Ненормальная теплая зима Кире нравилась. Не холодно, не скользко. Правда, за окном без снега сплошная серость, но у Киры не было привычки подолгу смотреть за окно.

— Пойдем за хлебом! — позвал Герман.

— Не хочу. — Кира допила кофе и отвернулась от окна.

— Гиподинамию заработаешь! — проворчал муж.

На это Кира ничего не ответила. Вышла в прихожую к Герману, постояла, пока он одевался, потом заперла за ним дверь.

Вернулась на кухню, подумала, не выпить ли еще чашку кофе, решила выпить. Кофемашина шумела, звонок телефона она еле услышала, но ответить успела.

— Хочешь поговорить с моим братом? — спросила Лена.

— Хочу! — обрадовалась Кира. — Я стеснялась тебя попросить, чтобы ты меня с ним свела.

К свежесваренному кофе она не прикоснулась, схватила ключи, побежала вверх по лестнице.

Брат Сергей оказался похожим и непохожим на Лену. У него были такие же светлые глаза и такие же губы, но на этом сходство заканчивалось. Брат даже в джинсах и свитере казался преуспевающим, знающим себе цену чиновником, а на Киру смотрел с ироничным высокомерным любопытством. Как будто она была из другого сословия, низшего и недостойного его внимания.

Вообще-то она пару раз видела его в подъезде, но тогда он высокомерным не казался. Впрочем, тогда она на него никакого внимания не обращала.

— Скажите, пожалуйста, — стараясь не смотреть в насмешливые глаза за стеклами очков в тонкой оправе, спросила Кира, — Глеб Проскурин с вами разговаривал?

— Разговаривал, — еле заметно улыбнувшись, кивнул Сергей. Подошел к окну, привалился к подоконнику, скрестив на груди руки.

— Садись, Кирочка, — позвала Киру в комнату Лена.

Кира помотала головой — отказалась — и снова посмотрела на Сергея. Света за окном было немного, но даже тот, который был, мешал хорошо его видеть.

— Расскажите, пожалуйста!

— Парень мне позвонил. Сестра предупредила, я ждал звонка. Он спросил, куда стоит положить деньги, чтобы получить максимальные проценты. — Сергей опять еле заметно улыбнулся. — Я постарался популярно ему объяснить, что частному лицу не стоит даже пытаться обмануть государство. Сделать деньги из ничего можно, только имея соответствующие инсайты, и никак больше. Мне показалось, что он это понял.

Что еще можно спросить, Кира не знала.

— Спасибо, — она повернулась к двери.

— Подождите!

Он в несколько шагов достиг прихожей, надел куртку, сказал сестре:

— Пока. — И открыл перед Кирой дверь.

Останавливаться около лифта не стал, пошел вниз пешком. Задержался, ожидая, пока Кира не двинется следом, а спустившись на пол-этажа, остановился.

— Что известно про убийство?

— Глеб работал в фирме моего бывшего мужа… — начала Кира.

— Это я знаю! Лена мне рассказывала, — поморщился он. — Какие на сейчас у полиции предположения?

— Откуда же мне знать! — зло удивилась Кира. Сергей ей решительно не нравился. — Я не работаю в полиции!

Он немного помолчал. Наверное, не привык, что существа из низших сословий не пытаются мгновенно удовлетворить его любопытство.

— Вам что-нибудь известно о краже из Лениной машины? — Он стоял на лестнице, не давая Кире его обойти.

— Только то же, что и всем, — Кира пожала плечами. — Разбили стекла в двух машинах. У Лены украли регистратор, во второй красть было нечего.

— У вас телефон с собой?

— Нет, — удивилась Кира.

— Продиктуйте свой номер! — приказал он, доставая айфон.

Кира послушно продиктовала, он вбил цифры в электронную память, нажал вызов.

— У вас должен высветиться мой номер, — объяснил он, как будто она была не только из низшего сословия, но еще и умственно отсталой. — Сохраните его.

Он отодвинулся к стене, Кира его обошла.

— Кира… — остановил ее он.

Глаза за стеклами очков были холодные, как у манекена.

— Я очень беспокоюсь за сестру.

Сергей несильно стукнул ладонью по перилам лестницы и, не оглянувшись, побежал вниз.

Когда Кира вернулась домой, кофе совсем остыл. Пришлось греть его в микроволновке.

* * *

Снилось что-то хорошее. Летний луг, солнце. Просыпаться не хотелось, Павел даже в полусне помнил, что хорошего в его теперешней жизни мало. Ему надо вычислить вора и убийцу и постараться сделать это прежде, чем вор и убийца до него дотянется.

В том, что кто-то пытается до него дотянуться, твердой уверенности не было, но от этого делалось еще более тоскливо. Диагностировать у себя манию преследования было невесело.

Бутылку, которую прислал Миле неизвестный, он старательно разглядел еще вчера. Никаких возможных проколов не заметил, но открыть не решился, открыл бутылку, которая уже с месяц стояла в серванте. Вино было хорошее, не кислое и не сладкое, но выпил он всего рюмку. Хотелось чего-то покрепче, но ни водки, ни коньяка в доме не было.

— У меня работает девочка-программистка, — сидя напротив жены за столом со свечами, поделился вчера Павел.

Ужин со свечами выглядел очень глупо, но Павел терпел.

Мила опустила в вино губы, поставила рюмку.

— Девочка решила уволиться, — он усмехнулся. — Ей не нравится подозревать коллег.

— Кому же это понравится! — Жена сочувственно передернула плечами и уточнила: — Подозревать в чем? В краже?

— В краже. — Павел хотел добавить, что еще и в возможном убийстве, но не стал. — Подозрения даются ей с трудом, она влюблена в Константина.

— В Константина? — Мила внезапно поднялась, подошла к окну. Подвинув занавеску, посмотрела во двор. — А он в нее?

— Насколько я понимаю, он к ней равнодушен.

Жена вернулась на место, тронула рюмку.

— Кстати, что с деньгами?

Она много дней не спрашивала про деньги. Она хорошая жена, изо всех сил старается не трепать ему нервы.

— Через неделю поеду, попробую вернуть, — напомнил он, допил вино и встал. — Пойдем спать, я устал.

Он не верил, что деньги удастся вернуть. Похоже, Мила тоже на это не надеялась.

Павлу хотелось вернуться в сон, но снова заснуть не получилось.

Было уже совсем светло, он давно не просыпался так поздно. Жены рядом не было.

— Мила! — крикнул он, вставая с постели.

Жена была на кухне, причесанная и в меру накрашенная. Из стоящей на плите сковородки пахло чем-то вкусным.

— Аллочка хочет купить пальто, просит с ней съездить. Ты не возражаешь? — Мила ласково улыбнулась. — Я ненадолго.

Они оба понимали, что ненадолго не получится. С подругами Мила встречалась редко, но встречи обычно занимали продолжительное время.

— Не возражаю, — улыбнулся Павел как можно ласковее.

Кто такая Аллочка, он не помнил.

Если бы жена не уехала и не освободила ему полдня, он бы не стал пытаться определить поклонника, приславшего Миле цветы. Беспокойство по этому поводу действительно напоминало обострение мании преследования.

Но свободное время образовалось, и он, проводив жену, поехал по адресу, указанному в рекламном листочке.

Интернет-магазин оказался цветочной базой. Собиравшая букет девушка-флористка равнодушно скользнула по нему взглядом. В ее русых завитых волосах была приколота белая роза.

Несколько покупателей за стеклянной дверью разглядывали цветы.

— Мне вчера прислали цветы. — Павел остановился около флористки, назвал адрес.

— С заказом что-то не в порядке? — На безмятежном лице не появилось никаких эмоций.

— Я бы хотел узнать, кто оплатил заказ.

— Таких сведений не даем. — Она полюбовалась составленным букетом.

Из-за стеклянной двери вышла дама лет шестидесяти, следом за ней молодой человек нес отобранные цветы.

— Упакуй! — бросил он флористке.

Павел достал из бумажника пятитысячную купюру. Купюры в бумажнике лежали с незапамятных времен, он давно пользовался банковскими картами.

— Цены у вас! Кошмар! — жаловалась дама.

Безмятежная девушка обернула новый букет прозрачной бумагой, обвязала лентой. Недовольная дама расплатилась.

Павел положил перед девушкой купюру. Красивое лицо осталось безмятежным, но купюра исчезла.

— Повторите адрес. — Флористка поводила мышкой стоявшего на столике компьютера.

Павел повторил.

— Я вспомнила, кто делал заказ. — Девица упорно смотрела мимо Павла. — Женщина. Сама отобрала цветы, я заказ оформила. Обычно онлайн заказывают.

Подошли две девушки с выбранными цветами в руках, продавщица-флористка занялась ими. Цветы девушки выбрали простенькие, похожие на полевые. Когда-то Кира собирала за поселком почти такие же, бывая на даче.

Мысли о Кире Павел сумел отогнать. Радуясь собственной сообразительности, достал телефон, нашел на сайте фирмы фото с последнего корпоратива. Майя фигурировала на многих, он увеличил ее лицо на первом попавшемся.

— Она? — спросил он, когда покупательницы отошли.

— Нет! — флористка равнодушно посмотрела на экран. — Та моложе была. Той лет тридцать.

Отсутствию эмоций у нее стоило поучиться.

Отъехав от магазина, Павел пожалел, что не купил цветов Миле, ей это было бы приятно.

* * *

Соседку Дашу Герман увидел, свернув во двор.

Век бы ее не видеть!

Он невольно замедлил шаги, но соседка прятаться от него не стала, терпеливо стояла рядом с бульдогом, с интересом обнюхивающим дерево.

Под деревом виднелась прошлогодняя трава.

— Здрассте, — пролепетала соседка, когда он приблизился.

— Здрассте. — Герман переложил пакет со свежим багетом в другую руку.

Бульдог, задрав голову, повилял хвостом.

— Как отец вышел на Воронкина?

Все это особого значения не имело, но Герман во всем любил ясность.

— Петька маме позвонил. — Даша сунула руки в карман короткой курточки, зябко передернула плечами. — Придурок!

— Позвонил, чтобы выманить у нее деньги?

— Ну да! Идиот! Мамин телефон у его мамы еще со школы был.

Ей не было жутко оттого, что одноклассник пытался украсть деньги у ее собственных родителей. Она страдала, потому что история вышла наружу.

Кроме как от нее начинающий мошенник Воронкин не мог узнать ни телефон Любови Ивановны, ни того, что старушка сдает квартиру и кое-какие денежки у нее имеются.

Едва ли юная хорошенькая соседка не понимала, что делает. Не идиотка.

— Папа узнал номер. — Бульдог нагулялся, потянул к подъезду. — Стал приставать, я сказала, что потеряла симку.

Герман открыл дверь, пропустил ее вперед вместе с собакой.

— Петька не верил, что я папе про него не сказала, но я правда не сказала.

— Если я его не найду, заявлю в полицию, — пригрозил Герман и пошел по лестнице.

Даша осталась у лифта.

Угроза была липовой, в полицию ему обращаться не с чем, он не потерпевший. Его начинающий мошенник обмануть не пытался.

Дойдя до квартиры, Герман сунул руку в карман, сжал ключи, но доставать не стал, позвонил в соседскую дверь.

Открыла ему Любовь Ивановна, бледная, осунувшаяся.

— Как самочувствие? — проворчал он.

— Топчусь еще, — проворчала она.

Из кухни выглянула Ангелина, Герман кивнул ей через голову Любови и снова посмотрел на хозяйку.

— Борис дома?

— Уехал. То приезжает, то уезжает… А толку никакого нет…

Хозяйка взялась рукой за косяк двери, как будто у нее не было сил стоять. Черт его знает, может, и в правду не было. Вид у старушки так себе.

— Зачем тебе Борис?

— Хотел поговорить кое о чем.

— Со мой поговори, — она усмехнулась.

— Говорю, — усмехнулся Герман.

— Узнал что-то про Глеба?

Она пошатнулась, Герман схватил ее за руку. Мгновенно подскочила Ангелина.

— Что-то сегодня голова кружится, — недовольно призналась хозяйка.

— Ложитесь! — зло велел Герман. — И вызовите наконец врача! Не доводите до «скорой».

— Что-нибудь узнал про Глеба?

— Пока ничего конкретного. Узнаю, вам первой расскажу, — пообещал он.

Ангелина, поддерживая хозяйку под руку, повела ее в комнату.

Она выглянула на площадку, когда он еще не успел отпереть свою дверь.

— Не узнать тетю Любу. Совсем другая стала. — Ангелина обернулась, заглянула в квартиру и озадаченно покачала головой. — Не звонит, ничего не просит. Я думала, не звонит, потому что Борис при ней, а Борис, оказывается, еще вчера уехал. Я ей сегодня деньги за квартиру привезла, так она их не взяла. Говорит, ей и так хватает.

Ангелина вздохнула и, заперев дверь, ушла к тетке.

Герман повернул ключ, вошел в квартиру, сунул сумку с хлебом Кире. В уютной квартире вкусно пахло готовящимся мясом.

* * *

Павел понимал, что нужно проявить терпение, хотя бы продумать разговор, но ничего продумывать не стал, прижался к тротуару и достал телефон.

За окном машины сыпались мелкие снежинки, ложились на асфальт, таяли.

— Майя Семеновна, что ваш муж делал третьего вечером около офиса?

По тротуару мимо машины проехал на велосипеде курьер из продуктового онлайн-магазина с квадратной сумкой на багажнике. То есть курьерка, заказ, как ни странно, везла девушка.

Майя на секунду опешила, потом крикнула мужу:

— Влад, ты был третьего вечером около моей работы?

Мужской голос что-то ответил.

— Он получал из ремонта мой браслет, — весело объяснила Майя Павлу. — Странно, что я сразу не вспомнила. Квитанцию мы, конечно, выбросили, но у ювелира какая-нибудь запись должна сохраниться. Ювелирная мастерская рядом с табачным около метро. Павел Сергеич, вы проверяете алиби моего мужа? Вообще-то он мне не муж. Он мне друг.

— Я хочу с ним поговорить! — глупо и твердо заявил Павел.

Она опять что-то сказала мужу-другу, Павел не разобрал. Муж что-то ответил.

— Приезжайте к нам! — через секунду услышал Павел. — Или вы предпочитаете говорить по телефону?

Ситуация, похоже, ее забавляла.

— Я предпочитаю приехать, — сказал Павел.

Она назвала адрес.

По-хорошему, надо было вернуться в цветочный, купить букетик. Впрочем, в такой ситуации являться с букетом еще глупее, чем без него.

Майя жила в получасе ходьбы от офиса. Мужу-другу вовсе не требовалось довозить ее до работы, лучше бы пешком ходила. В ее возрасте это полезно.

Злиться на Майю было глупо, не она поставила его в идиотское положение, но Павел злился. Впрочем, он не только на нее злился, на себя тоже.

Приткнув машину у соседнего дома, он вошел в чистенький, недавно отремонтированный подъезд. Лифт с отремонтированным подъездом контрастировал, облупленные панели подходили для съемок фильма о глобальной катастрофе.

Домашняя Майя оказалась не похожей на Майю офисную. Отсутствие яркой помады и черной туши ее не портило и не старило и вроде бы даже не слишком меняло. Меняло ее что-то другое, неуловимое. Домашняя Майя была ласковой и беззаботной.

— Заходи, Паша! — поторопила бухгалтер. — Живность нашу выпустишь.

Живность оказалась огромным черным котом, неодобрительно выглянувшим из комнаты. Кот прошествовал мимо Павла, покачивая пушистым хвостом.

— Владислав, — представился вышедший за живностью мужчина.

Мужчина смотрел на Павла с любопытством и сочувствием.

Ему было лет шестьдесят. Он был одного с Павлом роста. Из-под закатанных рукавов футболки выглядывали мускулистые руки. Пожалуй, такой вполне мог напасть на Павла в офисном дворе.

— Павел, — представился он.

— Проходи. — Майя провела Павла в комнату.

Два широких кресла стояли около инкрустированного маленького столика. Хозяйка села в одно, показала Павлу на другое. В углу у стены стоял старый письменный стол, заваленный книгами. Книги были по прикладной математике. На столе открытый ноутбук. Владислав сел в компьютерное кресло, развернул его, чтобы видеть Павла.

К креслу он подошел, прихрамывая. Нет, хромой на Павла напасть не мог. Хромой бы так быстро не скрылся.

Еще в комнате стояла книжная стенка. Книги в стенке не помещались, лежали стопками и на самих шкафах. Так же было в квартире его родителей лет двадцать назад. Но его родители уже давно предпочитали электронные носители и все ненужное выбросили.

— Я тем вечером получил Майин браслет из ремонта, — спокойно разглядывая Павла, заговорил Владислав. — Машину оставил около вашего офиса, ближе к метро негде было. Пока дошел до мастерской, пока вернулся, думаю, прошло минут пятнадцать. Покурил около машины и уехал. Ничего подозрительного на улице не было. Никто не бежал, никто никого не догонял, я бы заметил. Этот молодой человек…

— Глеб Проскурин, — подсказала Майя.

— Как я понимаю, молодой человек вышел из офиса и не доехал до дома?

— Да, — подтвердил Павел. — Он вышел из офиса примерно в то время, когда ваша машина там стояла.

— В мою машину он не сел, — Владислав говорил совершенно серьезно. — Я оттуда поехал на мойку, мне без Майи скучно и хотелось занять вечер. До мойки доехал быстро, это можно легко проверить, по дороге много камер. На мойке могут подтвердить, что я там был один, они меня вспомнят, я на эту мойку часто езжу. Ну а труп в багажнике мойщики бы точно заметили.

— У меня нет зарубежного счета, — продолжила Майя. На Павла она смотрела с ласковым сочувствием. — И у Владислава нет. И никаких фирм за границей мы не оформляли. Нам некуда было бы перевести деньги. Если хочешь, мы покажем тебе личные кабинеты в налоговой.

Павел покачал головой — не надо.

Как ни странно, дураком он себя не чувствовал. Даже наоборот, порадовался, что не стал задавать вопросы по телефону.

— У сына, конечно, счет есть. Он шесть лет за границей учился и два года работает. Но с его банком такие фокусы не пройдут, банк требует отчета за каждый евро.

— Майя Семеновна, я вам верю, — отмахнулся Павел и все-таки спросил: — Вы вместе едете?

— Да! — похоже, Владислав Павлу тоже сочувствовал. — Мы всегда ездим вместе.

— Павел, это сделал кто-то со стороны, — вздохнула Майя. — Это сделал кто-то чужой руками Глеба. Поэтому его и убили. Программисты к счету подобраться бы не смогли.

— И записи с камер чужой стер? — усмехнулся Павел.

— Тут мы с Майей во мнениях не сходимся. — Владислав посмотрел на жену-подругу и снова перевел глаза на Павла. — Я как раз считаю, что это сделал кто-то из ваших. Ищите, Павел! Думайте!

— Извините, что побеспокоил. — Павел поднялся с кресла.

Павлу очень хотелось им верить, но отсутствие у пары зарегистрированных зарубежных счетов ни о чем не говорило. Они могли не сообщить об имеющихся счетах в налоговую, особенно если решили в скором времени скрыться. Не у всех банков есть договор с Россией об обмене данными.

Еще он паре завидовал, ему без Милы скучно не бывает. Ему бывает скучно с ней.

Мила позвонила, когда он садился в машину. Она уже рассталась с подружкой и ждала Павла дома.