Предупреждать Маркевича о своем визите детектив не собиралась. Она знала, что работает он в офисе фирмы «Промхим». Решила просто, исходя из этого, подъехать к мужчине домой, пока он не успел уйти на работу.

Однако ее планы едва не разрушил поступивший в семь утра на ее смартфон звонок.

— Кто бы это мог быть? — пробормотала Мирослава. Пошлепала ладонью по столику, нашла гаджет, включила связь: — Да.

— Хотите спросить, кому не спится? — донесся до нее смутно знакомый женский голос.

— Типа того…

— Не теребите свою память, это Марина Левашова. Я звоню вам из аэропорта. Я только что прилетела.

— Вы хотите, чтобы я вас встретила? — неуверенно спросила Мирослава.

— Ну что вы! — рассмеялась девушка. — Я оставляла здесь на стоянке свой автомобиль.

— Вы звоните, чтобы…

— Звоню сообщить, что я в городе, — перебила ее Марина. — Если вам срочно, то могу подъехать туда, куда скажете.

— Вам, наверное, нужно помыться, переодеться, немного отдохнуть? — спросила Мирослава.

— Желательно, — призналась Марина, — но не обязательно. Я девушка выносливая, как ломовая лошадь.

Мирослава не выдержала и рассмеялась. Потом сказала:

— Давайте перенесем нашу встречу на более позднее время?

— Давайте, — охотно согласилась Марина. — Тогда позвоните мне после обеда.

— Хорошо, — ответила Мирослава. Она была рада, что Марина Левашова приехала. Разговор с ней был необходим детективу для того, чтобы сложить все пазлы.

Тихонько, чтобы не потревожить кота, Мирослава отползла на край постели и опустила ноги на коврик. Через полчаса она, уже умытая и причесанная, завтракала с Морисом только что испеченными им оладьями.

Миндаугас, глядя на то, как Мирослава ест, всегда радовался, что она никогда не сидит на диете. Ест все, что он приготовит, и веса не набирает. Какой уж тут лишний вес при ее беспокойной работе. К тому же она не пропускает тренировок по карате, пусть они и не всегда длительные. Да и в саду ей работать приходится. Все-таки на их руках два немаленьких участка, Мирославин и ее брата Виктора, за которыми нужно ухаживать. Нанимать садовника Морис категорически отказывается, а все взвалить на него ей совесть не позволяет. Зато и ест все, что хочет, подытожил Морис свои размышления.

Мирослава тем временем, поблагодарив его за завтрак, уже выводила свой автомобиль из гаража.

До города и даже до дома, в котором жил бывший любовник Янины Гусинковой Константин Маркевич, она добралась без пробок.

Дверь подъезда по непонятной причине была распахнута настежь, и Мирославе не пришлось прибегать к предварительному общению с хозяином через домофон. Она пешком поднялась по лестнице и коснулась пальцем звонка, который тотчас залился бодрой трелью.

Дверь квартиры Мирославе открыли не сразу. Но все-таки открыли. На пороге стоял молодой босой мужчина с зубной щеткой в руках. Вся его одежда состояла из футболки цвета только что распускавшейся яблоневой листвы и семейных трусов. Именно трусы и привлекли внимание детектива. Вернее, гуляющие на них слоны. Слонов было несколько, все они замерли в разных позах и просто не могли не привлекать к себе внимание своим отличным, почти фотографическим изображением.

Судя по тому, что хозяин трусов пробурчал: «Трусы как трусы», — не она первая столь пристально к ним присматривалась.

— Простите, — обронила Мирослава и дружелюбно улыбнулась.

— Чего уж там, — махнул он рукой, свободной от зубной щетки, и спросил: — Вы по какому вопросу?

— По личному, — ответила Мирослава.

— Но разве мы знакомы? — Его лицо вытянулось от удивления.

— Нет, — ответила Мирослава, — но сейчас познакомимся. — И представилась: — Я частный детектив, Мирослава Волгина. А вы, насколько мне известно, Константин Иванович Маркевич.

— Да, Маркевич, — кивнул он. — И все-таки…

— Может быть, вы пригласите меня в квартиру? Или вы предпочитаете удовлетворять любопытство соседей?

— Проходите, — он нехотя отступил в прихожую, — но учтите, я собираюсь на работу.

— Я учту, — ответила Мирослава и пообещала: — Постараюсь занять у вас немного времени.

— Ладно, идите на кухню, это прямо по коридору. А я пока, так сказать, завершу свой туалет. — И он нырнул за дверь, за которой, как догадалась Мирослава, была ванная комната. Но дверь эта тотчас приоткрылась снова, из нее высунулась голова хозяина квартиры:

— Если вам не трудно, то поставьте чайник. Конфорка уже горит.

— Мне не трудно, — заверила его Мирослава и зашагала в указанном направлении.

На кухне она быстро сориентировалась, налила воды в абсолютно пустой чайник и поставила его на плиту.

Увидела лежавший на столе каравай хлеба и, проявив инициативу, нарезала половину аккуратными ломтиками. Вторую половину убрала в пакет. Оглядевшись по сторонам, она не обнаружила больше ничего, в чем бы она могла проявить свою хозяйственную деятельность.

Явившийся на кухню Константин успел натянуть на себя брюки.

— Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он, находясь еще в проеме двери.

— Да?

— Конечно! Убит пасынок Янины! И вы решили всех собак повесить на меня. Но у вас ничего не выйдет! Я не убивал мальчишку. А с Яниной мы уже больше не встречаемся.

— Значит, вы не отрицаете, что были любовником Янины Аркадьевны Гусинковой?

— Нет, конечно. Раз вы пришли ко мне, значит, вам все известно. Так зачем же тратить ваше и свое время.

— Разумно.

Он достал из холодильника сырную и колбасную нарезки, потом сливочное масло. Из шкафа вытащил джем и печенье и заварил чай. Мирослава с интересом наблюдала за его точными, выверенными движениями. Он не спросил ее, будет ли она вместе с ним чаевничать, просто налил заварку и во вторую чашку и пододвинул ее к ней.

— Садитесь, чего стоять-то.

— Спасибо, — ответила Мирослава.

— Вам сахара сколько? — спросил он.

— Нисколько, — ответила она.

Себе Константин положил целых три чайных ложки.

Мирослава чуть было не спросила его, а не слипнется ли. Но передумала и спросила о другом:

— Почему вы расстались с Яниной?

— Я не расставался с ней, — ответил мужчина. — Это она рассталась со мной.

— Она объяснила вам, почему так сделала?

— Да, — кивнул он. — Сказала, что беременна от мужа и не хочет его терять. Пасынка убили, и теперь у него есть только она и их будущий ребенок.

— Зачем же она встречалась с вами?

— Я тоже задал ей этот вопрос. А она ответила мне, что ей не хватало огня в отношениях с мужем.

— Теперь будет хватать?

— Об этом я тоже у нее спросил. Янина ответила, что теперь она переключится на материнство. Заодно напомнила мне, что я моложе ее на десять лет и строить со мной серьезные отношения не имеет смысла.

— А вы?

— Что я? Расстроился, конечно, но не лезть же на рожон. Если она так решила, то пусть так оно и будет.

— Константин Иванович, где вы были… — Мирослава назвала время смерти Павла Гусинкова.

— Где я мог быть в это время? — удивился мужчина. — Дома я был. Спал.

— Кто это может подтвердить?

— Никто, — честно ответил он.

— Значит, алиби у вас нет?

— Выходит, что нет. — Константин неожиданно задумался, а потом воскликнул: — Меня же соседи разбудили!

— В смысле?

— Понимаете, мои соседи начали ссориться.

— Ночью?

— Да, ночью! Скорее всего, глава семейства опять пришел на бровях или соседка обнаружила на воротничке его рубашки пятно не от своей губной помады.

— Вы проснулись от их крика?

— Скорее от пения, — несколько смущенно признался мужчина.

— Они что, когда ссорятся, поют? — не поверила своим ушам детектив.

— Понимаете, соседка, перед тем как начать скандалить, разминается, настраивает себя на нужный лад и громко поет, почти кричит: «Смело, товарищи, в ногу!» Или: «Тореадор, смелее в бой!»

Мирослава не смогла сдержать улыбку и спросила:

— Как зовут соседей?

— Не поверите, — вздохнул Маркевич, — Сидоровы они! Мария Ивановна и Макар Петрович.

— В какой квартире они живут?

— Номер квартиры я не знаю, не просчитал. Но за стенкой, только подъезд другой.

— Так себе алиби, — проговорила Мирослава, — хлипкое.

— Я и сам понимаю, — мужчина развел руками, — но другого алиби у меня нет.

Выпив чай, предложенный ей Константином, и отказавшись от бутербродов, Мирослава покинула его квартиру.

На всякий случай она записала то, что ей рассказал Маркевич. Если кто и будет разбираться с ним, то Наполеонов, решила она. Но была почти уверена в том, что алиби Константину Ивановичу Маркевичу не потребуется.

Домой Мирослава не поехала. Ей неожиданно пришло в голову, что она давненько не виделась со своей подругой Люсей, Людмилой Стефанович.

Когда-то все они — Волгины, Наполеоновы и Стефановичи — долгое время жили в одном дворе. Детьми Мирослава, Витя, Шура и Люся были неразлучной четверкой. Учились они не просто в одной школе, но и в одном классе. Вместе после школы играли во дворе и вместе с родителями Люси, мамой Шуры, бабушкой, дедушкой и тетками Мирославы отправлялись на отдых. Но повзрослев, поступили в разные вузы, только Шура с Мирославой и в институте учились вместе. Окончив вуз, стали работать следователями. Двоюродный брат Мирославы, Виктор Романенко, пошел по стопам своего отца, стал военным.

Люся, с детства обожавшая машины, вместе с отцом открыла автосервис. Сначала он был небольшим, но постепенно разросся. Пригодились энтузиазм Люси и ее умение правильно выстроить развитие бизнеса. И, конечно, опыт ее отца, Павла Степановича, практически всю свою жизнь проработавшего механиком.

Жить в старом дворе остались только Шура Наполеонов с матерью Софьей Марковной и родители Люси, отец Павел Степанович и мать Анна Федоровна, симпатичная блондинка приятной полноты.

Мирослава переехала жить в коттеджный поселок. Ее тетя, Виктория Волгина, известная писательница, вместе с мужем поселилась в другом поселке. Вторая тетя, Зоя, мать Виктора, купила себе квартиру в Старом городе, но в новом доме. Людмила Стефанович купила себе аж двухуровневую квартиру. Время от времени зазывала к себе родителей. Но они соглашались приезжать только в гости, предпочитая жить в своем старом, насиженном гнезде. Обитать вместе с дочерью, пусть и в роскошной квартире, они не согласились бы ни за что на свете, ибо Люся вела насыщенную личную жизнь. Например, Мирослава, которую Люся держала в курсе своих любовных перемен, по телефону часто путалась в именах ее очередных ухажеров, хотя и имела хорошую память.

Подъехав к автосервису, Мирослава заметила подругу, которая прохаживалась по двору. Вскоре она поняла, что Люся не так просто прохаживается, а поливает из лейки многочисленные клумбы с разноцветными петуниями. Мирослава посигналила. Люся повернулась и, узнав «Волгу» Мирославы, весело закричала:

— Славка! — И потом на весь двор: — Папа! Мирослава приехала! — При этом она так взмахнула своей медной гривой, что пряди ее волос взметнулись под лучами солнца, как языки пламени.

Из окна своего офиса высунулся отец Люси и закричал не менее зычно:

— Доча! Веди гостью сюда!

Людмила, изображая из себя покорную дочь, едва дождалась, пока Мирослава выберется из салона автомобиля, схватила ее за руку и поволокла к двери.

Контора Стефановича была стилизована под его любимый гараж.

Отец Люси развел руки и пошел навстречу:

— Мирославушка! — Он обнял ее, потом слегка отстранился и, потеребив свои пышные пшеничные усы, проговорил: — Как ты выросла за то время, что мы с тобой не виделись.

— Павел Степанович! — рассмеялась Мирослава.

— Ладно, идемте к столу, — велел он.

А на столе уже дымился горячий чай в пивных кружках и лежала гора конфет «Мишка косолапый».

«Все как в детстве», — с легкой ностальгией подумала Мирослава. Она не заметила, как пролетело время за общением с дорогими ей людьми, и удивилась, когда старые часы с кукушкой сообщили, что уже два часа пополудни. «Ого», — подумала Мирослава. И тут зазвенел ее смартфон.

Звонила Марина Левашова. Когда Мирослава включила связь, девушка сказала:

— Я созрела для беседы. Давайте встретимся в три часа в кафе «Жемчужина», — предложила Марина. — Там хорошая кухня и Волга рядом. То есть сможем совместить приятное с полезным.

— Хорошо, — согласилась Мирослава. — Постараюсь приехать к трем, если не попаду в пробку.

— Ничего страшного, — отозвалась Левашова, — если что, я подожду вас.

— Договорились. — Мирослава отключилась и виновато посмотрела на своих друзей.

Те поняли ее без слов.

— Труба зовет! — хмыкнула Люся.

— Надо так надо, — кивнул Павел Степанович, тщательно скрывая сожаление. — Но ты не забывай нас, заезжай почаще. И домой к нам приезжай, мы с Аней, Анной Федоровной, — поправился он, — всегда тебе рады. И Мориса своего привози.

— Мориса она, как властолюбивый шах юную красавицу жену, скрывает от посторонних глаз, — пошутила Люся.

— Не от чужих, а конкретно от твоих, — покачал головой Стефанович и неодобрительно посмотрел на дочь.

— Па! Ну ладно, пошутить уже нельзя, — отговорилась та.

Оба они вышли провожать Мирославу. Она уже тронула автомобиль с места, а они все стояли и смотрели ей вслед.

* * *

Оставив машину на верхней стоянке, Мирослава спустилась по мраморным ступеням, обсаженным с обеих сторон нежно пахнущими петуниями, душистым табаком и бархотками.

Возле входа в кафе находился небольшой фонтан, в его чаше тихо плескалась вода. Газон устилал белый и розовый алиссум, разливающий на солнце сильный медовый аромат.

Мирослава не опоздала. Когда она приехала, было без десяти три. Но Марина Левашова уже была здесь. Мирослава, хотя видела ее только в интернете, сразу узнала Левашову в девушке, стоявшей возле фонтана.

— Марина, — позвала она тихо.

Девушка посмотрела прямо на детектива, потом спросила:

— Мирослава?

Не дожидаясь ответа, Марина пошла детективу навстречу.

Они выбрали столик у окна, из которого были видны движущиеся по реке теплоходы и далеко, в начинающей едва заметно темнеть дымке, очертания Жигулей.

Обе девушки заказали шейки раков, мороженое и безалкогольный коктейль.

— О чем вы хотели поговорить со мной? — первой заговорила Марина, потягивая напиток через трубочку.

— О Павле Гусинкове. Вернее, о его убийстве.

— Так я и знала, — вздохнула девушка и напомнила: — Но меня ведь здесь не было.

— Я знаю, — обронила Мирослава. — Вы встречались с его приятелем Борисом Куренковым.

— Да, я встречалась с этим козлом! — резче, чем следовало бы, ответила Левашова. — Но ведь это не преступление. — В ее голосе прозвучал вызов.

— Нет, конечно, — ответила Мирослава. — Просто говорят, что вы с ним не очень хорошо расстались.

— Кто говорит? — спросила Марина с явным пренебрежением в голосе.

— Люди добрые, — улыбнулась Мирослава.

— Люди недобрые, — скривив губы, поправила Марина. — Сплетники. Но на этот раз они правы. Мы с Борисом расстались плохо. Я едва не пристрелила его, как зайца!

— И за что же? — спросила детектив.

Левашова пристально посмотрела на нее, потом, видимо решив быть откровенной, кивнула головой. Мирослава догадалась, что этот кивок девушка, скорее всего, предназначала самой себе.

— Сначала у нас с Борисом все складывалось просто отлично, и я даже стала строить относительно него серьезные планы. Я была уверена, что он тоже неровно ко мне дышит и в будущем собирается сделать мне предложение, — сказала Марина и замолчала.

— Что-то пошло не так? — осторожно спросила Мирослава.

— Не так было с самого начала, просто я этого не поняла, — ответила Левашова. И, видя вопросительный взгляд Мирославы, продолжила: — Короче, у Бориса был охотничий домик, и он предложил мне провести там выходные. На природе, вдвоем, романтика и все такое. Ну, вы понимаете?

Мирославу никто никогда не приглашал в охотничий домик, но она на всякий случай утвердительно кивнула.

— Я, вся из себя счастливая, приезжаю на своей «Кие» ближе к вечеру в этот домик. Глухомань! Но дорога туда оказалась накатанной и прямой. Вокруг красота неописуемая! Борис встречает меня. На улице уже мангал с шашлыками. Поляна накрыта. Фрукты, нарезка, бутылки с дорогим вином. Я еще подумала, не многовато ли на двоих.

Мы немного посидели на улице, то да се, выпили немного вина. Боря говорит: пошли в домике отдохнем — и так заговорщицки мне подмигивает. Ну я уже слегка размякла, разомлела и как бы не возражаю против более тесного общения. Заходим мы в домик. И тут меня как молнией шарахнуло! В комнате еще два незнакомых мне парня. И оба лыбятся так нагло, что я все поняла. А тут еще Борька ко мне руки тянет, мол, чего ломаешься. Но я девушка не робкого десятка, Борьке между ног от всей души вдарила. Он пополам согнулся. Я схватила ружье со стены и давай палить по углам. Парни все на пол, голову руками закрыли, вопят: «Не стреляй, дура! Мы пошутить хотели!»

— И что дальше?

— Дальше я вылетела из домика, запрыгнула в свою «Кию» — и в город.

— Откуда на стене ружье? Борис охотник?

— Какой там! Если только за девками! — в сердцах вырвалось у Марины. — Я же вам говорю, домик от деда, тот охоту любил. Ружье старое так и осталось висеть для антуража.

— Борис пытался вам все это потом как-то объяснить?

— А как же, — усмехнулась Марина, — пытался! Козлина безрогая, — презрительно процедила девушка. — Лебезил передо мною. Ты, Мариночка, все не так поняла. Это был невинный розыгрыш. Как же, розыгрыш! Но я ему русским языком сказала: еще раз подойдешь ко мне — пристрелю.

— Павел Гусинков был тогда в охотничьем домике?

— Павла не было, — твердо ответила Левашова. — Их, кроме Борьки, было двое. Но сами понимаете! Для меня не было особой разницы, двое — трое. Главное, он был не один!

— И что, Борис вам поверил и оставил вас в покое? — спросила Мирослава.

— А вы не заметили, — усмехнулась Марина, — что мужчины по сути своей весьма доверчивые существа. — Она рассмеялась.

— Есть такое, — кивнула Мирослава.

Девушки посидели еще немного, молча. Каждая думала о своем. Потом разъехались.

Вечером Мирослава оповестила Мориса:

— Я завтра еду к Шуре.

— Не думаю, что он обрадуется, — пошутил Миндаугас.

— Меня это не волнует, — отрезала Мирослава. — У меня накопились к нему вопросы.

— Тогда конечно, — отозвался Морис.