Мирослава вышла в сад и присела на ажурную скамью, сделанную из дерева по ее эскизу местным умельцем из прилегающего к коттеджному частного поселка. Великолепного мастера этого все в округе называли просто — дед Афанасий.

И как ни пыталась Мирослава величать его Афанасием Петровичем, ничего из ее попыток не выходило. Старый мастер щурил свои умные карие глаза, не потерявшие яркость, и, ласково улыбаясь, поправлял ее:

— Дед Афанасий я, дочка.

И «дочке» ничего не оставалось, как смириться с желанием старика, которого она искренне уважала.

От вечернего дождя не осталось и следа. В листьях фруктового сада тихо шелестел ветер. Он же приносил из цветника едва уловимый аромат роз, смешанный с медовым запахом алиссума.

«Как хорошо здесь, — подумала Мирослава и закрыла глаза, — так и сидела бы здесь целую вечность».

Но тут завибрировал ее смартфон. Она бросила взгляд на высветившиеся на экране цифры. Звонил Наполеонов.

— Доброе утро, Шура, — проговорила она, включив связь.

— Ты была права, — буркнул он вместо приветствия.

— В чем? — удивилась Мирослава.

Вместо ответа на ее вопрос он спросил:

— Ты не могла бы сюда приехать?

— Куда сюда, Шура?

— Куда-куда! В клуб «Наяда», — проворчал он.

— Ты там?

— Да.

— Ты уверен, что меня пропустят?

— Пусть попробуют не пропустить! — В его голосе прозвучали грозные нотки. Потом он добавил: — Я тебя встречу. Ты мне сначала будешь нужна снаружи.

— Хорошо. Выезжаю, — ответила она и поднялась со скамьи, которую ей так не хотелось покидать.

— Как будешь подъезжать, звякни, — донеслось из смартфона.

— Слушаюсь, мой генерал! — ответила она с улыбкой.

— Твоими устами мед бы пить, — пробурчал он и подумал с сожалением о том, что до генерала ему еще расти и расти.

На самом въезде в город машина Мирославы попала в пробку. Она подумала о том, что Шура уже выпрыгивает из штанов, и позвонила ему:

— Шур, я в пробке.

— Чего ты там делаешь? — рассердился он искренне.

— Стою, — ответила Мирослава скучным голосом.

— Объехать никак нельзя? — Голос его дрожал от недовольства.

— Не вижу такой возможности, — честно ответила Мирослава.

— Представителя ГИБДД поблизости не видишь? — не унимался Наполеонов.

— Не наблюдается.

— Черт бы побрал все эти пробки! Продают машины всем кому попало! А разрулить ситуацию с заторами не могут! Гражданам надо почаще оставлять свои машины в гаражах и ездить на метро!

— Не злись, — проговорила Мирослава утешительно, — будем надеяться, что это ненадолго.

— Бум! — буркнул Наполеонов и вырубил связь.

«Бедный Шура, — подумала Мирослава, — с таким мировоззрением он скоро совсем испортит себе нервную систему».

Чтобы скоротать время, детектив полезла в бардачок и достала из него томик Эразма Роттердамского «Похвала глупости». Открыла на странице, заложенной плетеной закладкой, и начала читать:

«У дурачка что в сердце скрыто, то и на лбу написано, то и с языка срывается. А у мудрецов, как заметил тот же Еврипид, два языка, на коих один говорит правду, а другой разглагольствует согласно времени и обстоятельствам. Разумники эти — мастера превращать черное в белое, из одних и тех же уст выпускать поочередно холод и жар, одно таить в груди, а другое изъявлять в речах».

«Да уж», — подумала Мирослава. Перед ее глазами вереницей поплыли «знакомые все лица». К счастью, знакомые только по видео из интернета, где они с Морисом время от времени смотрели новостные программы и слушали рассуждения и высказывания зарубежных политиков. По большей части это было, как говорил великий Эраст Гарин, «душераздирающее зрелище».

Вскоре Мирослава услышала возбужденное рычание впереди стоящих автомобилей. Казалось, можно было даже почувствовать едва заметное шевеление в этой до поры застывшей массе разноцветных металлических существ.

Наконец тронулся с места «Опель» стоявший впереди Мирославиной «Волги». Он зашевелил своими железными мускулами и медленно продвинулся на полметра. Мирослава подождала, пока расстояние немного увеличится, и поехала следом за ним.

Вскоре скорость автомобилей увеличилась, Мирослава заметила поворот на обходной путь. Он был чуть длиннее прямого, но зато по нему ехало совсем мало автомобилей, и можно было разогнаться до дозволенной в городе скорости. Что она и сделала. Когда до клуба оставалось, по ее подсчетам, минут десять езды, она позвонила другу, чтобы сообщить:

— Шура, я подъезжаю.

— Слава тебе господи, — ответил он с явным облегчением и отключил связь.

Она еще не заехала на территорию, принадлежащую клубу, как увидела размахивающего руками Наполеонова. Махал он, конечно, ей. Затормозив, она опустила стекло.

— Ставь машину на стоянку и вылезай! — распорядился Наполеонов.

Мирослава выполнила его распоряжение, и едва ее нога коснулась земли, как Шура схватил подругу за руку и куда-то потащил. Несмотря на маленький рост, двигался следователь быстро. А Мирослава, что называется, хотела шагать в ногу и никак не могла приспособиться к его быстрому шагу, переходящему в бег.

А когда он резко остановился, она налетела на него и чуть было не свалила на траву.

— Ты чего? — обиженно спросил он. — Нашла время для кувыркания на лужайке.

— Извини, — сказала она и поинтересовалась: — Обязательно надо было бежать?

— Я хотел, чтобы ты поскорее увидела заросли и убедилась в том, что они непроходимые. По уму, эту сирень давно надо было бы проредить.

— Вот и посоветуй сделать это администрации клуба.

Наполеонов почесал нос.

— Я им сказал об этом. Я-то думал, что у них руки не доходят до этой сирени. А они, оказывается, специально позволили сирени так разрастись.

— Значит, там все-таки есть черный выход? — спросила Мирослава.

— Был, — ответил Шура. — Мы осмотрели все внутри. В том месте, где находится дверь, сейчас склад. Так вот: дверь заперта. Администратор утверждает, что ее никто не отпирал! И что ключ давно потерян.

— Необязательно верить на слово! — вырвалось у Мирославы. — Надо было проверить.

— Мы и проверили, не держи нас за дурачков.

Мирослава хотела было сказать, что все это надо было проверить сразу, но прикусила язык. Чего теперь зря укорять. Только отношения портить. Вместо этого она спросила:

— Что дала ваша проверка?

— Замок недавно смазывали.

— А ключ нашелся?

— Никто его и не искал, — повел плечами Наполеонов.

— Это еще почему?

— Потому что никакой ключ там не нужен. Оперативник открыл замок лезвием перочинного ножа.

— Выходит, что в клуб мог зайти каждый, кто хоть раз был в этой подсобке.

— Почему каждый? — спросил Наполеонов. — Вошел Гусинков!

— Почему ты так решил? — спросила детектив.

— Потому что именно он плавал в бассейне. Неужели непонятно?!

— Мужская логика, — усмехнулась Мирослава.

— А что тебе говорит твоя женская логика? — ехидно спросил Наполеонов.

— Моя женская логика говорит, что войти мог кто угодно.

— Зачем?

— Чтобы убить Гусинкова.

— Но он же ушел из клуба. На камерах это отчетливо видно!

— Шура! Зачем ему было уходить, чтобы затем вернуться через черный вход?

— А ты что, не понимаешь? — Наполеонов выразительно постучал костяшками пальцев по своему лбу.

— Нет, не понимаю, — простодушно призналась она.

— Он что-то задумал!

— Что?

— Не знаю! Знаю только, что это что-то пошло не так, кто-то застал его в клубе и столкнул в бассейн.

— Кто же мог, по-твоему, его туда столкнуть?

— Кто-кто, например, уборщик Василий! Кстати, перед тем как утонуть, Гусинков пил коктейль.

— Сомневаюсь, чтобы мажор пил коктейль с уборщиком. К тому же ты сам говорил мне, что экспертиза установила, что к приходу в клуб уборщика мажор уже утонул.

— Да, тут ты права, — подумав, проговорил Наполеонов. — По словам судмедэксперта, Гусинков к моменту прихода в клуб уборщика уже был мертв.

— Ну, вот видишь.

— Охранник тоже не мог его убить. Он постоянно виден на камерах.

— И мотива нет ни у охранника, ни у уборщика, — небрежно заметила Мирослава.

— О! — воскликнул Наполеонов. — Гусинков пришел через черный вход не один! И тот второй его утопил.

— Зачем Гусинкову было кого-то еще приводить с собой в клуб? Тем более что, придя в клуб через парадный вход, он сказал охраннику, что ему назначила здесь свидание Зоя!

— Но это же абсурд! Не стала бы она назначать ему здесь свидание!

— Зачем же он сказал об этом Федору?

— А затем, чтобы охранник мог подтвердить его уход, он же не знал, что приятель утопит его. — Наполеонов бросил на Мирославу победоносный взгляд.

Но она проигнорировала его и спросила:

— Вы проверили телефоны Павла Гусинкова и Зои Селивановой?

— После обращения к оператору мы проверили телефон Зои Селивановой.

— И что?

С него в тот вечер Гусинкову не звонили.

— А что с телефоном Гусинкова?

— Телефон Павла нам найти не удалось. Но оператор сообщил, что звонили ему с неизвестного номера.

— Понятно, его унес убийца…

— Я тоже так думаю, — кивнул Наполеонов.

— Мне только одно непонятно, зачем убийце понадобился телефон Гусинкова?

— Наверное, там было что-то компрометирующее его.

— Еще бы узнать, что это.

— Вот раскроем убийство и узнаем, — оптимистично заявил Наполеонов.

Мирослава в ответ скептически усмехнулась.

— Что будем делать, подруга? — спросил Наполеонов, проигнорировав ее усмешку.

— Давай хорошенько осмотрим эти заросли. Если в клуб входили через дверь черного входа, должно быть место, где они или он прошел.

— Но тут ничего не видно! — воскликнул Наполеонов.

— Ты меня вызвал сюда, чтобы ныть? — сердито спросила Мирослава.

— Нет. Но я подумал, что ты на месте что-то придумаешь, — признался Наполеонов.

— Ну, знаешь ли, — ответила Мирослава, — я не маг и волшебник. Так что смотри и сам хорошенько.

Они несколько раз прошли вдоль зарослей, потом Мирослава, ничего не объясняя, куда-то ушла. Вернулась она в рабочем костюме с капюшоном, и Шура догадался, что она переоделась в машине.

— Ты чего так вырядилась? — спросил он.

Мирослава ничего не ответила, присела на корточки, встала на колени. Она так делала несколько раз. Наконец она легла на живот и поползла по-пластунски. Голова ее скрылась в глубине зеленой массы, потом там же исчезло больше половины туловища детектива. Когда на виду остались только ноги, Шура присел рядом и жалобно позвал:

— Слава, ты где?

— Здесь я, — ответила она, вылезая обратно. Встала, отряхнулась.

— Ты испачкалась, — сообщил ей Наполеонов.

— Знаю, — ответила она, — для того и надела рабочий костюм. — Она сбросила с головы капюшон, потом стала стаскивать с себя весь комбинезон.

— Не здесь же! — испуганно зашипел на нее Шура и стал оглядываться по сторонам.

Мирослава вздохнула с каким-то затаенным сожалением и продолжила начатое дело.

К большому облегчению Наполеонова, под комбинезоном оказалась ее обычная одежда.

— Ох, и напугала ты меня, — сказал он и вытер пот со лба.

— Не время пугаться, — ответила Мирослава. — Мы с тобой, можно считать, обнаружили путь, по которому преступник пробрался в клуб.

— Мы? — искренне удивился Шура.

— Я сказала, что так можно считать, — подмигнула она ему.

— Ну если только так. — И тут же переключился на другое. — Тогда и на преступнике должен был быть какой-то комбинезон. Иначе он бы весь изгваздался.

— По идее, ты прав, — одобрила его очевидную догадку Мирослава.

Наполеонов тут же приосанился.

— Шура, — проговорила Мирослава, — о нашем открытии пока никому не говори.

— А ребятам?

— Ребятам скажешь, когда приедете в управление. И предупреди всех, чтобы не трепались.

— А то я не знаю, — проворчал Наполеонов.

После этого они отправились в клуб, где их уже поджидал администратор клуба «Наяда» Рубен Спиридонович Ордынский.

— Это наш консультант, Мирослава Игоревна Волгина, — с непроницаемым лицом сообщил следователь слегка растерявшемуся администратору, который, скорее всего, не поверил Наполеонову, но решил, что препираться с представителем правоохранительных органов себе дороже.

— Что вы хотите? — спросил администратор, не сводя глаз с Мирославы.

— Мы хотели бы еще раз все здесь осмотреть, — улыбнулась она ему самой обворожительной из своих улыбок.

Сердце Рубена Спиридоновича дрогнуло и сладко сжалось. Он почему-то сразу же решил, что такая красивая девушка не станет причинять неприятности клубу, а значит, и ему самому.

— Да осматривайте сколько угодно, — расцвел он ответной улыбкой.

— Спасибо, Рубен Спиридонович, надеюсь, вы будете нас сопровождать?

— Конечно, конечно, — засуетился он.

«Растопила сердце мужика своей коварной улыбочкой», — усмехнулся про себя Наполеонов и заспешил следом за ушедшими вперед Ордынским и Мирославой.

— Куда бы вы хотели пойти в первую очередь? — между тем спросил детектива администратор.

— Если можно, то я хотела бы взглянуть на бассейн, — проговорила Мирослава, не сводя с лица Ордынского ласкового взгляда.

— Да, конечно! Пойдемте!

Наполеонову на миг показалось, что совсем растаявший Ордынский сейчас подхватит Мирославу под руку. Но Рубен Спиридонович этого не сделал. Он только расшаркивался перед Мирославой, с точки зрения следователя, до безобразия учтиво и распахивал перед ней все двери. А Мирослава в ответ благодарно улыбалась и кивала.

Наконец они вошли в зал, и детектив сразу же преобразилась, стала собранной и отстраненной. Она обошла бассейн вокруг. Потом долго стояла на одном месте, как бы оглядывая водную гладь, которая, надо сказать, была не малой. Затем снова пошла по кругу. Наконец остановилась в том месте, где стояли шезлонги, присела на один из них. Обернулась, поманила к себе Наполеонова и, когда следователь подошел, спросила:

— В каком именно месте лежала Зоя Селиванова?

Следователь ткнул пальцем. Мирослава встала, осмотрела это место. «Что она там хочет найти?» — подумал Наполеонов. Ведь все уже было убрано и тщательно вымыто.

Мирослава оглянулась в сторону Ордынского. Она не успела позвать его, как он подбежал сам:

— Да, я слушаю вас.

— Рубен Спиридонович, до прибытия полиции здесь ничего не трогали? — спросила детектив.

— Нет! И еще раз нет! — заверил ее администратор.

— Может быть, уборщик прикасался к Зое?

— Нет, что вы! Василий так перепугался, что со всех ног кинулся к Федору. Это наш охранник.

— А Федор не мог к чему-нибудь прикоснуться?

— Вы не знаете Федора. — Ордынский широко улыбнулся ей. — Он так натаскан по инструкции, что любому, кто ее попытается нарушить, собственноручно голову оторвет.

— Строгий у вас охранник, — проговорила Мирослава со скрытой иронией.

— Я же говорю, вы не знаете Федора, — снова улыбнулся Ордынский.

Мирослава не стала разубеждать его и сообщать, что с Федором она общалась. Про себя же она подумала, что Федор, несмотря на слепую веру в него администратора, все-таки нарушил инструкцию, по которой он не должен был пропускать Павла Гусинкова в пустующий клуб. И если бы охранник твердо соблюдал предписания, то никто не утопил бы Гусинкова в бассейне.

Ничего этого говорить администратору детектив не стала, дабы не навлекать запоздалый гнев начальства на голову охранника. Он и сам, скорее всего, уже сделал выводы, проанализировав последствия своей оплошности. Федор Кузьмин показался Мирославе сообразительным парнем.

— Рубен Спиридонович, — обратилась она к Ордынскому и взяла его под руку.

«Ну это уже совсем!» — чуть было не сорвалось с языка следователя. Шура вовремя заметил, как подогнулись ноги администратора.

А Мирослава продолжала убаюкивающим голосом:

— Рубен Спиридонович, вы позволите нам еще раз осмотреть подсобное помещение, где находится дверь черного входа?

Администратор молча кивнул.

«Видать, мужика язык перестал слушаться», — насмешливо подумал про себя Наполеонов.

Наконец Ордынский с трудом выдавил из себя:

— Но она никуда не ведет.

— То есть? — спросила Мирослава.

— Я хотел сказать, что выйти через ту дверь нельзя. Впритык к ней заросли сирени.

— Ничего страшного, — проговорила Мирослава, — мы только посмотрим — и все.

«Ей осталось только сказать, что больно ему не будет, — продолжал насмехаться про себя Наполеонов. — Картина маслом».

Мирослава если и заметила выражение лица своего друга детства, то виду не подала. Ордынский же вообще ничего не видел вокруг.

— Рубен Спиридонович, — журчал голос Мирославы, — у меня складывается такое впечатление, что всем в клубе заведуете вы.

— О да, — ответил он, явно польщенный ее вниманием, и приосанился. — Я здесь, можно сказать, царь, бог и воинский начальник. — Администратор постарался придать голосу шутливый тон.

— И как же так вышло? — поинтересовалась она с нотками восхищения в голосе.

Клюнув на ее искренний интерес, Ордынский решил быть откровенным.

— Понимаете, — зашептал он ей чуть ли не на ухо, — мы с Аркашей, то есть с Аркадием Вениаминовичем Рушниковым, друзья с детства. И так вышло, что он богатый, а я… — Ордынский запнулся.

— Умный, — подсказала ему Мирослава.

— Нет, нет, — Ордынский тут же встал на защиту друга, — Аркадий тоже не глупый. Просто я практичный, — нашел Ордынский подходящее слово, — и умею вести бизнес. Аркадий же любит путешествовать, заниматься коллекционированием.

— Понимаю, — тихо ответила Мирослава. — Но почему Рушников не сделает вас директором?

— Потому что я не хочу, — искренне отозвался Ордынский и принялся объяснять: — Посудите сами, мне с моей маленькой кочки легче справляться со всеми там административными поползновениями разных проверяющих клуб городских служб. И за внутренней жизнью клуба мне проще наблюдать со своего места. А с сотрудниками проблем нет, так как они знают, что я обладаю неограниченными полномочиями.

— На территории клуба? — улыбнулась Мирослава.

— Да, на территории клуба, — согласился он. — А большего мне и не надо. Вы, может, не поверите, но в «Наяде» вся моя жизнь.

— Почему же не поверю? — Мирослава ласково коснулась сгиба локтя Ордынского. — Я очень даже верю вам, Рубен Спиридонович.

— Спасибо, — растроганно поблагодарил он.

Между тем они прошли по длинному коридору, спустились вниз и оказались в подсобном помещении, заваленном различными ящиками, тюками, какими-то установками и приспособлениями.

Наполеонов уже знал, где находится дверь, и привел Мирославу к ней.

Она надела перчатки и потянула за ручку, покрытую пятнами ржавчины:

— Закрыто.

— Сейчас откроем, — сказал следователь. — У тебя есть заколка?

— Имеется, — ответила Мирослава и протянула ему требуемый предмет.

Следователь открыл дверь и вышел, Мирослава за ним.

Ордынский тоже было высунул нос, но Наполеонов прикрикнул на него:

— Рубен Спиридонович, оставайтесь в помещении.

И администратор юркнул обратно. Следователь и детектив, оказавшись на узком приступке, стали подниматься наверх по обкрошившейся каменной лестнице. Добравшись до ее конца, они оказались на россыпи камней, которые, судя по всему, в прежние времена были крыльцом. Перед их глазами возвышалась сплошная стена из кустов сирени.

— Вот и где ты видишь здесь проход? — спросил Шура.

— Видишь согнутые кусты? — спросила она.

— Они могли сами собой искривиться, — неуверенно ответил Наполеонов.

— Ага. А вон и несколько сломанных веток, — толкнула его в бок Мирослава.

— Ветер, собаки, — пробормотал Шура.

— Ветер сюда не залетает, а собакам здесь делать нечего.

— Ты думаешь, что тут мог пролезть человек?

— Да, я так думаю, — уверенно кивнула детектив.

— Давай вернемся обратно, — сказал Наполеонов.

— Давай, — согласилась Мирослава. Пока они спускались вниз по лестнице, она спросила: — Вы хорошо обыскали раздевалки девушек?

— Перебрали все до нитки и до пылинки, — заверил он ее.

— И ничего?

— Даже нет намека хоть на что-то.

— Прекрасно, — пробормотала она. — А что с ключами?

— Дубликатами никто не пользовался.

— Сумку Зои осмотрели?

— Осмотрели.

— В ней есть ключи от квартиры Павла Гусинкова?

— Есть дубликат, — ответил Наполеонов и добавил: — Ни разу не использованный.

— Что же это получается? — попыталась рассуждать Мирослава.

Но Наполеонов оборвал ее:

— То и получается, что Зоя Селиванова порядочная девушка и в отсутствие жениха в его квартиру не входила. Поэтому и не воспользовалась ни разу дубликатом данного ей ключа.

Мирослава только усмехнулась в ответ и спросила:

— Может, порадуешь экспертизой обнаруженной в клубе одежды Гусинкова?

Наполеонов пожал плечами:

— Нет сомнения, что это одежда Гусинкова.

— Эксперт уверен в этом?

— Точно. Только Афанасий Гаврилович считает, что парень надевал эту одежду не более одного раза.

— Вот как? Что говорит в пользу этого?

— На одежде почти нет эпителия и потожировых кот наплакал.

— Что же это получается… — задумчиво проговорила Мирослава.

— То и получается, — ответил Наполеонов, — что парень, собираясь на свиданье, надел чистую одежду.

— Шура! Но ведь на камере покидающий клуб Гусинков не был голым!

— Конечно, не был, — растерянно ответил Наполеонов.

— А вот это уже совсем интересно.

— Ты хочешь сказать, что у него была с собой запасная одежда? — удивленно спросил Шура.

Мирослава в ответ только вздохнула и закатила глаза.