В идущем вниз лифте стояла Лена.

— Хочешь, я тебе кое-что расскажу? — не сдержалась Кира.

Вообще-то Герман предупредил, чтобы она ни с кем про их вчерашние дела не болтала, но Кира решила, что к Лене запрет не относится.

— Хочется услышать что-то хорошее, — улыбнувшись, помечтала соседка.

— Пожалуй, что хорошее, — решила Кира. — Мы знаем, почему Глеб рассчитывал найти уродов, которые звонили Любови. Ей звонили с номера, который достался Марине от умершей бабушки.

Лифт остановился, женщины вышли на улицу.

— Неужели звонила Даша?.. — с грустью усомнилась Лена.

— Нет! Она продала симку одному парню, своему однокласснику. Надеюсь, сегодня мы с Германом с ним побеседуем! — злорадно помечтала Кира.

— А полиции вы сообщить не хотите?

— Побеседуем и решим. Если хоть малейшие подозрения возникнут, что парень может быть замешан в убийстве, конечно, сразу сообщим.

Из соседнего подъезда вышла пожилая женщина, принялась бросать на асфальт крупу. К старушке с разных сторон подлетели голуби.

— Так вот почему Даша не хотела с нами разговаривать. — Лена вздохнула.

— Ну конечно! Мерзавка! Речь идет об убийстве, а она дружка выгораживает!

— Телефонное мошенничество — тоже преступление. Даша могла не знать, как ее приятель распорядился симкой, а теперь ее тоже могут обвинить. Ей страшно.

Голубей прибавлялось. Над стаей пролетела ворона, села на ближайшее дерево, потопталась.

— Нужно попросить у Бориса Яковлевича список Глебовых контактов, — рассуждала Кира. — Он наверняка взял этот список в полиции.

Лена, двинувшаяся к своей машине, остановилась.

— Стекло вставили! — порадовалась Кира.

— Вставили. — Соседка снова подошла к Кире.

Что-то в Лене изменилось, она как будто мгновенно и непонятно отчего устала.

— С нашей семьей когда-то произошла нехорошая история. — Лена посмотрела на голубей. — У меня был парень. Я его давно знала, он не был случайным знакомым. И Сережа, брат, с ним даже, можно сказать, дружил. В общем, мой парень сумел Сергея сильно подставить. Думаю, что ему хорошо заплатили. Я сама ему рассказывала, где сейчас брат, чем занимается. Брат тогда в банке работал. Если без подробностей, то брата обвинили в выводе средств вкладчиков за границу. Слава богу, кончилось все хорошо, дело сразу развалилось, даже до суда не дошло. Но кое-какой жизненный опыт у нас обоих появился, и у меня, и у Сережи.

Лена посмотрела на Киру, потом на пустую детскую площадку.

— Знаешь, я этого человека любила. Иногда мне казалось, что я могла бы все ему простить, даже кошмар, который он нашей семье устроил. Однажды поехала к его дому, ждала, когда он выйдет из подъезда. Хотела, чтобы соврал что-нибудь, а я бы делала вид, что верю. Увидела его и поняла, что назад ничего вернуть нельзя. Либо любовь, либо подлость. Не скажу, что мгновенно от любви излечилась, но быстро.

Лена помолчала, вздохнула.

— Брат тогда собирался жениться. Мне казалось, что невеста безумно его любит. Но, когда он попал под следствие, она ушла. Не знаю, из-за чего Сережа больше страдал, из-за собственных бед или из-за ее ухода. Когда все благополучно завершилось, она пыталась вернуться, но это было невозможно. У брата характер потверже, чем у меня.

Лена покусала губы.

— Когда Глеб начал меня расспрашивать, в какой банк лучше положить деньги, я дала ему телефон брата. Ты понимаешь, я второй раз подставила Сережу!

— Ничем ты его не подставила! — попыталась успокоить подругу Кира.

— Перестань! — Лена махнула рукой. — Брат больше в банковской сфере не работает, у него теперь нотариальная контора, но в банковском деле он по-прежнему разбирается. Он был хорошим специалистом. Если предполагается, что деньги из этой чертовой фирмы перевели руками Глеба, Сережа будет первый на подозрении! Полиция сразу выяснит, что он уже проходил по подобному делу. Сам Глеб перевести не мог, его нужно было консультировать. Если опять следствие, весь этот кошмар!.. Мне кажется, второй раз я этого не переживу!

— Да подожди ты! Твой брат в банке не работает, никто его не заподозрит! С какой стати!

Кира хотела сказать, что с большой вероятностью смерть Глеба вообще не связана с кражей денег в фирме Павла, но не успела.

— Господи, как я устала! — Лена быстро пошла к машине.

Когда Кира выезжала со стоянки, Ленин «Рено» уже скрылся за поворотом.

* * *

— Мне жаль, что я вам покоя не даю, — подъезжая к МКАДу, покаялся Павел. Помолчал и усмехнулся: — Сам манию преследования заработал и вас задергал.

— Не дури! — отмахнулся Борис. — Не должен он допустить, чтобы ты попал в банк. Будь осторожен, Паша. А мне звони в любое время, я в этом деле главный заинтересант.

Борис на секунду закрыл глаза. Он, в отличие от Павла, не спал совсем.

— У какого-нибудь метро высади.

— Может быть, до дома довезти?

— Не надо. Мне нравится в метро ездить. В толпе хорошо думается.

Ехать пришлось по пробкам, желающих попасть в Москву было много. Пробки успели собраться и в городе, домой Павел попал только в первом часу.

Мила выбежала к нему, повисла на шее.

— Боже мой, как я волновалась! Боялась, что на тебя снова кто-нибудь нападет. В поселке черт знает что, а ты один. А ты даже ни разу не позвонил! — Она смягчила упрек ласковой улыбкой.

— Не хотел тебя будить. — Павел поцеловал теплый висок. — Сделай чайку, и я в офис поеду.

— Это обязательно? — расстроилась Мила и пошутила: — Дай своим коллегам в пятницу пораньше уйти!

— Перебьются! — улыбнулся Павел.

Большой необходимости ехать в офис не было, но, если Борису хорошо думалось в толпе, Павлу хуже всего думалось дома, рядом с ласковой Милой.

Он пошел в спальню, но около двери в комнату, где Мила обычно музицировала, остановился. На столе стоял огромный букет крупных белых роз.

— Кто-то вчера прислал. — Жена уткнулась ему в плечо.

Цветы она приносила часто. После концертов всегда, иногда после записей. Такого, чтобы букеты присылали домой, он не помнил.

— Ты не знаешь кто? — повернулся к ней Павел.

Она весело помотала головой — не знаю.

— Записки не было. Да! — Мила подбежала к столу, подвинула вазу с букетом. — Там еще было вино.

За букетом стояла бутылка. Павел подошел, повертел ее в руках. Вино было французское, не из дешевых, но и не из самых дорогих.

— Павел, не уезжай! Проведем нормальный вечер. Хочешь, закажем еду из ресторана?

Она смотрела на него с ласковой мольбой.

Когда-то он остался бы с ней, наплевав на любые дела.

Но это было совсем давно.

Нет, Кира здесь ни при чем. Он не помнил, когда на него перестали действовать Милины ласковые уговоры, но точно задолго до недавней встречи с Кирой.

— Не могу, Милочка. Дела, правда.

Она понуро повернулась, ушла готовить ему чай.

Павел быстро принял душ, Мила подала ему яичницу с беконом.

— Мила, без меня вино не открывай! — предупредил Павел.

Она озадаченно к нему повернулась, засмеялась.

Домашняя туника сползла с одного плеча. Плечи у нее были красивые.

— Ты боишься, что я одна все выпью?

Она очень редко пила спиртное. В любой компании сидела с одной рюмкой.

— Не открывай! — ничего не объясняя, повторил он.

Объяснение выглядело бы дико. Он всерьез подозревал, что вино может быть отравлено.

— Кто принес букет? — Павел отодвинул пустую тарелку.

— Как кто? — она весело опешила. — Курьер!

— Из какой фирмы?

Рекламный листочек магазина к букету прилагался. Они нашли его скомканным в мусорной корзине.

— Павел?.. — Мила наконец встревожилась.

— После убийства студента я на все смотрю как-то… настороженно, — попытался объяснить он.

Объяснение было так себе, но жена приняла, кивнула. Даже поразмышляла.

— Не представляю, от кого букет. Правда не представляю. Никто, кроме наших, моего адреса не знает. Но наши меня скорее подставят, чем цветы пришлют. Такой гадюшник, если честно!

Их адрес очень просто узнать в его фирме.

Павел посмотрел на часы, заторопился.

— Не задерживайся! — жалобно попросила Мила, провожая его в прихожей.

— Постараюсь, — пообещал он.

До офиса он доехал удивительно быстро, даже перед светофорами ни разу не пришлось постоять. Удачно попал в промежуток между утренними и вечерними пробками.

Телефон зазвонил, едва Павел успел раздеться.

— Павел Сергеич, что происходит? — зло спросил Ковалев.

— Не понял! — действительно не понял Павел.

— Какого черта ты увольняешь мою племяшку?! Трудно было со мной сначала поговорить?

— Подождите, Виктор Владимирович! — Павел потряс головой. — Вы про Анастасию?

— Ну а про кого же!.. — Ковалев выругался.

— Она ваша племянница?

— Она племянница моей жены, если тебе нужны такие подробности!

Пожалуй, это была первая хорошая новость, которую Павел услышал за последние дни. Думать о Насте как о любовнице Ковалева было противно.

— Зачем ты ее увольняешь?

— Я не увольняю. Она принесла заявление, я не имею права его не подписать. Виктор Владимирович, я правда не понимаю, почему она это сделала. Я спросил, она не ответила.

— Ей нравилось у тебя работать! Не хотела в головную компанию переходить, хотя я уговаривал. Послушай, Павел, пусть числится за свой счет, пока я не подыщу ей место!

— Хорошо. Конечно.

Заглянул Константин, Павел кивнул ему — заходи.

— Настя здесь? — Павел положил телефон на стол.

— Не видел. Паша, базу для Новгорода можно сдавать…

— Подожди! — перебил Павел. — Настя с тобой разговаривала?

— О чем? — не понял Костя.

— Она увольняется.

— Да? — весело удивился Константин. — Жаль. Забавная девочка. Мне будет без нее скучно.

Павлу стало жалко девчонку. Приятель знал, что она в него влюблена. Не мог не видеть, не идиот.

Она правильно делает, что увольняется.

Костя снова заговорил о делах, Павел больше его не перебивал.

* * *

Сегодня администратор в кафе была другая, но так похожа на вчерашнюю, как будто их выращивали в инкубаторе. Такой же черный костюмчик, такая же прическа.

— Его нет! — зло сжала губы девушка, когда Герман спросил, как бы ему увидеть Петра Воронкина.

— Когда будет? — не отставал Герман.

— Сами хотим знать! — Она тронула стопку меню. — Сегодня его смена, а он не пришел! Может больше не приходить, он здесь больше работать не будет!

В кафе вошла средних лет пара, девушка радостно улыбнулась, занялась посетителями.

Герман вернулся к машине.

— Его нет? — угадала Кира.

Он потряс головой, молча подал машину назад, встроился в поток.

Он не ждал, что все выяснится прямо сегодня, но от раздражения хотелось ударить по рулю.

Заговорил он, только войдя с Кирой в лифт.

— На каком этаже она живет?

— Даша? Над Леной.

Герман нажал нужный этаж. Когда лифт их выпустил, зло надавил на дверной звонок.

Желание по чему-нибудь ударить не проходило.

Соседка открыла не сразу, звонить пришлось трижды.

Она их боялась. Не исключено, что стояла за дверью и ждала, что они исчезнут.

— Ты предупредила Воронкина? — прошипел Герман.

Она боялась на него смотреть, посмотрела на Киру, потом в сторону.

— Даша, отвечать придется, — с жалостью объяснила Кира.

Девчонка молчала. Герман ждал.

— Не сейчас. — Он знал, что она заговорит. Говорила она хрипло, кашлянула. — Не вчера. Я ему позвонила, когда мама рассказала, что вы ее расспрашивали про бабкин телефон.

— Как его найти? — жена опередила Германа.

— У него телефон не отвечает. — Глаза у Даши наполнились слезами. — Я второй день ему звоню, недоступен.

— Где он живет? — Герман несильно стукнул кулаком по бетонной стене.

— Квартиру снимает. Где — я не знаю.

Она знала только, где жили родители одноклассника, когда они с Петром учились в школе. Герман записал адрес.

Кира смотрела на нее с жалостью. У него девчонка жалости не вызывала, вызывала отвращение.

— Ты дала Воронкину телефон Любови Ивановны?

Слезы потекли по щекам.

Она могла не отвечать, все было ясно без слов.

— Зачем, Даша? — с тоской спросила Кира.

Жена мешала. Без нее Герману было бы проще.

— Когда ты предлагала симку Глебу, назвала номер? — Смотреть в несчастные глаза было тошно, Герман посмотрел девчонке в лоб. — Он знал номер?

Она мелко закивала.

— Потом Глеб спросил у тебя, кому ты продала симку, правильно?

Она опять покивала.

— Что ты ему сказала?

— Сказала, что потеряла. — Девчонка достала из кармана джинсов бумажный платок, вытерла глаза.

На веках остался грязный след туши.

— Что было потом? Ты предупредила Воронкина?

Отвечать ей не хотелось. Глаза забегали.

— Ты сказала Воронкину про Глеба?

— Сказала, — она обреченно кивнула. — Но я не знаю, как Глеб его вычислил. Он не знал, кому я отдала симку.

— Что было потом?

— Ничего не было! Петька позвонил вечером, спросил, где ему найти Глеба. Хотел с ним поговорить. Но я Глеба в тот день не видела. Глеб был уже мертвый. Но я этого не знала.

Герман тронул Киру, потянул к лестнице.

Пока они спускались, в подъезде стояла тишина, только с улицы был слышен слабый шум города.

Звука захлопнувшейся двери не слышалось. То ли соседка Даша продолжала стоять на площадке, то ли закрыла дверь очень тихо.

* * *

Анастасии Павел позвонил, как только Константин вышел из кабинета.

— Здравствуйте, Павел, — тоскливо откликнулась она.

— Привет! Настя… — Павел почувствовал себя воспитателем в детском садике. Только детского сада ему не хватало вдобавок ко всем его проблемам. — Мне звонил Виктор Владимирович. Пожалуйста, напиши заявление на отпуск за свой счет.

— Зачем?

— Затем, чтобы у тебя было меньше проблем! — зло объяснил Павел. — Приезжай и напиши заявление!

Она молчала.

— Настя, ты меня слышишь?

— Я не хочу больше туда приезжать!

— Слушай! — Работать в детском садике ему решительно не нравилось. — У меня нет ни времени, ни желания тебя уговаривать! Не вынуждай меня самому к тебе ехать. Я обещал твоему дяде, а обещания я всегда выполняю. Во всяком случае, стараюсь выполнять.

Вообще-то он мог обойтись и без ее заявления, оформить все задним числом, но ему внезапно показалось важным выяснить, какого лешего она решила уволиться именно сейчас.

— Я приеду, — неохотно согласилась она. — Только вечером. Хорошо?

— Хорошо, — буркнул он.

Остаток дня оказался суматошный. Звонили потенциальные заказчики, что было отлично. Звонили заказчики действующие. Это тоже было неплохо, все работы выполнялись согласно графику.

Про Анастасию Павел опять вспомнил только в седьмом часу.

Искать ее на рабочем месте не стал, позвонил.

— Ты в офисе?

— Да, — тихо отчиталась она.

— Зайди!

Она появилась через минуту в распахнутой куртке.

В офис не заходила, понял Павел. В туалете, что ли, ждала?

На шее висел длинный шарф. Шарф почему-то напомнил ему удава.

— Сядь!

Она послушно присела на краешек стула. Полезла в рюкзачок, достала написанное от руки заявление.

Павел помолчал.

— Настя, что случилось? — наконец спросил он.

Она разглядывала собственные колени.

Павел встал с кресла, подошел к окну. Вернулся.

— Настя!

— Я больше не хочу здесь работать!

— Это я понял. Тебя кто-то обидел?

— Нет!

Вопрос ее развеселил, она скупо улыбнулась.

— У меня тяжелый период, — пожаловался Павел. — Но я выясню, почему ты вдруг сбежала. Я буду это выяснять и выясню!

Она быстро на него взглянула и снова уставилась на колени.

— Это как-то связано со смертью Глеба?

Он попал в точку. Она не пошевелилась, она как-то сразу окаменела.

— Говори, Настя. Я же все равно все узнаю.

Павел сел в кресло, откинулся на спинку.

— Я ничего не знаю!

— Не сомневаюсь, — кивнул он. — Нормальные люди убийц не покрывают, а ты производишь впечатление нормальной.

Что-то она знала.

Павел терпеливо ждал.

Девушка молчала.

— Ты расспрашивала Майю, что на сегодня известно о том злосчастном вечере, — поторопил он. — Что было потом?

Настя покусала губы. Губы у нее были красивые.

— Настя, все, что ты сейчас скажешь, останется между нами. Я тебе обещаю! Никто никогда об этом не узнает. Если я решу, что этим необходимо с кем-то поделиться, я обязательно перед этим поговорю с тобой. Я обещаю, Настя!

— Майя Семеновна сказала, что главных подозреваемых трое. Она это вроде бы несерьезно говорила, в шутку. Но вроде как и всерьез. — Настя посмотрела мимо Павла, на шкаф с документами. — Раньше я не думала, что это может быть кто-то из наших. Она сказала, что легче всего это было сделать вам, ей и Константину. И что у вас у всех троих алиби. А Глеб один не мог, ему кто-то должен был помогать.

Девушка опять замолчала.

— Ты что-то вспомнила? — осторожно поторопил Павел. — Ты что-то видела в тот вечер?

— Я разговаривала по телефону. Остановилась около шлагбаума и разговаривала. Смотрела на улицу. — Настя на секунду сжала губы. — Там стояла машина Майиного мужа. Золотистый «Форд». Я даже хотела подойти, сказать, что Майя Семеновна уже ушла. Потом погасли наши окна, вышел Глеб. Тогда я заметила, что Майино окно горит. А когда выехала за шлагбаум, не было ни «Форда», ни Глеба.

— Майя Семеновна ушла раньше, — вздохнул Павел. — Она ушла раньше и не возвращалась. Это зафиксировали валидаторы. В Москве не один золотистый «Форд».

— Это была машина ее мужа! Я его видела, мужа. Он курил около машины. Было темно, но я его узнала, он часто Майю подвозит.

— Спасибо, Настя! — искренне поблагодарил Павел.

Она не уходила, продолжала молча сидеть на стуле.

— Ты вспомнила что-то еще?

— У Кости нет алиби! — Выговорить это ей было трудно, голос дрогнул. — Он приехал не седьмого!

Павел на секунду встретился с ней глазами. Глаза она тут же отвела, опять уставилась на шкаф.

— Я была в аэропорту. Костя говорил, когда вернется, и мне хотелось его встретить. Я бы к нему не подошла, просто хотелось его увидеть.

— Ты увидела его в зале ожидания? — догадался Павел.

Она кивнула.

— До прилета самолета?

Она опять кивнула.

— Я в тот день провожала подругу, до прилета Кости оставалось всего полтора часа. И я решила подождать. Если бы выдалась возможность, подошла бы к нему. Как будто случайно встретились. А потом я его увидела, и мне стало так стыдно… Это ужасно стыдно — навязываться!.. И я поехала домой.

Настя прижала ладонь к щеке.

— Мне нравился Глеб. По-хорошему нравился. И я видела, какие у него несчастные родители. — Она встала, тронула спинку стула, хотела что-то добавить, но не добавила, повернулась и быстро пошла к двери.

Когда Павел спустился к стоянке, машин там почти не оставалось. Выезжая, он задержался около шлагбаума. Улица отсюда хорошо просматривалась. Окна фирмы тоже.

Похоже, Анастасия говорила правду.

Правда не нравилась ни ей, ни ему.