Прибравшись на кухне, детективы отправились в кабинет Мирославы, где и занялись изучением собранного детективом Прокофьевым по заказу Павла Гусинкова компромата на мачеху.

Через некоторое время Морис проговорил:

— Янина Аркадьевна попалась. Пасынок, получив эти документы, мог ее шантажировать. Значит, у нее был мотив.

— Ничего это не значит, — отмахнулась Мирослава. — Павел компромат получить не успел, и мачехе ничего не было известно о его намерениях.

— А если он проговорился? — предположил Миндаугас.

— Если бы да кабы, — передразнила его Мирослава. — Ты обратил внимание на то, что Янина не встречалась с любовником после гибели пасынка?

— Обратил. И как вы думаете почему?

— Наверное, из-за того, что муж попал в больницу. Она поняла, что если потеряет его, то не справится с бизнесом. И потом, Гусинков Геннадий Ипполитович еще не стар. Да и мужчина он не только умный, но и видный.

— Может быть, вы и правы, — не стал спорить Морис. И спросил: — Что вы собираетесь делать с этими бумажками?

— Пока не решила. Сначала хочу поговорить с Яниной Аркадьевной начистоту.

— Думаете, получится? — усмехнулся Морис.

— Думаю, что да, — серьезно ответила Мирослава.

— Что ж, хозяйка детективного агентства у нас вы, и вы принимаете решения, — развел он руками.

— Вот только не нужно строить из себя бедного родственника, — усмехнулась она.

— Никто и не строит.

* * *

Проснувшись на следующий день раньше обычного, Мирослава, не выбираясь из постели, нащупала на столике свой смартфон и взяла его в руки. На память детектив не жаловалась, поэтому и номер телефона Янины Гусинковой она помнила наизусть.

Звонок, разбудивший Янину Аркадьевну, прозвучал, когда за окном, занавешенным плотной портьерой, только начинала разгораться заря. Не открывая глаз, женщина нашла телефон и, включив связь, спросила сонным голосом:

— Кто это? Что еще случилось?

— Пока ничего больше не случилось, — ответил ей голос Мирославы, который почему-то показался перепуганной Янине зловещим.

— Вы не сказали, кто вы, — дрожащим голосом напомнила она.

— Я Мирослава Волгина, детектив.

— Ах, вас нанял мой муж, он мне вчера сказал об этом, — облегченно вырвалось у женщины. — Вы так напугали меня, что у меня упало сердце.

— Извините, пугать я вас не хотела.

— Но почему вы звоните мне? — снова забеспокоилась Янина Аркадьевна.

— Ваш муж рядом с вами?

— Почему вы спрашиваете об этом? — насторожилась Гусинкова.

— Чтобы узнать, можете ли вы говорить свободно, если же вы не одна…

— Одна я, одна, — поторопилась ответить женщина. — Муж спит в другой комнате.

— Хорошо. Янина Аркадьевна, нам необходимо с вами встретиться.

— Наверное, мне лучше позвать мужа, — пробормотала Гусинкова.

— Можете позвать, — разрешила Мирослава, — но в ваших интересах не делать этого.

— Почему?

— Вам знаком некий Константин Иванович Маркевич?

— Вы вы хотите шантажировать меня? — пролепетала Янина Аркадьевна, натягивая до горла простыню.

Мирослава видеть этого не могла, но по голосу женщины догадалась, что та умирает от страха.

— Янина Аркадьевна, встряхнитесь, — строго сказала она, — и назначьте место и время встречи.

— «Старая мельница», кофейня, сегодня в одиннадцать утра, — прошептала Гусинкова.

— Думаю, что нам лучше встретиться возле кофейни.

— Наверное.

— Я буду на серой «Волге», — сказала детектив.

— А я на белой «Фиесте», — тихо отозвалась Гусинкова.

— Договорились, — подвела черту под их разговором Мирослава и отключилась.

А Янина Гусинкова упала на подушку вниз лицом и горько разрыдалась. Через некоторое время она успокоилась и пошла умываться. Янина Аркадьевна не знала, чего ей ждать от детектива, работающего на ее мужа, но на встречу она решила явиться во всеоружии, то есть спокойной и уверенной в себе.

Мирослава приехала к месту встречи, когда часы на музейной башне напротив кофейни показывали без двадцати одиннадцать.

Поначалу она ждала спокойно, но когда до назначенной встречи осталось две минуты, она позвонила Гусинковой. Ждать опаздывающую даму часами, как влюбленный кавалер, она не собиралась.

— Я уже подъезжаю, — сразу ответила Янина Аркадьевна, не дожидаясь вопроса детектива, — попала в небольшую пробку.

— Хорошо, — коротко бросила Мирослава.

Янина невольно вздрогнула. Ей показалось, что это короткое слово угодило в нее, как камень в приблудную кошку. И она, представив ковыляющее на трех лапах животное, стала ругать себя за то, что не выехала из дома раньше.

Янине Аркадьевне было невдомек, что ни на кошку, да и ни на какое другое животное, у Мирославы рука бы не поднялась. Это еще в ранней юности заметил Шура Наполеонов и при случае подшучивал: «Если Мирослава и способна кому-нибудь намылить шею, то только царю природы — человеку. Все остальные могут быть спокойны».

— А если однажды на нее нападет лев? — неосторожно спросил как-то Морис.

— Ты встречал когда-нибудь льва, выжившего из ума? — ответил вопросом на вопрос Шура.

— Нет, — растерянно протянул тот. Он вообще видел льва только по телевизору и в зоопарке.

— Ну вот видишь, — обрадовался Наполеонов, — лев — умное животное, и, значит, Мирославу он обойдет стороной.

Морис хмыкнул, понимая, что дальше спорить с Наполеоновым бессмысленно.

Белая «Фиеста» въехала на стоянку через пять минут после того, как часы на музейной башне отсчитали своим старинным боем одиннадцать часов. Женщина торопливо выбралась из салона и, забыв поставить автомобиль на сигнализацию, на подгибающихся в коленях ногах кинулась к девушке, стоявшей возле серой «Волги».

— Простите, — задыхаясь, сказала она.

— Прощаю, — ответила Мирослава и напомнила: — Вы забыли закрыть машину.

— Ах да, — спохватилась Гусинкова и кинулась обратно к «Фиесте».

Прошло еще пять минут, прежде чем они поднялись на крыльцо кофейни и вошли внутрь.

Мирослава догадывалась, почему Янина Гусинкова выбрала местом встречи «Старую мельницу». В кофейне царил полумрак, лица собеседников не находились под постоянными взглядами друг друга. На столиках горели свечи, казалось, что нарисованные на стенах языки огня медленно колыхались. На самом деле иллюзию движения пламени создавала искусно запрятанная подсветка.

Мирослава предоставила Янине выбрать место для их беседы на свое усмотрение. И Гусинкова облюбовала столик недалеко от двери.

Женщина заказала кекс с начинкой из чернослива, хрустящее ореховое печенье и кофе.

Мирослава сказала выжидающе посмотревшему на нее официанту:

— Мне то же самое.

Детектив не была любительницей кофе, она предпочитала чай. Но на этот раз Мирослава решила, что чем больше мелочей будет их объединять, тем легче пойдет разговор. Вскоре она убедилась в том, что поступила правильно.

— Вы тоже любите кофе? — спросила Янина, глаза ее при этом блеснули, и в них промелькнула первая тень доверия.

Мирослава дружелюбно улыбнулась в ответ и неопределенно повела плечами.

— Я без кофе и дня не могу прожить, — поведала ей Янина Аркадьевна с еще большим доверием.

— Я вас понимаю, — обронила Мирослава. И она на самом деле понимала собеседницу. Сама она не могла обходиться без чая, так что любовь визави к кофе воспринималась ею как само собой разумеющееся.

— Зачем вы меня позвали? — набравшись смелости, спросила женщина.

— Янина Аркадьевна, — ответила Мирослава, — я не буду ходить вокруг да около, спрошу прямо.

— Спрашивайте.

— Вы беременны?

— Откуда вы знаете? — Глаза женщины широко распахнулись.

Знать этого наверняка Мирослава, конечно, не могла. Но она помнила о том, что Морису пришлось «сопровождать» Янину Гусинкову в женскую консультацию, плюс к этому она перестала поддерживать отношения с любовником. Сложив два и два, Мирослава сделала предположение. Но она хотела знать наверняка.

Янина выдержала паузу, после чего кивнула.

— Ваш ребенок — от мужа? — спросила Мирослава.

Женщина снова кивнула.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно, — твердо ответила женщина.

— Прекрасно, — одобрила Мирослава. — А теперь я расскажу вам то, о чем вы, скорее всего, не догадываетесь.

Янина заметно напряглась, приготовившись, по-видимому, услышать вещи неприятные для себя. Собственно, так оно и было.

— Ваш покойный пасынок, — начала Мирослава, — нанял детектива, который за вами следил некоторое время.

— И видел меня с… — перебила Янина и тут же замолчала, прижав руку к горлу так, словно ее что-то душило.

— Да, — сказала Мирослава. — Детектив зафиксировал ваши приезды к Константину Ивановичу Маркевичу. Ваши походы с ним в рестораны, театры и прочие места. — Мирославе хотелось сказать Янине Аркадьевне, что она была крайне неосмотрительна в своих походах налево. Но воздержалась, так как не видела смысла в запоздалых советах. После драки, как говорится, руками не машут.

— А где? — спросила Гусинкова.

— Что — где?

— Все это. Павел успел забрать? — Голос Янины задрожал.

— Нет, ваш пасынок не успел забрать собранный на вас детективом компромат, — ровным голосом ответила Мирослава.

— Он отдаст его теперь моему мужу?

— Ваш муж ничего не знает ни о детективе, ни о ваших изменах.

— А как же узнали вы?

— В этом и заключается моя работа — узнавать то, что неведомо другим.

— А где сейчас эти материалы? — робко спросила женщина.

— У меня. Я их выкупила у детектива, нанятого вашим пасынком.

— И теперь отдадите их моему мужу? — спросила Янина голосом, близким к истерике, и снова схватилась за горло.

— У меня нет намерения вгонять вашего мужа в гроб, — холодно проговорила детектив. — После смерти сына он может не пережить измены жены. — Мирослава в упор посмотрела на Гусинкову, лицо которой пряталось в неверном колыхании освещения кофейни, но обладающей острым зрением Мирославе это не мешало видеть все происходящие на нем изменения.

— Тогда что же? — Гусинкова жадно схватила ртом воздух.

— Я отдам их вам. Разумеется, вы возместите мне деньги, которые я заплатила детективу.

— Да, — поспешно кивнула женщина и спросила: — Сколько?

Мирослава положила на столик перед Яниной Аркадьевной счет, полученный от детектива Прокофьева, и добавила:

— Наличными.

Гусинкова полезла в свою сумку.

— Янина Аркадьевна, — усмехнулась Мирослава, — документы я передам вам не здесь.

— А где же? — растерянно спросила Янина.

— В машине. Там же вы отдадите мне деньги.

— Я… я поняла, — закивала мачеха Павла Гусинкова.

Мирослава подозвала официанта и оплатила счет. То же самое сделала Гусинкова. Они обе вышли из кофейни и переместились в машину Мирославы.

После того как обмен был совершен, Гусинкова взялась за ручку двери, но помедлила.

— Что-то еще? — спросила Мирослава.

— Да… — Гусинкова залилась румянцем и промямлила: — А сколько я должна вам за работу?

— Вы имеете в виду возврат документов? — уточнила Мирослава.

— Да.

— Нисколько. Будем считать это жестом моей доброй воли.

— По отношению ко мне? — спросила женщина.

— По отношению к вашему будущему ребенку, — ответила Мирослава. — Не хочу, чтобы жизнь пошла наперекосяк у человека, который еще и родиться не успел.

— Я все поняла, — сказала Гусинкова. — Я вам обещаю, что буду хорошей матерью.

— И женой, — подсказала ей детектив.

— И женой, — послушно повторила Янина Аркадьевна. — Спасибо. — После этого она наконец выбралась из машины Мирославы и направилась к своей «Фиесте».

Домой детектив вернулась в хорошем настроении.

— Как прошла беседа с Яниной Аркадьевной? — спросил ее Морис.

— Хорошо прошла, — ответила Мирослава и добавила: — Я отдала ей компромат, собранный на нее Прокофьевым.

— Просто так взяли и отдали? — с некоторым недоумением спросил Морис.

— Не просто так, конечно, — с едва уловимой толикой резкости ответила Мирослава. И пояснила: — Я взяла с нее деньги, которые мне пришлось заплатить детективу.

— Мне казалось, что мы работаем на Геннадия Гусинкова, а не на его жену, — проговорил Морис с расстановкой.

— Так и есть, — ответила Мирослава.

— Однако вы покрываете измену его жены.

— Разве Гусинков просил нас найти доказательства неверности его жены? — удивленно спросила Мирослава.

— Нет, но… — запнулся он.

— Никаких «но»! Гусинков заплатил нам за то, чтобы мы нашли убийцу его сына. Ты же предлагаешь нам поработать киллерами и убить заказчика.

— Не понял, — Морис широко распахнул свои светло-голубые глаза.

— Если Гусинков узнает, что жена ему изменяет, — сказала Мирослава, — переживет ли он это после гибели сына и перенесенного сердечного приступа?

— Наверное, нет, — вынужден был согласиться Морис и, подумав, добавил: — Я бы и сам не хотел знать о неверности своей девушки.

— У тебя есть девушка? — сделала вид, что удивилась, Мирослава.

— Как сказать, — отозвался он уклончиво и отвернулся к окну.

— В таком случае я советую тебе поменять девушку, — усмехнулась Мирослава. — С твоими достоинствами можно легко найти такую преданную, как Пенелопа.

— Нет уж, — ответил он, — пусть будет неверная, но любимая, чем Пенелопа, до верности которой мне нет никакого дела.

Мирослава в ответ только пожала плечами.

Минуту спустя сказала:

— Алиби Маркевича все равно нужно проверить.

— Зачем ему убивать пасынка своей любовницы?

— Например, чтобы не путался под ногами.

— В смысле? — удивился Морис.

— В том смысле, что пасынок мог не ограничиться шантажом матери, но и решил потрясти денежки из ее любовника.

— Но Павел еще не успел получить материалы от детектива! — напомнил Морис.

— Он мог проявить нетерпение и сам проследить за мачехой и вычислить ее любовника.

— Нанимать детектива, платить ему деньги — и самому выполнять его работу? — недоверчиво проговорил Морис.

— Всякое бывает, — ответила Мирослава.

Морису ничего не оставалось, как согласиться с ней. Он уже знал, что Мирослава отрабатывает все, даже самые шаткие, версии. Были на его памяти случаи, когда именно они, казалось бы самые невероятные и откровенно тупиковые, оказывались верными и приводили к раскрытию дела и поимке преступника.

Он только и спросил:

— Кто будет с ним говорить?

— Я, — безмятежно отозвалась Мирослава.