Вернувшись, домой, Мирослава заметила, что кучи навоза возле ворот нет. «Интересно, — подумала она, — куда это Морис ее так быстро разбросал». Но спрашивать об этом помощника не стала. Тем более что в доме его не было. Уехать он тоже не мог, «БМВ» стоял на месте в гараже. Не такси же вызвал.

Подождав несколько минут, она набрала номер его мобильника.

— Морис, ты где?

— Соскучились? — весело отозвался он.

— Что-то типа того, — пробормотала Мирослава.

— Я на участке вашего брата. Минут через двадцать пять приду. Нарежьте пока помидоры, огурцы, зелень. Все вымытое лежит на столе под салфеткой.

— Еще указания будут? — спросила Мирослава.

— Нет. Впрочем, хлеб тоже нарежьте. — Морис отключился.

«Выходит, что он и Витин участок решил унавозить», — подумала Мирослава с легкой иронией и принялась кромсать овощи, как самурай воинов противника. Потом все сложила в миску, посолила, немного подумала и полила растительным маслом, головокружительно пахнущим семечками, накрыла тарелкой и убрала в холодильник.

Миндаугас пришел ровно через двадцать пять минут. Пахло от него миндальным мылом.

— Чего вы меня обнюхиваете? — спросил он, когда она ткнулась носом в его волосы.

— Да вот удивляюсь, как приятно стал пахнуть навоз.

Он хмыкнул и спросил:

— Вы салат нарезали?

— Конечно, как ты и велел.

Когда Мирослава достала миску с салатом из холодильника и поставила на стол, Морис жалостливо посмотрел на дело ее рук и спросил:

— И чего плохого сделали вам овощи?

— Ничего, — ответила она. — Чем ты, собственно, не доволен?

— Вы их случайно не мечом кромсали?

— Нет, ножом.

— Каким?

— Вон тем, — она кивнула в сторону огромного ножа.

— Все с вами понятно, — вздохнул Морис и, не удержавшись, добавил: — Сколько раз зарекался не допускать вас до готовки.

— Ладно, — отмахнулась она, — не ворчи уже. Лучше скажи, чем у нас так хорошо из духовки пахнет.

— Мясом, запеченным с картофелем.

— Тогда давай поскорее есть, а то я ужас какая голодная.

После ужина она села на диван и вытянула ноги. Морис составил в мойку грязную посуду.

— Тебе помочь? — спросила Мирослава.

— Не нужно. Лучше расскажите, что вам удалось узнать в городе.

— Можно сказать, что ничего, — призналась она.

— И все же.

Мирослава догадалась, что он просто хочет, чтобы она поговорила с ним, и поэтому подробно пересказала свой разговор с теткой утопленного Павла Гусинкова и с его бывшим другом.

— Так что подозреваемых у нас с тобой пока по-прежнему нет, — завершила она свой рассказ. И спросила: — Шура не звонил?

— Нет.

— Морис, — спросила она неожиданно для него, — как ты относишься к деньгам?

— Неплохо, — осторожно ответил он, не понимая, куда она клонит.

— «Ради денег я пойду на все, даже на работу!» — как говорит ирландская пословица.

— В общем, ирландцы недалеки от истины, — согласился он. — Работа для большинства из нас — единственный способ заработать деньги.

— Морис! И почему у нас с тобой нет папы-миллиардера? — пошутила она.

— Я люблю своего отца, — не оценил Миндаугас ее шутку. — И другого не хочу.

— Ты прав, — загрустила она. — Наверное, это здорово — любить отца.

Морис вспомнил, что родители Мирославы погибли в аварии, когда ей было всего два года, и проговорил быстро:

— Простите меня, пожалуйста.

— Ну что ты! — ответила она. — Дед с бабушкой были для меня прекрасными родителями. И потом, не забывай, — она улыбнулась, — у меня кот Дон, целых две тети, брат Витя, подружка Шура.

— И я, — тихо добавил он.

— И ты, — согласилась она.

— Просто, когда вы заговорили об отце-миллиардере, — проговорил он, — мне невольно пришли на память слова Павла Михайловича Третьякова.

— И что же сказал великий меценат? — живо заинтересовалась Мирослава.

Морис поискал в интернете нужное высказывание и зачитал:

— «Нехорошая вещь — деньги, вызывающая ненормальные отношения. Для родителей обязательно дать детям воспитание и образование и вовсе не обязательно обеспечение… Моя идея была с самых юных лет наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось также обществу (народу) в каких-либо полезных учреждениях; мысль эта не покидала меня всю жизнь…»

— Знаешь, я где-то слышала, что и другие обеспеченные люди хотели, чтобы дети наживали деньги своим умом и трудом.

— А разве это неправильно? — спросил Миндаугас.

— Не знаю, Морис, — тихо ответила Мирослава.

— Если бы все родители придерживались этого правила, то у нас не было бы оборзевших мажоров, — заметил Морис.

— Если ты имеешь в виду утонувшего Павла Гусинкова, то отец ограничил его в средствах, — напомнила Мирослава.

— Ага, когда уже поздно было ограничивать. Парень познал вкус легких денег и зарабатывать их сам не торопился.

— Тут ты прав.

— Какие у вас планы на завтра?

— Хочу поговорить с матерью Зои Селивановой.

— Зачем?

— Ты забыл, что к самой Зое пока не пускают.

— Вы думаете, что современные девушки рассказывают о своих парнях матерям? — недоверчиво спросил он.

— Почему нет? Думаю, что некоторые рассказывают.

— Что ж, попробуйте поговорить.

— Морис, если у тебя сейчас нет никаких личных дел, то давай посмотрим сайт клуба «Наяда».

— Какие у меня могу быть личные дела? — Он картинно закатил глаза.

— Ну мало ли, — улыбнулась Мирослава.

— А сайт их мы уже смотрели, — напомнил он.

— Я знаю, — ответила Мирослава, — но, возможно, мы что-то упустили.

— Хорошо, давайте посмотрим…

Насчет Ксении Коржовой детектив оказалась права, девушка позвонила ей ближе к вечеру, представилась и проговорила:

— Мама передала мне вашу визитку. Сказала, что вы у нас были.

— Была, — ответила Мирослава.

— Чего же не разбудили, если вам нужно было со мной поговорить.

— Вспомнила свои студенческие годы, — отшутилась детектив.

— И что?

— А то, что сон тогда казался самым желанным времяпрепровождением, — улыбнулась Мирослава.

— Точно, — согласилась Ксения. И Мирослава догадалась, что девушка улыбается. Потом Ксения спросила: — Вы не можете завтра приехать в кафе «Студенческий полдень»?

— Могу, — ответила детектив.

— А вы знаете, где это кафе?

Мирослава знала. Они попрощались с Ксенией, договорившись встретиться около трех пополудни.

Ночью пошел дождь, который перешел в ливень. Сколько он продолжался, неизвестно. Мирослава проснулась в кромешной темноте. Окно занавесить она забыла, но тем не менее в комнату с улицы не проникало ни капли дождя, ни отблеска света. Создавалось такое впечатление, что безлунная и беззвездная ночь зажала город между своих ладоней и не намеревалась выпускать его из них до утра.

«Ну и ладно», — подумала Мирослава, перевернулась на другой бок, уткнулась носом в теплый бок примостившегося на ее подушке кота и снова заснула.

Утром, как ей показалось, она проснулась оттого, что утренняя заря водила по стеклу своими розовыми пальчиками. Но ничего подобного. Просто за ночь ветер накидал на подоконник несколько сломанных ветвей, и одна из них, умудрившись зацепиться с той стороны за раму, периодически чиркала по стеклу. Мирослава открыла окно, и ветка тотчас упала вниз.

— Дождь — это хорошо, — сказала Мирослава притаившемуся под окном ветру, — но ветки-то зачем ломать.

Подслушивающий ее проказник тотчас умчался прочь.

Спустившись вниз, Мирослава застала Мориса уткнувшимся в ноутбук.

— Доброе утро, — проговорила она. — Что-нибудь новое удалось найти?

— Нет. Я просто любовался Зевксиппой.

— Ничего не скажешь, — усмехнулась Мирослава. — Зоя Федоровна Селиванова — красивая девушка.

— Даже очень, — согласился Морис. — И ей не место в ночном клубе.

— Это еще почему? — удивилась детектив.

— Она мастер перевоплощения. Настоящая актриса! И вдруг какой-то захудалый ночной клуб.

— «Наяда» не захудалый клуб, — возразила Мирослава. — Там собирается так называемая золотая молодежь и прочие сливки общества.

— В общем, все те, кого вы считаете чуть ли не низшей расой и на дух не переносите.

— Ты, Миндаугас, преувеличиваешь. Лучше скажи мне, что ты думаешь о Никее и Праксифее? Они, с твоей точки зрения, недостаточно хороши? Или им таланта недостает?

— Ничего подобного я не говорил. Нонна Горшкова и Полина Вяткина тоже отлично сложены и артистичны. И им тоже не мешало бы сменить место работы.

— Но зацепила тебя почему-то именно Зоя, — не отставала от него Мирослава.

— Я обратил на нее более пристальное внимание потому, что именно она обнаружила Павла Гусинкова.

— И потому, что у нее был с ним роман, — тихо напомнила Мирослава.

— Вот именно, — утвердительно кивнул Морис. — Как вы думаете, почему Павел не предложил любимой девушке уволиться из клуба?

— Морис! Ты меня умиляешь! — всплеснула руками Мирослава. — И куда бы она, по-твоему, пошла работать? Улицы подметать?

— Почему сразу улицы? — недовольно повел плечами Миндаугас. — Она могла бы выучиться на актрису.

— Фантазер! — усмехнулась Мирослава. — Здесь Зоя получала хорошие деньги. А Павла, должно быть, устраивало то, что любимая девушка была у него все вечера на глазах.

— Ну не знаю, — проворчал Морис, — я был бы против того, чтобы моя девушка развлекала полупьяную публику.

— Ты предпочитаешь, чтобы твоя любимая девушка подставлялась под пули и ловила бандитов, — нейтральным голосом заметила Мирослава.

Морис вспомнил след от пули, не очень-то украшавший грудь Мирославы, и помрачнел. Когда он впервые увидел ее в купальнике, это было первым, что бросилось ему в глаза.

Она догадалась, о чем он подумал, и утешила его по-своему:

— Не печалься, друг мой. Амазонки вон вообще прижигали один сосок.

Он посмотрел на нее и расхохотался:

— Что называется, утешили.

— Это я просто к тому, что каждому свое. И не нам с тобой мнить себя вершителями чужих судеб.

— Извините, меня и впрямь занесло. Давайте лучше завтракать.

После завтрака Мирослава уехала в город. Она особо не торопилась. До встречи с Ксенией у нее еще было много времени. Но сначала она решила навестить Ирину Сергеевну Селиванову, мать Зои. Мирослава не предупредила женщину заранее о своем приезде. Она уже знала, что Селиванова-старшая каждое утро навещает дочь в больнице. Знала детектив и то, что, кроме матери, к Зое никого не пускают. Таково распоряжение лечащего врача. И даже полиции не удалось его обойти.

Ирина Сергеевна Селиванова ездила на автобусе. У Зои был автомобиль. Но Селиванова-старшая водить машину не умела. Такси женщина не пользовалась, так как считала поездки на нем дорогим удовольствием.

Мирослава поджидала Селиванову-старшую на выходе из арки. Увидев женщину, она раскрыла дверцу автомобиля и пригласила:

— Ирина Сергеевна, садитесь, пожалуйста.

Та, вздрогнув от неожиданности, попятилась, потом спросила:

— Вы кто?

— Детектив, Мирослава Волгина.

— Детектив? — переспросила Селиванова-старшая, несколько успокаиваясь. — Вы хотите меня куда-то отвезти?

— Не куда-то, а в больницу к вашей дочери, — дружелюбно проговорила Мирослава. — Вы ведь туда направляетесь?

— Да. Я на автобусную остановку, — нерешительно проговорила Ирина Сергеевна.

— Не надо на автобусную остановку, — мягко сказала Мирослава. — Я довезу вас до крыльца больницы. А по дороге вы ответите на несколько моих вопросов.

— Хорошо, — согласилась женщина, немного подумав, и села на сиденье пассажира рядом с водителем.

Прежде чем трогать автомобиль с места, Мирослава снова поднесла к глазам женщины свое удостоверение.

— Уберите, — отмахнулась та, — я уже видела его.

Детектив молча убрала свой документ и выехала на дорогу.

— Как самочувствие вашей дочери, Ирина Сергеевна? — спросила Мирослава.

— Зоеньке стало получше, — тихо ответила женщина. — Доктор обещал, что она скоро пойдет на поправку.

— Наверное, Зоя очень перепугалась, увидев в бассейне утопленника.

— Не то слово, — тяжело вздохнула Ирина Сергеевна. И добавила: — Да ладно бы просто посторонний! А это же был Пашка Гусинков!

— Он ухаживал за вашей дочерью, — осторожно проговорила Мирослава.

— Если бы только ухаживал! Паша Зою замуж позвал!

— И она согласилась?

— А то, — снова вздохнула Селиванова-старшая.

— А вы, Ирина Сергеевна, не одобряли выбора дочери?

— Не одобряла, — честно призналась женщина.

— Почему? Гусинков вроде бы из обеспеченной семьи.

— Это точно! Отец у него богач! Но сам Пашка, хоть и нельзя так о покойниках говорить, был без царя в голове. Шалопай, одним словом!

Мирослава вспомнила, что точно так же характеризовали Павла Гусинкова и другие близко знавшие его люди.

— Ваша дочь думала иначе? — спросила она.

Селиванова-старшая повернула голову и, внимательно присмотревшись к Мирославе, сказала:

— Вот вы молодая, красивая и тоже, наверное, любили?

— Это слишком сложный вопрос, — едва улыбнулась Мирослава.

— Значит, крепко не любили, — сделала вывод Селиванова-старшая. И откровенно призналась: — А я вот да, так любила, что бросилась в это чувство как в омут головой. А ведь мать говорила мне: Ира, не тем местом ты думаешь! Думай головой! А я маму свою, которая желала мне только добра, не послушала. — Женщина надолго замолчала.

— И что же? — спросила Мирослава, выждав паузу.

— А ничего, — ответила Ирина Сергеевна. — Родила я Зою. Да так и осталась куковать всю жизнь матерью-одиночкой. Пока Зоя была маленькой, очень трудно мне приходилось.

— Ваша мама не помогала вам?

— Помогала поначалу. Да только Зое и года не исполнилось, как мамочка моя заболела и умерла. Так я и осталась одна-одинехонька с маленьким ребенком на руках.

— А что же отец Зои, совсем не помогал вам?

— Командировочный он был! Ищи ветра в поле. Адрес свой, правда, оставил, номер телефона я знала. Да только адрес фальшивый оказался, а номер телефона он поменял, как только из города выехал.

— Грустная история, — согласилась Мирослава. — Да ведь только Павел Гусинков вашу дочь не обманывал, жениться хотел, — сказала детектив.

— Все одно, — ответила Селиванова-старшая, — непутевый Пашка был. Знаю, что грех так говорить, но, может, оно и к лучшему, что он утонул. Зоя теперь свободная, и, может, судьба пошлет ей хорошего парня.

— За Зоей кто-нибудь, кроме Гусинкова, ухаживал? — спросила Мирослава.

— Куда там, — отмахнулась Селиванова-старшая. — Зоя ни на кого, кроме Пашки, и глядеть не хотела!

— А на нее глядел кто-нибудь? — подстраиваясь под речь Селивановой, спросила Мирослава.

— Почем мне знать, — ответила Ирина Сергеевна. — Зоя мне ничего про это не говорила. Видно, сама никого вокруг, кроме Пашки, и не видела, — повторила она и поджала губы.

Мирослава подумала о том, что о поклонниках Зои Селивановой лучше всего спросить у ее подруг.

У матери же Селивановой она спросила:

— Ирина Сергеевна, Зоя была довольна своей работой?

— Да, очень. Ей нравилось танцевать на воде. И зарплата у нее была более чем приличная. — Селиванова-старшая немного помолчала, а потом тихо выдохнула: — Я и за полгода ни разу столько денег не получала, сколько доченька моя за месяц зарабатывает.

— Ирина Сергеевна, вы знакомы с директором клуба Аркадием Вениаминовичем Рушниковым?

— Нет, — покачала головой женщина, — я даже и не видела его никогда. Зоя говорила, что все дела ведет Рубен Спиридонович Ордынский.

— Он же всего-навсего администратор, — сделала вид, что удивилась, Мирослава.

— Мало ли что администратор, — неопределенно отозвалась Селиванова-старшая.

Мирослава подумала: «А что, если именно Ордынский — хозяин клуба? А директор клуба Рушников — фигура декоративная». Однако это не имело прямого отношения к делу, и детектив решила запрятать свое предположение в дальний ящик на всякий случай. Если понадобится, то всплывет.

— Ирина Сергеевна, — спросила она, — вы не знаете, как зовут лечащего врача вашей дочери?

— Как же я могу этого не знать? — удивленно вскинулась на детектива мать Зои. И проговорила: — Игорем Сергеевичем его зовут. Молчанов он.

— Наверное, обход уже закончился, — вскользь проговорила Мирослава.

— Конечно, закончился, — подтвердила ее предположение Селиванова.

— Вот и отлично, — отозвалась Мирослава.

— Мы уже приехали! — воскликнула Ирина Сергеевна, опасаясь, что детектив по незнанию проедет мимо ворот.

— Да, да, — сказала Мирослава, въехала на территорию больницы и остановила автомобиль недалеко от входа.

— Спасибо за то, что подвезли, — поблагодарила ее мать Зои, выбираясь из салона.

— Не за что, — обронила Мирослава. Она подождала, пока женщина войдет внутрь здания, сдала назад, поставила машину на стоянку и тоже направилась в больницу.

Мирослава намеревалась побеседовать с лечащим врачом Зои Селивановой — Игорем Сергеевичем Молчановым.

На входе она небрежно развернула свое удостоверение и, не задерживаясь ни на минуту, уверенно прошла через дверь из холла в само отделение. Поднялась по лестнице на второй этаж, никто и не думал ее останавливать, молодая сестричка на сестринском посту едва удостоила ее взглядом. Отыскав дверь ординаторской, Мирослава постучала и вошла одновременно с донесшимся из кабинета голосом:

— Да, да, войдите.

— Здравствуйте. — Мирослава обвела взглядом помещение. В нем находились два доктора. Один совсем молодой, другой постарше. Поздоровались они с ней оба.

Тот, что постарше, спросил:

— Вы к кому?

— Мне нужен доктор Игорь Сергеевич Молчанов, — ответила Мирослава.

— О! Игорек, это к тебе, — проговорил тот, что был постарше, и добавил: — Ладно, вы тут пообщайтесь, а мне надо идти. До свиданья, девушка.

— Вы чья-то родственница? — спросил второй врач.

— Я не родственница, — ответила Мирослава, — я детектив. — Она развернула перед его глазами свой документ.

После того как он оторвал свой взгляд от ее корочек, произнес:

— Я смотрю, что детектив вы частный.

Мирослава поняла, что доктор Молчанов человек внимательный. С одной стороны, это очень даже хорошо, а с другой стороны…

«Это мы сейчас и узнаем», — подумала про себя Мирослава, а вслух произнесла:

— Совершенно верно, я детектив частный.

— И вы отдаете себе отчет в том, что разговаривать с вами я не обязан? — спросил он, внимательно разглядывая ее.

— Конечно, не обязаны, — весело ответила она.

— М-да, — произнес он несколько растерянно, вероятно сбитый с толку ее веселостью, — И что же нужно от меня частному детективу?

— Меня интересует состояние здоровья Зои Федоровны Селивановой.

— Откуда вы знаете, что именно я ее лечащий врач?

— От матери Зои. Я только что привезла Ирину Сергеевну сюда, она сейчас у Зои.

— Значит, мать Зои вы уже распотрошили и теперь добрались до меня? — спросил он насмешливо.

— Боже упаси, доктор! — Мирослава сделала большие глаза. — Что вы такое говорите?! Разве я способна на такое?

— Не знаю, не знаю, — покачал он головой. — Садитесь.

Мирослава послушно села.

— Не думаю, что смогу открыть вам какой-то секрет, — проговорил Молчанов и, почесав лоб, добавил: — Девушка поступила к нам в тяжелом состоянии. Мы даже опасались за ее жизнь. Но молодой организм справился, и сейчас она идет на поправку.

— Доктор, что было причиной ее приступа?

— Сильнейший стресс, — ответил он. — Позднее я узнал, что девушка увидела мертвым своего жениха.

— Да, это так, — кивнула Мирослава. — Но разве это может вызвать сердечный приступ?

— У больного человека запросто, — ответил Молчанов. — Но дело в том, что у Зои сердце было здоровым. Это подтвердили исследования, слова ее матери и затребованная нами из поликлиники по месту жительства медицинская карта Селивановой.

— Почему же с ней случилось то, что случилось? — спросила детектив.

— Вероятно, Зоя очень сильно любила своего молодого человека, — предположил доктор.

— Может, вы ошибаетесь и это был просто обморок? — спросила Мирослава без всякой надежды на положительный ответ.

Доктор Молчанов невесело рассмеялся и сказал:

— Несмотря на свой относительно небольшой врачебный опыт, обморок от сердечного приступа я отличаю.

— Простите, доктор, я не хотела вас обидеть, — проговорила Мирослава.

— Ничего, — ответил он, — я не обидчивый. Надеюсь, я не сильно вас разочаровал.

— Как сказать, — пошутила она, — я бы предпочла, чтобы Зоя просто упала в обморок.

— Я бы тоже, — развел он руками. — Каждый раз на Новый год загадываю желание, чтобы люди к нам в больницу попадали только с легкими ушибами и однодневным насморком, так нет же! Дед Мороз ни за что не хочет исполнять моего желания.

— Бывает, — согласилась Мирослава. — Извините, что отвлекла вас от работы.

— Ничего страшного. Всегда к вашим услугам!

— Нет уж, — улыбнулась Мирослава, — спасибо, не надо.

— Я в хорошем смысле, — улыбнулся в ответ доктор Молчанов. И поспешил объяснить: — Например, мы можем сходить в кафе после работы.

— Можем, но как-нибудь в другой раз. Вот вам моя визитка. Если понадобится помощь детектива, звоните. Хотя, конечно, тоже тьфу-тьфу, не надо.

— Спасибо, детектив Мирослава Волгина. До свиданья.

— До свиданья, доктор Игорь Сергеевич Молчанов.

«Итак, Зоя не притворялась, — подумала про себя Мирослава, садясь за руль своей машины. — И тут двух мнений быть не может». В том, что доктор Молчанов ее не обманывал, она не сомневалась. К тому же ему предстоит составить отчет о болезни Зои Селивановой для следователя. А с Наполеоновым не забалуешь.