Прошло пять дней. Наполеонов позвонил в агентство поздно вечером и сразу набросился на взявшего трубку городского телефона Мориса:

— Где шляется твоя работодательница?

— Нигде она не шляется, — ответил Морис безмятежно. — Мы только что поужинали, домываем посуду.

— Если она нигде не шляется, то почему молчит ее телефон?!

— Разрядился, наверное, — спокойно ответил Морис.

— Позови ее к трубке! И побыстрее! — распорядился Шура.

— Вас к телефону, — обратился Морис к Мирославе.

— И кто меня там домогается?

— Могли бы и догадаться, — усмехнулся Миндаугас.

— Шура?

— Он самый.

Мирослава подошла к телефону и проговорила:

— Шурочка?

— Ну!

— Я рада тебя слышать. Но чего так поздно?

— Поговорил я с Метелкиной! — чуть ли не прокричал Наполеонов в трубку.

— Отлично, — похвалила Мирослава.

— Отлично! — передразнил он ее. — Я ноги отбил, разыскивая других девах!

— Каких девах? — не сразу поняла Мирослава.

— Эскортниц!

— С ними ты тоже поговорил?

— Естественно!

— И что они тебе сказали?

— Сначала Метелкина рассказала, какая у них с Борей была любовь, потом о том, что они ездили в охотничий домик, доставшийся отцу Куренкова от его отца. Куренков-старший туда не ездил, и сынок свил в нем гнездо разврата! — прорычал Наполеонов.

— Ты не мог бы выражаться конкретнее? — попросила Мирослава.

— Мог бы! Метелкина сказала, что там был не только Куренков, но и Лаптев. И ей это нравилось!

— Догадываюсь, что именно, — сказала Мирослава.

— Ты у нас всегда была догадливой девушкой, — ехидно похвалил ее Наполеонов.

— Эскортниц Куренков тоже туда возил?

— Да! Они соглашались за дополнительную и немалую плату! И догадайся, кто там еще бывал!

— Павел Гусинков, — выдохнула Мирослава.

— Точно! Хотя и нечасто.

— Шура, эта информация может быть важной, — сказала детектив.

— Ты так думаешь? — с сомнением произнес Наполеонов. — Я, например, не знаю, куда ее можно присобачить.

— Я пока тоже, — утешила она его. — Но впоследствии мы с тобой непременно сообразим, как ей распорядиться.

— Ты думаешь? — устало спросил Наполеонов.

— Непременно, — заверила она его. — А пока ложись спать, я слышу, что ты еле языком ворочаешь.

— Устал как собака, — признался он.

— Спокойной ночи, милый.

— Спокойной ночи, сестренка, — снизошел Шура до нежного обращения к подруге, которую он на самом деле любил как родную сестру.

— Шура сообщил что-то интересное? — спросил Морис, когда Мирослава положила трубку.

— В общем-то, да, — ответила она, — но для полной уверенности мне нужно поговорить с Мариной Левашовой.

— За чем же дело стало?

— За тем, что она все еще не приехала из своего Таиланда.

— Таиланд не ее, — улыбнулся он.

— Морис! Лучше не поправляй меня!

— Не буду, — поторопился согласиться он.

— И еще вот что… — Мирослава задумалась.

— Что? — тихо спросил он.

— Ты завтра никуда не едешь.

— Почему?

— Потому что мне надоело готовить! — отрезала она.

— Только и всего?

— Ты сам знаешь, что нет. Твои дежурства возле дома Гусинковых ничего не дают.

— Как это не дают? — сделал вид, что удивился, он.

— Скажи на милость, что они тебе дали?

— Они значительно расширили мой кругозор!

— В смысле? — на этот раз искренне удивилась Мирослава.

— Ну как же?! — воскликнул Морис. — Я узнал адреса самых классных салонов красоты, парикмахерских, бутиков! У меня были многочасовые экскурсии по супермаркетам. Я даже послонялся возле дверей частной женской клиники.

— С чем тебя и поздравляю! — фыркнула она. — Но у нас нет времени ждать, пока Янина Гусинкова выведет нас на след своего любовника. Если он у нее все еще имеется, — добавила она.

— И что вы собираетесь делать? — спросил Морис.

— Поговорить с частным детективом, к которому обращался Павел Гусинков.

— Он может не сдать вам своего клиента, — проговорил Морис.

— Клиента больше нет, — ответила Мирослава.

— Но он был и заплатил деньги.

— Я почти уверена, что детектив получил только аванс. Остальную сумму Гусинков должен был ему отдать при получении компромата на мачеху. Но не отдал.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что, судя по раскладу во времени, он просто не успел этого сделать.

— А в том, что детектив успел выполнить свою работу, вы уверены?

— Почти уверена.

— Но даже если детектив выполнил свою работу, он может не захотеть передавать ее результаты другому детективу.

— Почему же это? — спросила Мирослава.

— Чтобы не посадить темное жирное пятно на свою репутацию.

— Ах, Морис, — рассмеялась Мирослава, — далеко не все детективы так щепетильны, как ты о них думаешь.

— И все-таки, — возразил он.

— Я предложу ему сделку.

— Какую?

— Я выкупаю у него компромат и даю ему слово, что не буду использовать его в целях шантажа и причинения неприятностей кому-либо.

— И он вам поверит? — недоверчиво усмехнулся Морис.

— Поверит.

— Почему?

— Потому что о моей репутации в узкой среде профессионалов наслышаны все. В крайнем случае он имеет возможность расспросить обо мне у тех, кто осведомлен.

— Что ж, допустим. Но что вы будете делать, если он все-таки окажется упертым?

— Тогда, — вздохнула Мирослава, — я познакомлю его со следователем Наполеоновым.

— Навряд ли любого частного детектива, кроме вас, конечно, — усмехнулся Морис, — может обрадовать такая перспектива.

— Вот и я так же думаю, — согласилась Мирослава.

* * *

Сразу после завтрака Морис взялся за поливку сада. В голове у него тем временем зрели грандиозные планы по приготовлению обеда и ужина. За то время, пока он выполнял работу ищейки, Морис успел соскучиться по полноценной еде. Мирославы хватало только на то, чтобы сварить картошку, отварить макароны, зажарить заранее сделанные им котлеты и нарезать салат. Хотя нет! Он явно несправедлив по отношению к ее кулинарным способностям! Ведь она однажды даже удосужилась сварить курицу! Они ели ее два дня на завтрак и на ужин. В обед оба перекусывали чем придется. И это весьма огорчало Мориса.

«Теперь же все, — думал он, — входит в привычную колею». Придется только больше времени затратить на документацию, так как пока он занимался слежкой, никто к ней не притрагивался. Это была его работа, включая, конечно, и бухгалтерию.

Мирослава уехала из дома в семь часов утра.

Частного детектива Леонида Егоровича Прокофьева о своем визите телефонным звонком заранее она не предупреждала. Хотела застать его врасплох.

Что сделали они с Морисом заранее, так это тщательно изучили все найденное о Леониде Егоровиче Прокофьеве в Сети. Частные детективы узкой специализации, к которой относился Прокофьев, как правило, не шифруются. Нет смысла. Наоборот, известность притягивает к ним клиентов. Вот и Леонид Прокофьев, специализирующийся на слежке за неверными супругами, был в Сети, что называется, у всех на виду.

Позвонить Прокофьеву Мирослава все-таки позвонила, но тогда, когда уже стояла возле дверей его детективного агентства.

Трубку мужчина взял сразу:

— Прокофьев слушает.

— Здравствуйте Леонид Егорович, у меня к вам очень деликатное дело, — проговорила Мирослава вкрадчиво.

— С другими делами ко мне никто и не приходит, — ответил он.

Мирослава догадалась, что он усмехается, и притворно смущенно вздохнула в трубку.

— Приезжайте, — сказал Прокофьев. — Вы где сейчас?

— Собственно, я уже приехала, — ответила Мирослава, — и стою на лестничной площадке возле вашей двери.

— Какого черта! — воскликнул он.

Через пару минут дверь квартиры резко распахнулась. На пороге стоял кряжистый мужчина лет сорока от роду.

— Что за шутки? — спросил он, грозно сдвинув брови.

«Ой, боюсь, боюсь», — подумала про себя Мирослава с иронией, вслух же ответила:

— Какие уж тут шутки, нам с вами, Леонид Егорович, нужно поговорить.

— Кто вам дал мой адрес?

— Люди добрые.

— Думаю, что мне с вами разговаривать не о чем. Кто вы вообще такая?

Мирослава развернула перед ним удостоверение.

— О, коллега, — усмехнулся он. — И о чем же вам надо со мной поговорить?

— Может быть, вы все-таки пропустите меня в свою контору? — ровным голосом проговорила Мирослава. — Разговор нам предстоит серьезный, и нужен он не только мне, но и вам.

К этому времени Прокофьев вспомнил все, что он слышал о детективе Мирославе Волгиной. И инстинктивно почувствовал, что дело пахнет керосином, так как она занималась только раскрытием убийств.

Он пропустил ее в свое агентство, предложил сесть и спросил:

— Убили кого-то из моих клиентов?

— Думаю, да.

— Кого?

— Павла Гусинкова.

Прокофьев присвистнул, и у него непроизвольно вырвалось:

— Как не вовремя его пристукнули! Я выполнил всю работу, а получил только аванс! Что же теперь делать? — Он перевел взгляд на Мирославу.

— Во всяком случае, не шантажировать собранными материалами Янину Аркадьевну Гусинкову. — Едва заметная улыбка скользнула по губам Мирославы и тотчас исчезла.

— Предлагаете сдать их в полицию? — хмыкнул детектив.

Мирослава прекрасно знала, что в полицию Прокофьев не сунется, поэтому сказала:

— Предлагаю вам отдать их мне.

— Но… — начал было он.

— Я заплачу вам за них, — перебила его Мирослава. — Предъявите мне счет, приготовленный вами для Павла Гусинкова.

Прокофьев в нерешительности почесал в затылке, потом все-таки встал, повернулся к Мирославе спиной, открыл свой сейф, достал тонкую папку с документами и, вернувшись к столу, положил их перед Мирославой.

— Здесь все? — спросила она.

Прокофьев кивнул.

— Леонид Егорович, я не хочу вас стращать, — медленно проговорила Мирослава, — но вы ведь догадываетесь, кто те добрые люди, что дали мне ваш адрес?

Уголок его рта дрогнул. Конечно, он об этом догадался сразу, как только узнал, кто она. Детективы, раскрывающие убийства, всегда работают в тесной связке с полицией, как и требует того закон.

— Можете не сомневаться, — ответил Прокофьев, — ни копий, ни флешек по этому делу у меня не осталось. Порукой тому не только моя порядочность, но и мое нежелание иметь дело с вашими дружками из полиции.

— Вы успокоили меня, — улыбнулась Мирослава. — А теперь счет.

Он положил перед ней подробный отчет и счет. Она внимательно просмотрела все записи и цифры. Кивнула:

— Я готова оплатить его.

— Если можно, наличными, пожалуйста, — поспешно проговорил он.

— Почему бы и нет, — заговорщицки подмигнула она ему. Мирослава уже дошла до двери, когда Прокофьев догнал ее и спросил слегка заискивающим голосом:

— Надеюсь, мы останемся друзьями?

— Коллегами, — поправила она. — До свиданья, Леонид Егорович.

— До свиданья, Мирослава Игоревна, — ответил Прокофьев и облегченно вздохнул, когда за ней закрылась дверь. Он был уверен, что легко отделался. Судя по тому, что он знал о Мирославе, она не станет его подставлять и без крайней необходимости вмешивать в дело об убийстве Гусинкова. Сам же детектив такой необходимости не прослеживал. Если с ним, конечно, не разделалась мачеха, за которой убитый и нанял его следить. Прокофьев был уверен, что к смерти пасынка женщина никакого отношения не имеет.

Мирослава, со своей стороны, отметила про себя, что Прокофьев запомнил ее отчество, едва пробежав глазами по удостоверению. Это хоть и условно, но положительно характеризовало его как человека, знающего свое дело.

Возвращаясь домой, детектив думала о том, что неплохо бы сегодня остаток дня провести в саду. А завтра с утра она навестит Янину Аркадьевну. Вот только она пока не могла решить, оповестить ли Гусинкову заранее о своем приходе или сразить ее эффектом неожиданности. Казалось бы, не совсем тактично лишний раз испытывать на прочность нервы женщины, только что похоронившей пасынка. Но в то же время, если судить по ее поездкам по магазинам и салонам красоты, не очень-то она смертью Павла опечалена.

«Ладно, — подумала детектив, — сначала изучу компромат, который собрал на нее Прокофьев, а потом решу, как лучше поступить».

Когда Мирослава вошла в дом, то ее голова настолько сильно закружилась от ароматов, вытекающих из кухни, что она едва удержалась на ногах. Весь первый этаж буквально благоухал от всяких вкусностей.

Дон лежал на пуфике у порога.

— Ты чего здесь делаешь? — спросила Мирослава кота.

Он вместо ответа только затряс кончиком хвоста.

— Ты хочешь сказать, что тебя выставили за дверь? — удивилась Мирослава. — Не может быть!

Ответом ей было сердитое: «Мяв!»

— Не иначе как твои капающие слюни попали на руки повара, — пошутила Мирослава.

На этот раз кот не удостоил ее ответом.

Вымыв руки в ванной, Мирослава вошла на кухню и была встречена нетерпеливым возгласом Миндаугаса:

— Вот только не мешайте мне здесь!

— Хорошенькое приветствие возвратившейся из далеких странствий работодательницы, — пробормотала она с легким недоумением и поспешила закрыть дверь с той стороны.

— Ну что, — сказала она Дону, — меня тоже выгнали.

Кот сочувственно вздохнул.

— Заешь что, — предложила она, — чем сидеть здесь и глотать слюни, лучше пойдем проветримся в саду.

Дон спрыгнул с пуфика и поспешил следом за хозяйкой к входной двери. Они оба сладко потянулись на крыльце. После чего Мирослава предложила полить и прополоть розы и петунии. Коту ничего не оставалось делать, как согласиться. Правда, делала все сама Мирослава, а Дон сидел на скамейке и не спускал с нее любящего взгляда. Они уже закончили всю работу, когда с крыльца донесся голос Мориса:

— Ну и куда вы там подевались?! Сейчас все остынет.

Мирослава подмигнула коту, стянула перчатки и проговорила, подражая голосу Шуры Наполеонова:

— Спохватился, злыдень.

«Злыдень» между тем, не видя их, начал заметно нервничать, притопывая на крыльце.

— Мирослава! Дон!

— Ну что, сжалимся? — весело спросила Мирослава кота и направилась к дому.

Дон ответил: «Мр» — и охотно побежал за нею, а когда до крыльца оставалось совсем немного, кот опередил хозяйку и первым запрыгнул на ступеньку.

Морис обрадованно сказал:

— Нашлись!

— Мы и не терялись, — ответила Мирослава, — просто нас один нехороший человек выгнал из дома.

— Не из дома, — смущенно улыбнулся Морис, — а с кухни.

— Отлучил от еды, — заметила детектив.

— Еда еще не была готова. А теперь стол накрыт. Пойдемте скорее, мои сокровища! — воскликнул радостно Морис. — Я вас буду кормить.