В дверь позвонили, когда Кира наливала в тарелки суп.

— Сиди! — сказала она попытавшемуся встать Герману и, неслышно ступая мягкими чунями, пошла к двери.

Меховые чуни для теплой зимы подходили мало, но очень Кире нравились.

— Даша! — отперев дверь, удивилась Кира.

Увидеть соседку она ожидала меньше всего. Она скорее не удивилась бы, если бы соседка начала от нее прятаться.

— У Петьки есть квартира. То есть у его родителей. Квартира в Подмосковье.

Соседка старалась не смотреть на Киру. Милое личико в обрамлении завитых русых локонов казалось бледным.

— Заходи! — Кира шире открыла дверь.

Даша шагнула в прихожую, огляделась. На висевших на стенах картинах ненадолго задержала взгляд.

Подошел Герман, девушка повернулась к нему.

— У Петьки есть квартира в Подмосковье. Адрес я не знаю, но показать могу.

Она протянула зажатый в руке телефон с картой на экране.

— Это где-то здесь, — Даша увеличила масштаб карты. — В этом доме.

Кира место узнала. Дом находился недалеко от большого пруда. Однажды летом они с Германом ездили туда купаться. Место Кире понравилось. У пруда было тихо, жарко. Отдыхающих немного. Они проторчали там до вечера, ужасно проголодались и потом обедали в ресторане, который заметили по дороге.

— Это его бабки квартирка, жуткая халупа. Мы с подругой прошлым летом думали, куда позагорать съездить, и Петька нас туда повез. Потом квартиру показал. Я бы в такой никогда жить не стала. — Даша говорила это Кире, на Германа она больше не смотрела.

Кира глазами показала мужу, чтобы ушел. Девушке хотелось сочувствия, а вызвать сочувствие у Германа было трудно.

Муж послушался, вернулся в кухню.

— Даша, ты где-нибудь учишься? — неожиданно спросила Кира.

— Я ЕГЭ плохо сдала. — Как ни странно, девушка отвечала охотно. — В университет даже соваться не стала, в колледж поступила. Проучилась семестр и бросила, фигня это все. По специальности после колледжа работу не найдешь, по специальности только с нормальными дипломами берут, а зря время терять я не хочу. Так вся жизнь пройдет, не заметишь. Замуж надо выходить, а не за кого. Не за Петьку же!

Кира не стала объяснять, что около Даши появятся интересные люди, только если она сама будет интересным человеком. Пока сама такая же, как ее друг Петька, только такие рядом с ней и будут. Объяснять было бесполезно.

Или она сама, Кира, неправильно воспринимает жизнь? Вокруг масса примеров, когда поразительно никчемные девушки очень неплохо устраиваются.

— Я раньше на Глеба рассчитывала. Думала, раз работать начал, на меня будет деньги тратить. Родители-то не очень меня балуют. А он только цветочки с получки покупал! Маму собирался свозить за границу. Маму, а не меня! Это нормально?! Лучше бы от собственного отца требовал, чтобы он побольше зарабатывал!

Даше хотелось сочувствия.

— Только вы не говорите Петьке, что я вам адрес дала! — она вздохнула.

— Ну конечно, не скажем, — пообещала Кира.

Девушка ушла, Кира заперла за ней дверь.

— Испугалась, что я в полицию пойду, — поморщился Герман, когда Кира вернулась в кухню. — Боится полиции.

Кира молча доела обед, вымыла посуду.

До подмосковного города они добрались, когда еще не начало смеркаться. Льда на пруду не было, голые березы покачивали тонкими ветками. Серая вода и серые березы выглядели уныло.

Трехэтажный дом, около которого они остановились, тоже глаз не радовал. Серый фасад с облупленной краской давно не мешало привести в порядок.

— Сиди здесь! — велел Герман, остановив машину.

Кира вышла, потопталась, чтобы размять ноги.

Летом тут наверняка было хорошо. Около дома виднелись выложенные кирпичом клумбы.

Герман вошел в незапертый подъезд, Кира осторожно туда заглянула.

Когда шаги мужа затихли, в подъезде установилась тишина. Кира поднялась на пол-этажа.

— Вам кого? — неожиданно сверху раздался настороженный женский голос.

— Петра Воронкина, — буркнул Герман.

— Нет их никого! Приезжают раз в полгода. И сами не живут, и не сдают. Конечно, наши квартиры за дорого не сдашь, но лишние деньги-то никому не мешают.

Хлопнула дверь, снова послышались шаги. Герман спустился к Кире.

— Там давно никого не было. — Муж подтолкнул ее к выходу. — Пыль под дверью. Дверь не открывали.

Около пруда было уныло, но они задержались, походили по берегу перед тем, как поехать назад.

Когда вернулись в Москву, было уже совсем темно.