросил Эрик.

Девочка кивнула и отвела свои печальные глаза в сторону.

– Я должна носить за собой эту штуку, – показала она на аппарат, похожий на капельницу, – и скоро я стану лысой. Но, я не боюсь, – бойко сказала она и даже улыбнулась.

И тут до Эрика дошло, что такое этот краб – малышка имела в виду рак. У нее был рак легких, поэтому ей приходилось лежать тут, а этот аппарат, напоминающий капельницу, на самом деле был кислородным баллоном.

– Т-ты не умрешь, – сказал Вейкхам.

– Да ладно тебе, – махнула рукой девочка, – я смирилась. Мне бы только хотелось бы увидеть мыльные пузыри. Я их так люблю, ты даже не представляешь! – захлопала руками малышка.

– Как тебя зовут? – спросил Эрик о чем-то думая.

– Мэри, – искренне улыбнулась она.

– Послушай, Мэри, ты не умрешь, ясно? – он приобнял ее за плечи, слегка сжав пальцами. – Ты победишь краба, понятно?!

– Я не смогу, – замялась девочка.

– Сможешь! – твердо сказал Эрик. – Ты должна только верить в это, понятно? Нам никто не запрещает мечтать, понимаешь? Никто. И ты можешь мечтать о том, что снова будешь пускать мыльные пузыри вместе с папой и мамой, гуляя в парке. Ты поняла меня?

– Да, – ответила Мэри и печально вздохнула.

– Так-то, – улыбнулся Вейкхам. – Ты должна бороться за свою жизнь, несмотря ни на что, потому что она – самое драгоценное, что у тебя есть. Болезнь отступит, если ты поверишь в это. Самое главное – это мечта, которая живет здесь, – он указал на сердце и Мэри повторила за Эриком, положив свою маленькую ручку на такое же маленькое и бьющееся в груди сердечко.

– Она правда отступит? – обрадовалась малышка.

– Правда, – улыбнулся Эрик. – Только продолжай мечтать, хорошо? Не переставай думать о выздоровлении, и ты победишь злого краба.

– Но я так боюсь уколов, – смутилась Мэри.

– Ты должна это сделать. Порой нам приходится чем-то жертвовать для того, чтобы достичь желаемого. Уколы – это не так уж и больно. Ты сильная, Мэри.

– Папа тоже так считает, – произнесла девочка.

– Вот видишь, мы с твоим папой верим в тебя, – обнял ее Эрик. – Так что не подведи нас, хорошо? – улыбнулся он и протянул ей кулачок, она выставила свой, и парень легонько стукнул своим кулачком о ее кулачок.

– Покажешь пузыри? – закусила губу Мэри и с восторгом посмотрела на Эрика.

– Но у меня нет, – развел руками парень. – Хотя стой, – загадочно улыбнулся он и встал с кровати.

Вейкхам подошел к раковине, которая стояла у двери палаты и включил воду. Хорошенько намылив руки, он сделал из пальцев нечто напоминающее кольцо. Вода перемешалась с мылом и заполнила пустоту этого кольца. Эрик легко дунул туда и из рук вылетел большой прозрачный пузырь. Мэри сразу же захлопала в ладоши.

– Ты волшебник! – улыбнулась малышка и попросила еще.

Вскоре комната была наполнена летающими пузырями. Это было нечто похожее на чудо, нет, скорее даже волшебство, которого так не хватало им обоим. Эти краски нежности, доброты и чистоты способны были отвлечь от любых переживаний. Мэри даже проголодалась, но была уже глубокая ночь, а еду в такое время не носили, поэтому Эрик сбегал в свою палату, чтобы принести малышке пару яблок и апельсин. Сидя под одеялом, они лопали яблоки и дольки апельсина. Эрик рассказал Мэри откуда у него все эти ссадины и шрамы, замазанные зеленкой. Разумеется, он выдумал эту историю, потому что рассказы о злобных демонах и ужасах, что таились за стенами страшного дома, повергли бы девочку в ужас. Поэтому Эрик поведал ей нелепую и веселую историю о падении с велосипеда. Время шло и Мэри начало клонить в сон, малышка начала зевать и это не укрылось от Вейкхама. Парень тут же спохватился и встал с кровати.

– Тебе пора спать, – улыбнулся он и тоже зевнул, – нужно набраться сил для нового дня.

– Хорошо, только укрой меня, пожалуйста, – Мэри снова посмотрела на Эрика своими небесно-голубыми глазами и улыбнулась.

Вейкхам бережно накрыл Мэри одеялом и поцеловал в лоб. Девочке не хватало родителей, их любви и заботы, ведь она проводила дни здесь, в четырех стенах и редко выходила на улицу. Эрик уже собирался уходить, как Мэри окликнула его.

– Я хочу подарить тебе это, – малышка сняла с волос сиреневую ленточку и завязала ее на запястье Вейкхама.

– Спасибо, – ласково улыбнулся он и потрепал ее по белоснежным волосам. – Ну что, в бой с этим злым крабом?

– В бой! – воодушевленно крикнула Мэри и подняла голову вверх.

– Найти бы еще Стеллу, – куда-то в пространство сказал Эрик, продолжая улыбаться.

– Ты про девочку с темными волосами, да? – спросила Мэри.

– Да, верно. А ты ее знаешь? – спохватился Эрик.

– Ага, – закивала малышка, – она в соседней палате, постоянно заходит ко мне. У нее еще ручка забинтована.

– Ты мне очень помогла, Мэри, – обнял еще раз девочку парень. – Ну все, теперь спать.

Он уже подошел к двери, как за спиной послышался тоненький голосок.

– Ты ведь еще придешь? – спросила она и всхлипнула.

– Обязательно, – обернулся парень, улыбаясь.

Мэри заулыбалась, услышав это, и, накрывшись одеялом, повернулась к окну.

Убедившись, что она заснула, Эрик тихо вышел из палаты. Он остановился у двери с номером тринадцать и еще долго думал заходить или нет. Все-таки решив, что навестит Стеллу завтра, парень побрел в свою палату. Он чувствовал усталость, хоть и проспал, как сказала медсестра, практически сутки. Перед сном он посмотрел на своё запястье, перевязанное сиреневой ленточкой, и улыбнулся. Почему-то этот цвет снова напомнил ему об Эддисон. Укрывшись, Эрик крепко уснул.

Ночь прошла очень быстро, особенно учитывая то, что ее половину Вейкхам провел вне своей палаты. Перед сном он еще раз прокрутил в голове сцену с Мэри. Ему было очень жаль малышку, но в то же время он восхищался ее стойкостью и упорством. Эрик знал, что такое рак. Для него эта болезнь была страшнее всяких демонов, поэтому увидев стойкость ребенка в такой безысходной ситуации, парень зарядился частичкой ее смелости.

Уже в десять утра парень был на ногах. Целью этого дня была палата 13, в которой лежала Стелла. Он взял корзину с фруктами и побрел на этаж выше, где был вчера. Понятное дело, при свете солнца коридор уже не был таким страшным, уже не навевал тяжелые воспоминания. Поднявшись по лестнице, он увидел, что дверь нужной ему палаты открыта. Это смутило парня, вероятно, у Стеллы были посетители мешать которым он не хотел, однако желание увидеть хоть чье-то знакомое лицо оказалось сильнее. Он постучался и вошел в палату. В ней пахло лилиями, которые Эрик заметил на прикроватном столике. Красивые оранжевые и белые цветы наполняли уютом это белое, пахнущее этим запахом здоровья, как говорят родители, место.

– Зачем стучаться в открытую дверь? – повернула к нему голову Стелла.

– Опять ты за свое, я же к тебе с миром, – скорчил обиженную моську парень. – Хотя б сделала вид, что рада моему приходу.

– Я правда рада, – вдруг с серьезностью в голосе сказала Стелла. – Мистер Тёрнер хочет пообщаться и с тобой тоже, – девушка кивнула в сторону полицейского.

– Мистер Вейкхам, я рад, что вы в порядке, – словно под копирку проговорил мужчина. – Я хотел бы узнать немного подробно об этом, – он запнулся, пытаясь придумать название этому происшествию, – похищении.

– Что Вас интересует? – настороженно спросил Эрик и поставил корзину с фруктами рядом с вазой.

Мужчина вяло зевнул. По-видимому, вставать в такую рань и ехать в больницу не приносило ему большого удовольствия. Вероятно, он вообще не любил находится в местах, подобных этому.

– Как выглядели сами похитители? – спросил он, зачем-то поглядывая на часы.

– Э-э-э, – протянул Эрик, не находя подходящего объяснения. Он понимал, что если расскажет правду, то его запрут в психбольнице. К такому исходу событий он точно не был готов.

– Вы видели тела, верно? – спросила вдруг Стелла.

Словно что-то вспоминая, мистер Тернер кивнул.

– Там был мужчина, невысокого роста, на его лице была маска, которая создавала вид перекошенного лица? – спросила девушка, описывая внешность Руфуса.

– Да, был такой, – уже воодушевился полицейский. По-видимому, он уже предвкушал то, как близок он к раскрытию дела. – Мы установили его личность, это некий мистер Грин. Он служил в армии, был любимцем на работе, талантливый человек. Не понимаю даже, как он мог решиться на похищение детей.

– Люди странные, – выпалил Эрик, растерянно посмотрев на Стеллу, которая, на его удивление, была совершенно спокойна.

– Хорошо, вы думаете это главарь? – поинтересовался у девушки мистер Тернер.

– Боюсь предположить, что да, – мрачно произнесла она.

– Отлично, – улыбнулся мужчина. – То есть…то есть я хотел сказать, хорошо, что мы сумели его найти, – вдруг спохватился он.

– А все остальные это его сообщники, – решил добавить увлекшийся враньем Эрик.

– Хорошо, далее, – задумчиво сказал мистер Тернер и что-то записал в телефоне, – вас не могли найти около года, но в то же время вы были практически у нас на виду. Что произошло?

– Извините, – снова сказала Стелла, – нам неприятно вспоминать об этом. Они творили ужасные вещи и…наши друзья, которые сейчас в тяжелом состоянии, мы хотели бы знать, что с ними?

– Врачи сказали, что одна девушка, кажется, Эмили Диккенс, полицейский, зачем-то, сделал паузу и у Эрика со Стеллой что-то ёкнуло внутри, – она вчера ночью пришла в себя.

– А остальные? – поинтересовался Эрик.

– Насчет остальных я не знаю, парень на операции был, у него вроде одно ребро сломано, сильное кровотечение, а вторая девушка до сих пор в тяжелом состоянии.

– Надеюсь они скоро поправятся, – грустно вздохнула Стелла.

– Ладно, детишки, – всплеснул руками мужчина, – спасибо за помощь следствию. Отдыхайте.

С этими словами полицейский пожал руку Эрику и вышел из палаты, прикрыв дверь.

– Пусть думают, что у них получилось раскрыть дело, – улыбнулась Стелла.

– Ловко ты придумала с этим мистером Грином, – похвалил Эрик.

– Я не придумала, – сказала девушка, – его звали Руфус, он пришел ко мне, когда мы все уснули.

– Чертова бестия, – Эрик вдруг вспомнил Астарту, – она ко мне тогда пришла, переманивала меня на их сторону.

– Да уж, тебя переманишь, – засмеялась Стелла.

– Она могла, – обидчиво отвел голову Вейкхам. – Ладно, как твоя рука?

– Как видишь, – Стелла показала загипсованную правую руку.

– Скоро снимут, – махнул рукой парень, – знала бы ты сколько раз я ломал руки и ноги.

– Это ты меня так утешаешь? – вскинула бровь девушка.

– Н-нет, – замялся Эрик, – это я хвастаюсь.

– Чем? Что ты такой придурок? – ехидно усмехнулась Стелла.

– Может хватит? – насупился парень. – Я тебе фрукты, а ты…злюка.

– Ладно-ладно, – девушка пошла на попятную, – давай хоть поедим твои фрукты. Не зря же нес.

Так они просидели до самого обеда, общаясь обо всем, что приходило в голову. Здесь были и разговоры о родителях, о том, как они жили до всех этих ужасных событий, как изменились за последнее время. И ни разу, ни единого разу они не обмолвились о том самом доме, даже упоминания об этом проклятом месте не было. Именно поэтому на душе немного отлегло, стало легче дышать. Конечно, груз потери, груз этих перемен тянул вниз, однако такие моменты позволяли хоть немного отвлечься, чтоб хотя бы сохранить оставшиеся нервные клетки и поднять себе настроение. Хоть немного.