— Шура уехал? — спросила Мирослава, спустившись вниз.

— Полчаса назад, — ответил Морис.

— Что-то я сегодня заспалась. — Мирослава сладко потянулась всем телом.

— Иногда предутренний сон особенно сладок, — улыбнулся Морис, глядя на нее, — и полезен.

— И не говори, — согласилась она. — Однако пора приниматься за работу.

— Сначала позавтракайте, — мягко проговорил он.

— Непременно, если покормишь. — Она лукаво стрельнула в его сторону своими серо-зелеными глазами, которые в минуту попадания в них солнечных лучей казались ярко-зелеными.

— Куда же я денусь, — притворно вздохнул он и прикрикнул на нее весело: — Марш умываться!

— А нечистым трубочистам, — запела Мирослава так громко, что было слышно на кухне.

Морис слушал и улыбался. К возвращению Мирославы на кухню на тарелке ее ждала горка горячих румяных оладий, в чашке дымился ее любимый чай с жасмином.

Она уселась за стол и спросила:

— А ты?

— Я тоже. — Морис поставил на стол вторую тарелку с оладьями и вторую чашку с чаем.

После завтрака Мирослава поблагодарила его за вкусную еду и сказала:

— Я в город.

Он кивнул и спросил:

— А чем заняться мне?

— Если можешь, займись навозом, — попросила она.

— Мне, как всегда, достается все самое приятное, — рассмеялся Морис.

— Если ты против, — проговорила она, — то займемся им вдвоем, когда я вернусь из города.

— Ни к чему терять время, — ответил он уже серьезно. — Тем более я знаю, что и как нужно делать. Когда-то у моего прадеда было приусадебное хозяйство, и он многому меня научил, когда я приезжал к нему летом.

— Тебе повезло.

— В некотором роде да. Но мой дед, что занимался хозяйством, прожил сто лет.

— Ого! — удивилась Мирослава.

— Вот и я решил прожить на природе в огороде, — отшутился он, — не менее ста лет.

— Ладно, я поехала.

День выдался нежарким. Солнышко затеяло игру: то пряталось за облака, то снова показывалось в небесах.

В город Мирослава поехала к тете утонувшего в бассейне Павла Гусинкова. О встрече с ней Мирослава договорилась заранее, предыдущим вечером. Детективу не хотелось сваливаться как снег на голову женщине, потерявшей когда-то сестру, а теперь и единственного племянника.

София Никитична Коржова не особо удивилась ее звонку. И Мирослава догадалась, что женщина приняла ее за полицейского. Недолго думая, детектив решила пока, во всяком случае по телефону, не открывать ей правду.

София Никитична просила приехать ее к Коржовым домой часам к десяти утра, спросив, устроит ли Мирославу это время.

— Конечно, устроит, — заверила детектив свидетельницу.

И вот она, умудрившись не воспользоваться домофоном и войти вместе с двумя пенсионерками в подъезд, поднималась по лестнице на третий этаж. Еще не поставив ногу на последнюю ступеньку, Волгина решила, что, войдя в квартиру, сразу же скажет ее хозяйке, что она детектив, но частный.

Так она и сделала. София Никитична не стала ее выставлять за дверь, попросила пройти в комнату. И детектив проследовала за хозяйкой.

Усадив незваную гостью на диван в гостиной, Коржова спросила:

— И что вы хотите от меня услышать?

— Многое, — как можно мягче отозвалась Мирослава. — Можно я начну задавать вопросы?

— Задавайте, — тихо вздохнула женщина, — мне так будет проще.

— София Никитична, у вас была полиция?

— Пока нет.

— Когда я вам позвонила, вы знали о смерти племянника…

— Да.

— От кого?

— Геннадий Гусинков позвонил. Сказал, что Павла утопили в бассейне ночного клуба «Наяда».

— Матерью Павла Гусинкова, насколько мне известно, была ваша родная сестра?

— Да, Катя.

— Екатерина Никитична Гусинкова?

— Она самая. За Гусинкова Катюша вышла по большой любви. А этот гад довел ее до самоубийства. Связался с молоденькой!

— Но ведь ваша сестра начала пить до того, как отец Павла решил с ней расстаться, — осторожно проговорила детектив.

— До, — поджала губы София Никитична, а потом сказала: — Так ведь Генка забросил ее совсем! Катенька сидела одна-одинешенька с утра до ночи! Тоска ее и заела. — Женщина явно старалась оправдать свою сестру.

Мирослава прекрасно понимала ее чувства, но все-таки решила выступить адвокатом дьявола, то есть встать на защиту Геннадия Ипполитовича Гусинкова.

— София Никитична, — сказала детектив, — многие мужчины днюют и ночуют на работе, чтобы создать комфортную жизнь своей семье. О тех же, кто занимается бизнесом, и говорить нечего. Они стопроцентные трудоголики. Иначе и нельзя: если предаваться отдыху, то бизнес не удержать на плаву.

— Но для любовниц-то Генка время находил! — зло сказала Коржова.

— И много у него их было? — спросила детектив. Ей казалось, что по Гусинкову-старшему не скажешь, что он бабник.

— Я не считала! — отрезала София Никитична. — Мне и Янки его за глаза хватило! Это из-за нее моя сестра наложила на себя руки.

Мирослава поняла, что развивать эту тему не только бесперспективно, но и опасно. Переубедить женщину, потерявшую сестру и племянника, было невозможно. Поэтому она спросила:

— Кто же занимался воспитанием вашего племянника?

— Все понемногу, — отмахнулась Коржова, — а в целом, можно сказать, никто.

— А вы, София Никитична, не думали взять племянника к себе?

— Вы смеетесь, что ли? — воскликнула женщина.

— Отчего же, — обронила Милослава.

— Да разве же Павел согласился бы жить у нас? Он привык на всем готовом, как сыр в масле кататься. А мы живем скромно и все работаем.

— Понятно, но Павел ведь дружил со своей двоюродной сестрой? Я имею в виду вашу дочь.

— Да поняла я, кого вы имеете в виду, — отмахнулась женщина. — Нашу Ксюху! Кого же еще! Только их отношения сложно было назвать дружбой.

— Как же их можно было назвать? — спросила Мирослава.

— А никак! — снова взмахнула рукой Коржова. — Пашке скучно было! Он без конца мотался по ночным клубам, кабакам. Потом Ксеньке живописал свои похождения. Эта дурочка уши развесила и тоже захотела красивой жизни. Упросила Пашку взять ее в ночной клуб «Наяда». И он взял ее с собой.

— Вы разрешили?

— Мы об этом ничего не знали! — возмущенно проговорила женщина. — Когда узнали, муж пошел в этот клуб, устроил Пашке прямо там выволочку, а Ксюшку домой приволок.

— Сурово.

— А иначе никак нельзя, — развела руками Коржова.

— София Никитична, может быть, вы знаете, какие отношения были у вашего племянника с мачехой?

— А то вы сами не знаете, какие отношения у пасынков бывают с мачехами, — усмехнулась Коржова.

— Думаю, что отношения бывают разными, — ответила Мирослава. — И моя работа заключается не в том, чтобы фантазировать на ту или иную тему, а в том, чтобы собирать достоверные факты и на их основании делать выводы.

— Ладно, убедили. Павел, мягко говоря, недолюбливал Янину. Говорил, что по ее милости на голове у отца кустистые рога выросли и что он скоро выведет ее на чистую воду.

— Племянник не говорил вам, как он собирается сделать это?

— Нет, — покачала головой Коржова, — да я, честно говоря, и не спрашивала его об этом.

— Может быть, он делился своими секретами с вашей дочерью?

— Не думаю. Он считал ее малявкой.

— Но в клуб все-таки взял, — напомнила Мирослава.

— Взял, — вздохнула женщина.

— Вы знали, что у Павла была девушка и он собирался на ней жениться?

— Знали, — кивнула тетка Павла Гусинкова. — Танцовщица из клуба.

— Он знакомил вас с ней?

— Нет. Но Ксюшу знакомил. Вернее, он познакомил ее со всеми тремя танцовщицами.

— Дочь не делилась с вами своими впечатлениями?

— Делилась, — не стала скрывать Коржова. — Ксения была в восторге и от клуба, и от танцовщиц. Даже сказала нам, что тоже станет танцевать на воде.

— А вы? — спросила Мирослава, пряча улыбку.

— Что — мы?! — Брови женщины взлетели вверх. — Мы с отцом постарались выбить из ее головы эту блажь!

— Почему?

— Потому что для того, чтобы танцевать на воде, нужно иметь талант или хотя бы способности и долго учиться этому.

— Вы так и сказали Ксении?

— Естественно!

— И она?

— Она у нас девочка неглупая, поняла, что это занятие не для нее.

— А как Ксения отнеслась к тому, что брат собирается жениться на одной из танцовщиц?

— Она сказала нам, что Зоя хорошая девушка и Паша будет с ней счастлив.

— Понятно. София Никитична, вы не были знакомы с приятелями вашего племянника?

— Если вы имеете в виду нынешних его дружков — прожигателей жизни, — не скрывая осуждения, ответила женщина, — то с ними Паша меня не знакомил. Но я знаю мальчиков, с которыми он дружил в школе. Тогда еще была жива Катя, и она привечала друзей сына.

— А вы хорошо их знали?

— Близко я их не знала, но видела несколько раз. Один из них до сих пор живет в доме напротив нас.

— А как его зовут?

— Миша Антимонов. Второго зовут Саша Панкин, но я не знаю, где он живет.

— Вы мне дадите адрес Антимонова?

— Да чего его давать-то?! — удивилась тетя Павла Гусинкова. — Вон дом из окна видно. Первый подъезд на третьем этаже. Квартира угловая.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Мирослава.

— Не за что, — сухо ответила женщина. А потом, все-таки не утерпев, спросила: — Вы что же, думаете, что найдете того, кто утопил Пашу?

— Думаю, что да, — ответила Мирослава коротко.

— А может, он сам утоп? — В голосе Коржовой прозвучала глубоко запрятанная надежда. Видно было, что ей очень не хотелось, чтобы ее племянник погиб насильственной смертью.

— Навряд ли, — была вынуждена разочаровать ее детектив.

Женщина едва заметно кивнула. Было видно, что она сделала усилие над собой.

— София Никитична, вы не будете возражать, если я поговорю с вашей дочерью? — осторожно спросила Мирослава.

— Не буду, — ответила женщина каким-то усталым голосом.

— Ее нет сейчас дома? — спросила детектив.

— Дома она, — ответила Коржова. — Спит. Вчера до поздней ночи занималась. Сейчас я разбужу ее.

— Не надо, — сказала Мирослава. — Я оставлю вам свою визитку. Пусть Ксения позвонит мне, когда сможет.

— Хорошо, я скажу ей, — ответила женщина. И Мирослава поняла, что скажет. И Ксения, скорее всего, позвонит ей сегодня же.

Пока же Мирослава решила нанести визит Мише Антимонову и заодно выяснить у него, где живет Саша Панкин.

Квартиру Антимоновых Мирослава нашла легко. Дверь ей открыла женщина преклонных лет. Детектив предположила, что это бабушка Михаила Антимонова. И она не ошиблась.

Посмотрев внимательно на Мирославу, женщина спросила:

— Вы кто же будете?

— Мирослава Волгина, — детектив дружелюбно улыбнулась.

— Мирослава? — Женщина пожевала губами и спросила: — А как же Ариша?

— Какая Ариша? — удивилась Мирослава.

— Мишина невеста, — ответила женщина, продолжая изучать лицо Мирославы.

— Я думаю, что у Миши и Ариши все хорошо, — ответила детектив. — Мне ваш внук нужен по делу. Ведь Михаил ваш внук?

— Внук, — кивнула женщина. — По делу, говоришь… — Пожилая женщина все медлила. Она не спешила ни отвечать на вопрос Мирославы, ни звать внука, если он, конечно, был дома.

Наконец из комнат донесся молодой мужской голос:

— Бабуля, с кем ты там разговариваешь?

— Ни с кем, — ответила женщина и собралась уже закрыть дверь, но Мирослава успела крикнуть:

— Михаил! Вы дома?

— Дома, — ответил ей голос, и вскоре за спиной пожилой женщины появился высокий широкоплечий мужчина. Он осторожно отодвинул женщину от порога, проговорив при этом весело:

— Ты, бабуля, опять хулиганишь.

И, уже обращаясь к Мирославе, сказал:

— Бабушка наша с причудами, не обращайте внимания. Вы меня спрашивали?

— Вас, если вы Михаил Антимонов.

— Да, это я. А что случилось-то? Я вас не знаю.

— Михаил… Как вас по батюшке?

— Михаил Вениаминович. Так что?

— Мы могли бы поговорить не на пороге?

— Могли бы. Но я тороплюсь. — Он посмотрел на часы: — Вот черт! Придется такси вызывать.

— Не надо такси, — сказала Мирослава. — Внизу стоит моя машина, и я довезу вас туда, куда скажете. А по дороге мы и поговорим.

— Отлично! — обрадовался парень.

— Вы только убедите свою бабушку, что я по делу, а то позвонит Арине и рассорит вас с невестой.

Михаил громко рассмеялся и ответил:

— Не позвонит и не рассорит.

— Это еще почему?

Они уже спускались по лестнице, когда парень ответил:

— Потому что нет никакой Ариши!

— Вы уверены? — В голосе Мирославы прозвучало сомнение.

— Нет, в некотором смысле она, конечно, есть, — проговорил Михаил, улыбаясь.

— Ну вот.

— Только она мультяшная героиня, — рассмеялся парень. — Эта Ариша настолько запала в душу моей бабуле, что у нее случился бзик! И она хочет, чтобы я во что бы то ни стало вытащил эту Аришу из телевизора и женился на ней.

— Да, задала вам бабушка задачку, — улыбнулась детектив. — Ивану-царевичу и Добрыне Никитичу и то легче было победить Кощея, отрубить головы дракону и заговорить единственный зуб Бабы-яги.

— И не говорите!

Они уже вышли на крыльцо, когда Михаил спросил:

— Так где ваша машина?

— Вон, видите, стоит серая «Волга», — ответила Мирослава.

— Отлично, — отозвался Михаил, никак не прокомментировав марку автомобиля. И только когда Мирослава выехала со двора, он спросил: — Так о чем вы хотели со мной поговорить? И как вы меня нашли?

— Я была у Коржовых. София Никитична и сказала мне ваш адрес.

— Что-то с Ксеней? — быстро спросил Михаил.

— Нет. С Ксенией, как я думаю, все хорошо. Но почему вы о ней спросили?

— Она вчера пробежала мимо меня и даже не поздоровалась. Глаза у нее были заплаканные. — Голос Михаила прозвучал растерянно.

— Вероятно, она узнала о гибели своего брата, — тихо проговорила детектив.

— Какого брата? — не сразу понял Антимонов.

— Двоюродного.

— Пашки?!

— Да.

— Он что, разбился?

— Почему вы так решили? — спросила детектив.

— Потому что он гонял как сумасшедший, — ответил Антимонов.

— Нет. Он утонул.

— Утонул? — Брови Михаила взмыли вверх. — Но где? Павел плавал как рыба.

— Он утонул в бассейне ночного клуба «Наяда». Скорее всего, ему помогли утонуть.

— Его дружки, — пробормотал Михаил.

— А вы разве не его дружок? — спросила Мирослава невинно.

— Скажете тоже, — усмехнулся Михаил. — Я давно уже получил отставку.

— Почему же?

— Да потому! — неожиданно для детектива взорвался парень. — Потому что кто я?!

— Кто вы? — тихо спросила Мирослава.

— Инженеришка!

— И вас это огорчает?

— Меня нет! Меня это радует! — с жаром ответил Михаил. — Я учился этому и собираюсь проработать на родном заводе всю жизнь.

— На работу как на праздник, — пошутила Мирослава.

— А вы знаете, что сказал Конфуций? — неожиданно спросил Михаил.

— Он много чего говорил, — неопределенно отозвалась детектив.

— Так вот Конфуций сказал: «Найдите работу, в которую влюбитесь, и вам больше не придется трудиться ни одного дня в жизни».

— И вы нашли?

— Нашел, — кивнул он утвердительно и, скосив на нее глаза, добавил: — Судя по всему, вы тоже.

Мирослава не стала отвечать.

Тогда Михаил сказал:

— Но у таких людей, какими стали Паша и его дружки, это вызывает издевательскую ухмылку. А я не ходок по кабакам. У меня есть дела поинтереснее.

— Но ведь вы дружили с Павлом.

— Дружили. — Михаил подавил вздох. — Только это было давно. Мы учились в школе. Тетя Катя была жива.

— Вы имеете в виду мать Павла?

— Ее. Она хорошая была. Но не справилась.

— С чем не справилась?

— Не знаю, как вам это объяснить, — замялся Михаил.

Глаза Михаила и Мирославы встретились в зеркале, и она попросила тихо:

— А вы попробуйте.

— Понимаете, — начал он не торопясь, — все почему-то думают, что большое богатство — это большое счастье.

— Не все, — вставила Мирослава.

— Да, не все, — согласился он, — но многие. Вроде как бы открываются неизведанные горизонты, появляются неограниченные возможности. Но это на самом деле не так. Все хорошо в меру, типа того, что достаток в доме — хорошо, а излишек денег — уже плохо.

— Да? — спросила она.

— Конечно! Ведь богатство и убить может!

— Каким же образом? — спросила детектив.

— Всех по-разному, — ответил он задумчиво. — В основном высасывает из души жизненные соки, душа превращается в мумию. Ей становится все по фигу, кроме зарабатывания новых денег.

— Пожалуй, вы правы, — тихо откликнулась Мирослава.

— А кого-то оно просто придавливает! Вот как шаха в «Золотой антилопе». Помните?

— И мать Паши тоже? — не отвечая на его вопрос, спросила детектив.

— Тоже, — кивнул Михаил. — Придавило ее непосильным грузом. Она и не выдержала.

— Михаил, а вы давно Павла видели?

— Давно. Уже и не помню когда.

— И все-таки.

— Может, пару лет назад. Он тогда за Ксюшей часто заезжал, брал ее с собой в увеселительные заведения. Но дядя Валера просек и тотчас же прекратил их совместные походы.

— А что Ксения?

— По-моему, немного поскандалила с родителями и смирилась. Насколько я знаю, она теперь упорно грызет гранит науки. С репетиторами занимается, на курсы ходит.

— А с Павлом они не общались в последнее время?

— Этого я не знаю.

— Михаил, вы ведь в свое время дружили втроем?

— Да. С Сашей мы и сейчас дружим.

— Вы остались близкими друзьями?

— Да. Сашок в конце этого месяца женится. Я у него свидетелем буду.

— Так сейчас вроде свидетели не требуются, — невольно улыбнулась Мирослава.

— Официально нет, — ответил он. — А для души как же без свидетелей?

— Я рада за вашего друга. А как его полное имя-отчество?

— Александр Семенович Панкин.

— Вы дадите мне его адрес?

— Отчего же и не дать. Дам я вам его адрес. Только время вы потратите зря. Саша Павла и вовсе сто лет не видел. Я живу в одном дворе с родичами Паши, — объяснил он, — а Саша здесь редко бывает.

— Возможно. Но вы на всякий случай все же дайте мне его адрес.

— Ладно. — Парень достал из кармана блокнотик, написал что-то на листке, вырвал его и протянул Мирославе.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — вздохнул он и добавил: — Если бы я вам его не дал, вы бы все равно нашли. Как говорят в народе, не мытьем, так катаньем.

— Точно, — рассмеялась Мирослава и добавила: — Но, возможно, он мне и не понадобится.

— Буду рад этому. Ой! Видите на углу большой плакат?

— Вижу.

— Остановите, пожалуйста. Мне нужно пройти через арку — и два шага до завода.

Мирослава затормозила.

— Спасибо за то, что подвезли.

— А вам спасибо за беседу, — поблагодарила она.

Михаил Антимонов пожал плечами, помахал ей рукой и, не оборачиваясь, направился в сторону арки.

Она задумчиво посмотрела ему вслед и прошептала:

— Дружили три товарища…

Так вот и расходятся жизненные пути некогда близких людей. Мирослава прибавила скорость, проехала полквартала.

Раздалась призывная трель телефона, Мирослава глянула на высветившийся номер. Звонила тетя Виктория, по совместительству известная писательница, поэтесса и драматург Виктория Волгина.

Мирослава притормозила и проговорила в трубку:

— Привет, тетя! Что-то случилось?

— Привет, племянница, — весело отозвалась Виктория и спросила: — Почему сразу что-то случилось?

— Ну…

— Понятно. А вообще-то случилось!

— Что? — с легкой тревогой спросила племянница.

— То и случилось! Я соскучилась!

— О, тетя! — вырвалось у Мирославы. Она представила, что ее тетка сидит на террасе, в кресле из ротанга, и, разговаривая с ней, едва заметно притопывает ногой.

— К тому же я хочу рассказать тебе кое-что интересное!

— Я вся внимание.

— Ты знаешь нашего соседа деда Вадима?

— Знаю. И что?

— Кота его тоже помнишь?

— Припоминаю, здоровый и лохматый, как пудель.

— Точно! Некое сходство у него имеется. Так как он персикового цвета, то хозяева, не мудрствуя лукаво, назвали его Персиком.

— Хорошее имя, — одобрила Мирослава.

— И сам кот тоже хороший, — проговорила Виктория. Но Мирослава расслышала в голосе тетки явное неодобрение.

— И все же он тебе чем-то не угодил? — поинтересовалась Мирослава.

— Не кот, — сердито ответила Виктория, — а его хозяин!

— Дед Вадим? — удивилась Мирослава.

— Он самый! Представляешь, Персик ловит мышей не покладая лап. А что делает дед Вадим?! — Голос тетки буквально был переполнен негодованием.

— И что же натворил этот безобидный старик?

— Безобидный! Скажешь тоже! Сначала он хоронил мышей, которых приносил ему Персик! Целое кладбище мышиное у себя на участке устроил! Даже цветочки клал на место захоронения. Но потом он и вовсе распоясался!

— Дед Вадим? — не поверила Мирослава.

— Он! Кто же еще? Он стал отнимать у Персика не до конца придушенных мышей, приводить их в чувство и выпускать на участки соседей.

Мирослава представила, как дед Вадим реанимирует мышей, не выдержала и расхохоталась.

— Не вижу ничего смешного! — сердито сказала Виктория.

— Извини, тетя, — ответила Мирослава, смахнула с ресницы повисшую на ней от смеха слезинку и спросила: — Чем же дед Вадим объясняет свое поведение?

— Не поверишь, — фыркнула тетя, — тем, что мыши такие маленькие и смотрят на него испуганными жалобными глазами. Вот его сердце и не выдерживает!

— Понятно, — сказала Мирослава.

— Что тебе понятно? — сердито спросила тетя.

— Что дед Вадим — добросердечный человек.

— А нам-то что делать с его добросердечностью?

— Я, право, не знаю…

— А еще детектив! — укорила тетя.

— Вообще-то я не занимаюсь проблемами мышей и котов.

— А ты займись на досуге! — потребовала тетя.

— Ладно! Уговорила. Я придумала выход.

— Какой? — проявила искренний интерес тетя.

— Нужно убедить кота приносить пойманных мышей не хозяину, а хозяйке.

— А что, это идея, — загорелась тетя и, проговорив в трубку «пока, пока», быстро отключила связь.

Мирослава облегченно перевела дыхание, улыбнулась и тронула автомобиль с места.