До встречи с Ксенией Валерьевной Коржовой у Мирославы еще было время, и она решила прокатиться до речного порта, а потом уже поехать в кафе «Студенческий полдень».

Машину она оставила на стоянке возле верхней набережной, сбежала вниз по лестнице, полюбовалась взмывающими вверх многочисленными струями большого фонтана. Замедлила шаг, чтобы прислушаться к его басистому шепоту, и продолжила свой путь. Спустилась на нижнюю набережную, подошла к чугунному кружевному ограждению, облокотилась на перила, прогретые солнцем. Внизу на золотистом песке молодежь играла в пляжный футбол. Чуть дальше пляж перегораживали заросли высокого кустарника. Весной в них так сладко заливались соловьи. Мирослава могла слушать их чуть ли не часами. Хотя Морис шутил: «Вам что, мало соловьев в поселке?»

Она же отвечала, что соловьев ей всегда мало. Как, впрочем, и других певчих птиц.

На пляже сразу за зарослями лежало большое бревно, сваленное ветром много лет назад. Убирать его не стали, так как летом на него обязательно кто-то садился. Вот и сейчас на нем сидели мальчик и рядом с ним большой лохматый пес. Собака была дворнягой. Но Мирослава сразу поняла, что мальчик — ее хозяин. И притом очень любящий. Он ел чебуреки, отламывая от него кусочки, угощал пса. А тот брал их с ладони мальчика не только осторожно, но и, как показалось Мирославе, с нежностью.

Она вспомнила о том, что Морис тоже время от времени намекал ей на то, что неплохо было бы и им завести собаку. Но Мирослава опасалась, как на это посмотрит Дон. Кот привык чувствовать себя полновластным хозяином не только коттеджа, но и всего участка. А тут вдруг появится пес.

Она отмахнулась от своих мыслей, решив, что время само все расставит на свои места, и продолжила свой путь. Она дошла до часовни, миновала яркие клумбы на фоне темных кипарисов, прошла мимо кафе. А вот и порт! Белые теплоходы качались у причала. По трапу на пристань текли разноцветные вереницы туристов. Одни из них разбредались по набережной, утыкаясь в прилавки с сувенирами, другие заглядывали в кафе, а третьи шли дальше, чтобы по широкой лестнице подняться сначала на верхнюю набережную, а потом выйти в город.

Были и те, которые после речного покачивания на волнах заходили отдохнуть в Струковский сад, до которого от порта рукой подать.

Мирослава подумала о том, что было бы совсем неплохо пригласить Мориса на речную прогулку по Волге, хотя бы до Ширяева или до Барбашиной поляны.

Мирослава вспомнила, что на эту самую поляну они часто выезжали всем семейством — бабушка, дедушка, две тети, она и брат Виктор.

Барбашина поляна еще до революции, то есть в позапрошлом веке, была излюбленным местом отдыха горожан. Предания старины рассказывают, что в этих местах, на небольшом удалении от волжского берега, в дубраве располагался стан повольников во главе с атаманом Богданом Барбошей. Этот самый Барбоша в 1586 году в составе Яицкого войска участвовал в разгроме большого войска Ногайской орды. За то и помнят его.

В конце XIX века на Барбашиной поляне появился курорт с кумысолечебницами, гостиницами, церковью. В то же время и стали официально именовать место Барбашиной, Барбошиной, Барбышиной поляной.

Горожане приезжали целыми компаниями и семьями на воскресные пикники, появились дачники. Место стало популярным для дачного отдыха.

«Можно и Шуру с собой прихватить», — подумала Мирослава.

К причалу подошел круизный теплоход и весело загудел, то ли приветствуя всех присутствующих, то ли сообщая — а вот и я! Не ждали?

Судя по всему, ждали…

Мирослава улыбнулась, глянула на часы и поняла, что ей пора отправляться обратно к своему автомобилю, оставленному на стоянке.

Что она и сделала.

До кафе «Студенческий полдень» ехать ей было от набережной недалеко, оно находилось в Старом городе на Степанченко, 11.

Располагалось кафе в небольшом одноэтажном здании оригинальной четырехугольной формы. Но особую неповторимость ему придавал флюгер на крыше в виде петуха. Петух был черным, и только три пера в его хвосте сверкали на солнце ослепительным золотым цветом. В пасмурную погоду они почти не бросались в глаза. Флюгер вертелся по велению ветра в разные стороны. В безветрие он оставался неподвижным.

Мирославе было немного жаль, что в любое время года петушок оставался безмолвным. Зато колокольчик на входе в кафе неизменно в любую погоду извещал владельцев о приходе новых посетителей.

Ксению Коржову Мирослава видела только на снимках в интернете, поэтому, когда до встречи оставалось пять минут, детектив решила ей позвонить. Но не успела, смартфон ожил в ее руках и запел голосом иволги «фью-фиу-флить».

— Я, наверное, неправильно сделала, — донесся до нее голос Ксении, — но я вошла в кафе, села и ем.

Мирослава невольно рассмеялась и спросила:

— За каким вы столиком, Ксения?

— Третий справа.

— Прекрасно, — проговорила детектив, — я сейчас войду, сяду за ваш столик и тоже буду есть.

— Сначала надо заказать, — проговорила девушка с полным ртом. Но Мирослава ее уже не слышала, так как положила трубку. Кафе было полупустым, поэтому Ксению Мирослава увидела сразу. Та каким-то образом догадалась, что на нее смотрит именно детектив, назначивший ей встречу, и помахала Мирославе рукой.

— Я, пока вас ждала, — улыбнулась Ксения, когда детектив подошла, — наелась, как поросенок.

— Ну что ж, мне остается только последовать вашему примеру. Посоветуйте, что здесь можно заказать.

— Сегодня у них бесподобно вкусная картошка, тушенная в молоке. И сырные лепешки просто объедение. — Девушка невольно облизнулась.

— Что ж, прислушаюсь к вашим рекомендациям, — сказала Мирослава, подозвала официанта и заказала ему полпорции картошки и одну сырную лепешку. Запить все это она решила фирменным чаем с мятой.

Пока она ела, Ксения сидела, упершись локтями в столешницу и положив на руки голову, при этом задрав подбородок. Девушка смотрела куда-то через плечо детектива, а потом с удовлетворением произнесла:

— Хорошо.

— Что именно хорошо? — спросила Мирослава.

— Сидишь себе как хочешь, и никто не делает тебе замечаний и не говорит, что это неприлично.

Мирослава тихо засмеялась.

— А что, вам никогда не хотелось выйти за рамки приличий? — спросила Ксения и с интересом уставилась на детектива.

— Ну почему же не хотелось, — ответила Мирослава.

— И как вы выходили из этого положения? — Девушка снова подперла голову руками.

— Выходила за эти самые рамки, — улыбнулась Мирослава.

— Я понимаю, что выходили, но как именно? — Ксения моргнула длинными ресницами.

— По-разному, — ответила детектив, — одним словом, поступала так, как поступать не принято.

— Здорово! — восхитилась Ксения. — Вот это я понимаю! Наш человек!

Детектив не стала выяснять, чей именно она человек, просто попросила:

— Ксения, а теперь давайте поговорим.

— Давайте, — сразу погрустнела девушка и спросила: — Вы ведь о Пашке хотите поговорить?

— В основном о нем, — ответила Мирослава, — но не только.

— Не только? — переспросила Ксения. — О ком же еще?

— О вас.

— Обо мне? — искренне удивилась Коржова. — Обо мне-то что говорить.

— Еще о Зое. О ее подругах, — продолжила перечислять детектив.

— О ее подругах я практически ничего не знаю. Да и о Зое мне тоже мало что известно.

— Вам нравилось в клубе «Наяда»? — спросила детектив.

— Да, — честно ответила Ксения, — очень.

— Вас приглашал туда брат?

— Я сама напросилась, — призналась девушка.

— Но ваши родители были против. Почему?

— Старомодные они, — с легкой досадой отмахнулась Ксения. — Я тогда была несовершеннолетней. А для них ночной клуб — это что-то ужасное! Типа разврат и все такое, — сердито проворчала девушка.

— А на самом деле?

— Что на самом деле? — не поняла Ксения.

— В «Наяде» не было ничего предосудительного?

— Конечно, не было! — горячо заверила ее Ксения Коржова. — Все в рамках приличия! И потом, танцы на воде — это же не упражнения с раздеванием возле шеста!

— Вы имеете в виду стриптиз?

— Его я и имею в виду! В «Наяде» ничего подобного не было!

— Может, были запрещенные вещества?

— Нет! Что вы! Ордынский скорее повесится, чем допустит такое!

— Кто это? — Мирослава сделала вид, что не слышала раньше об администраторе клуба.

— Администратор «Наяды», — ответила Ксения. — Он очень строгий!

— Вы с ним знакомы лично?

— Не то чтобы знакома. Но видела его.

— Откуда же вы знаете, что он строгий?

— Так наяды и сказали! В смысле Зоя, Нонна и Поля.

— Но алкоголь в «Наяде» все-таки присутствовал, — заметила Мирослава. — Без алкоголя в ночном клубе никак.

— Там были только коктейли, — возмутилась девушка, — и они легкие.

— Вы пробовали?

— Немного, только пригубила, — нехотя призналась Ксения.

Мирослава же про себя подумала, что родители девушки, пожалуй, были правы, запретив ей появляться в клубе. Все-таки не зря говорят, что береженого бог бережет.

— Ксения, скажите мне, пожалуйста, Павел ни с кем в клубе не ссорился?

— Нет, ну что вы! Там такая охрана, что не поссоришься.

— Так уж и не поссоришься? — сделала вид, что усомнилась, Мирослава.

— Точно вам говорю! — горячо заверила ее Ксения.

— Жаль, что в клубе нет камер.

— Нет, — тряхнула головой девушка.

— Что нет?

— Не жаль, что их там нет! — пояснила девушка.

— Отчего же? — сделала вид, что удивилась, Мирослава.

— Неужели вы не понимаете, что камеры сковывают? А люди приходят в клуб, чтобы расслабиться!

— Ксения, а посетители плавают в бассейне клуба?

— Ну что вы! Конечно, нет! Он же не для купания!

— А для чего? — невинно поинтересовалась детектив.

Ксения быстро-быстро заморгала ресницами, демонстрируя полное недоумение. Потом ответила:

— Для выступления наяд! Это своего рода сцена! Ну да! Сцена для водных танцев!

— Понятно, — улыбнулась Мирослава. — Ксения, вы не заметили, за Зоей пытался ухаживать кто-нибудь из посетителей?

— Не припомню такого, — ответила Ксения. — Вот Борька к ней одно время клеился. Но Паша его сразу отшил! Сказал, что Зоя его девушка.

— А кто такой этот Борька? — спросила Мирослава.

— Как кто?! Дружок Пашин — Борис Куренков. И второй — Ростислав Лаптев.

— Лаптев тоже пытался ухаживать за Зоей?

— Нет, — покачала головой Ксения. — Мне кажется, он даже не смотрел на нее.

— Ксения, вы не заметили, Павел с Борисом не ссорились из-за Зои?

— Нет. Как только Паша отогнал Борьку, так тот только ухмыльнулся и сказал: «Понял я, понял, не кипятись. По фигу мне твоя телка».

— То есть Зоя?

— А кто же еще?!

— За другими девушками Борис не пробовал ухаживать?

— Вы имеете в виду наяд? — уточнила Ксения.

— Да.

— Нет, за ними не пытался. Но потом я видела и Борю, и Ростислава в клубе с другими девушками.

— То есть Борис быстро утешился?

— По-моему, он и не расстраивался особо, — рассмеялась Ксения. — Может, просто хотел Пашу подразнить, а может, думал, что Зоя сама на него западет.

— Почему это она должна была запасть на него, если у нее уже был Павел?

— Но у Паши же не было особых денег. А в карманах Бориса и Ростислава они шуршали не в малом количестве.

— Они хорошо зарабатывали?

— Как они зарабатывали, мне неизвестно, — ответила Ксения, презрительно скривив губы. — Слышала только, что отцы им отстегивали столько, сколько они просили.

— А Павлу?

— Из Павла отец его решил сделать человека, — печально вздохнула девушка.

— А отцы Бориса и Ростислава решили своих чад оставить обезьянами, — пошутила Мирослава.

— Что-то типа того, — кивнула девушка. — Только некоторые обезьяны поумнее этих двоих, вместе взятых, будут.

— Я вижу, что Куренков и Лаптев особой симпатии у вас не вызывают?

— Они у меня вызывают только отвращение! — выпалила Ксения. — Противные, скользкие типы! И явно занимаются какими-то незаконными махинациями!

— В клубе?

— Нет! Я вам уже говорила, что у Ордынского не забалуешь.

— За пределами клуба? — попыталась уточнить Мирослава.

Ксения кивнула:

— Но не спрашивайте где. Я не знаю. И чем именно они занимаются, я понятия не имею. Просто они ведут себя так, словно им все дозволено.

— Может быть, из-за своих отцов?

— Может, и из-за отцов, — повела плечами девушка, — но мне кажется, что еще что-то есть.

— Ксения, — неожиданно спросила Мирослава, — а на кого вы учитесь?

— На психолога. А что?

— Ничего, — улыбнулась Мирослава. — Но скажите мне, как, по-вашему, ваш брат любил Зою?

— Очень, — уверенно ответила Ксения и тут же добавила: — Только Паша был очень инфантильным.

— То есть?

— Не было у него внутреннего стержня. На него было легко повлиять.

— Иными словами, манипулировать им?

— Угу, — пробурчала Ксения.

— И вы считаете, что на него кто-то оказывал негативное влияние?

— Не кто-то, — вырвалось у девушки, — а Борька с Ростиком! Они вечно таскали его с собой! И он шел за ними, как бычок на веревочке. Я очень надеялась, что, женившись на Зое, он перестанет якшаться с этими опасными оболтусами.

— Зоя пыталась оторвать его от них?

— Точно я этого не знаю, но, скорее всего, пыталась.

— Ей это удавалось?

— Опять же, точно мне это неизвестно, но Паша говорил мне, что все свободное время они проводят вместе. Вот только времени свободного, я имею в виду общего, у них не так уж много было. У Паши работа, у Зои тренировки, репетиции и работа.

— Но во время ее работы, как я понимаю, Паша как раз был в клубе, то есть на глазах своей девушки.

— Можно сказать и так, — нехотя согласилась Ксения. — Хотя во время выступлений у Зои не было возможности не сводить глаз с Паши.

— Наверное, этого и не требовалось, — едва заметно улыбнулась Мирослава.

Коржова молча пожала плечами.

— Ксения, скажите мне, пожалуйста, Зоя когда-нибудь назначала Павлу свидание в закрытом, то есть неработающем, клубе?

— Он мне ни разу о таком не говорил. Да и зачем? Они могли встречаться у него или в другом месте.

— Зоя ночевала у Павла? — напрямик спросила Мирослава.

— Думаю, да, — осторожно ответила Ксения. — Павел мне как-то сказал, что сделал ключ специально для Зои.

— У него что же, не было запасного ключа?

— Был, но он его куда-то засунул. И так и не смог найти. Пришлось дубликат делать.

— А вам Паша никогда не предлагал ключ от своей квартиры?

— Нет. Зачем он мне? — удивилась девушка. — Я же не пойду к брату, если его дома нет.

— Логично, — согласилась Мирослава. — Ксения, еще пара вопросов.

— Слушаю вас. — Выражение лица девушки приобрело серьезность, даже строгость.

— Вы знакомы с мачехой Павла?

— С Яниной?

— Да.

— Конечно, знакома.

— И какое она на вас производит впечатление?

— Янина неплохая женщина, — осторожно проговорила Ксения. — Если только слегка легкомысленная. Но вообще-то Пашка зря на нее взъелся. Она не виновата, что его мать пила. Мало какой мужик это выдержит. Вот дядя Гена и сбежал от нее. А тут Янина, молодая, красивая. Их обоих понять можно, — заключила она.

— И простить, — обронила Мирослава.

— И простить, — повторила Ксения утвердительно.

— Только вот ваша мама думает иначе, — заметила детектив.

Девушка в ответ только неопределенно пожала плечами.

— Ксения, вы очень мне помогли, — сказала Мирослава, поднимаясь из-за столика, — спасибо вам.

— Не за что, — ответила девушка. — Не думаю, что вам пригодится в расследовании хоть что-то из сказанного мной, но хотелось бы надеяться.

— Обязательно пригодится, — заверила ее Мирослава и спросила: — Может, вас куда-то подвезти? Я на машине.

— Спасибо, но не стоит. Я еще немного посижу здесь, — ответила девушка.

— В таком случае пока!

— Пока, — помахала ей рукой Ксения.

На самом деле девушка, не показывая вида, внутренне сильно переживала из-за смерти Павла Гусинкова. Даже родители Ксении Валерьевны Коржовой в полной мере не догадывались, как тяжело их дочери было осознавать, что она больше никогда не увидит своего двоюродного брата. Понять ее могла бы Мирослава Волгина, которая была не менее крепко привязана к своему двоюродному брату Виктору Романенко. Но откуда было Ксении знать о брате детектива. Да и не все могут открыть душу постороннему человеку, даже если этот человек кажется им очень хорошим. Именно таким человеком показалась девушке детектив, и она, сама еще этого не осознавая, возлагала именно на нее, на частного детектива, практически все свои надежды. Погруженная в расплывчатый пока еще мир своих чувств и обрывков мыслей, Ксения лишь краем уха услышала колокольчик, прозвеневший вслед за закрывшейся за Мирославой дверью. За окном едва шевелились пыльные листья отцветших акаций. И Ксении стало совсем грустно. Она вспомнила свое детство, прогулки в парке на берегу Волги. Тогда все еще были живы и счастливы. Их отцы срывали стручки с акаций, делали из них свистульки и учили свистеть в них своих детей, то есть Ксению и Павла. Теперь все это в прошлом. Матери Павла и самого Павла нет, а их отцы теперь терпеть не могут друг друга. Ксения почувствовала, как из ее глаз выкатилась непрошеная слеза и побежала по щеке. Девушка торопливо вытерла ее. И сама себе строго сказала: «Хватит кукситься! Жизнь продолжается. И надо жить». И она будет жить и за себя, и за Павла.

Мирослава выехала за пределы города. Из машины она позвонила Наполеонову. В трубке раздался его недовольный голос:

— Алло!

— Ну что, — проигнорировав тон друга, спросила Мирослава, — вы осматривали дверь квартиры Павла Гусинкова?

— Ну.

— Что ну?

— Всю квартиру осмотрели на всякий пожарный случай. Ничего подозрительного не обнаружили.

— До вас никто не рылся в его вещах?

— Осмотр не дал повода заподозрить что-то подобное.

— А дверь открывали ключом?

— Не отмычкой.

— Ключ использовали родной или дубликат?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что Гусинков потерял запасной ключ и для своей невесты Зои сделал дубликат.

— Ты меня озадачила, — сказал Наполеонов.

— Чем?

— Дверь открывали только родным ключом.

— Это уже интересно, — проговорила Мирослава и отключила телефон.

— Что интересного-то? — прокричал в трубку Наполеонов. Но оттуда доносились короткие гудки. Следователь выругался, набрал номер мобильника подруги, но автоматический голос холодно ответил ему: «Абонент находится вне зоны доступа. Перезвоните позже».

— Тьфу ты! — закричал рассерженный Наполеонов. — Что за игра в кошки-мышки?! Ну, погоди! — И он потряс в воздухе кулаком.

Вернувшуюся домой Мирославу у ворот встретили двое — Морис Миндаугас, который подстригал садовыми ножницами кусты жимолости, и кот Дон, который, помахивая своим роскошным хвостом, внимательно следил за тем, что делает Морис. Контролировал его работу.

— О! — воскликнула Мирослава, высунувшись из машины. — Я вижу, что работа у вас кипит.

— Угу, — ответил Морис, — но мы уже все доделываем.

— Отлично. Вы завершайте, а я поставлю машину в гараж и буду накрывать на стол.

— И то дело, — согласился Морис.

А Дон, едва Мирослава вышла из гаража, со всех лап понесся за ней.

— Зачем же ты бросил Мориса, — проговорила укоризненно Мирослава.

— Мр, — попытался оправдаться кот. На его морде было написано крупными буквами: сердцу не прикажешь.

Мирослава улыбнулась и нежно погладила своего любимца.