Сегодня выехать из дома нужно было позднее, чем обычно. Начальник должен был выступать на ежегодной конференции, а Кира — играть роль моральной поддержки. Вообще-то оратором начальник был отличным, а предметом владел как мало кто из сидящих в зале. Кира была уверена, что волнение он только изображает, но роль поддержки играла добросовестно.

Выходящего из подъезда Бориса Яковлевича она заметила, налив себе вторую чашку кофе.

Кира отпила глоток, поставила чашку, взяла в руки телефон, вышла из квартиры и позвонила в соседскую дверь.

Дверь открылась не сразу, она успела пожалеть, что не стала ждать вечера и, вполне вероятно, разбудит сейчас старую соседку.

Любовь Ивановна на только что вставшую с постели не походила. На соседке вместо обычного неопределенного цвета халата были мягкие домашние брюки и длинный кардиган. Волосы аккуратно расчесаны.

— Не разбудила? — мягко спросила Кира.

— Не разбудила. — Не похоже, что соседка визиту обрадовалась, но и недовольной не казалась. — Я давно встала, Борьке завтрак приготовила. Заходи, Кира.

— Я на минутку, — отказалась Кира. — Как вы себя чувствуете?

— Моя мама в таких случаях говорила «по возрасту», — слабо улыбнулась женщина. — Ты почему не на работе? Заболела?

— Мне сегодня нужно попозже. — Кира быстро нашла в телефоне фотографию с происшествия в кафе, увеличила лицо вчерашнего официанта, показала соседке. — Вы когда-нибудь видели этого парня?

Женщина внимательно посмотрела на фото, а потом так же внимательно на Киру.

— Дашка с ним путалась. В прошлом году часто здесь появлялся. — Она снова взглянула на фото. — Не уверена, но похож.

Кира сжала телефон.

— Зайди, Кира! Что мы через порог беседуем!

Кира послушно вошла в прихожую. Соседка, держась за стену, ногой подвинула себе пуфик, села.

Она сильно похудела после смерти Глеба. Это бросалось в глаза.

— Ты почему про парня спросила?

Кира замялась, жалея, что заранее не подготовила объяснения.

— Говори, Кира! Совсем-то уж за дуру меня не держи!

— Глеб кому-то пытался дозвониться перед убийством, — призналась Кира. — Он звонил по номеру, зарегистрированному на одну умершую старушку. Я узнала, что телефон старушки был у Дашиной мамы.

— Думаешь, значит, про Глеба? — печально посмотрела на нее соседка.

— Думаю.

— А Герман?

— Он тоже.

Любовь Ивановна покивала каким-то своим мыслям.

— В тот день, когда Глебчика не стало, какой-то парень около подъезда стоял. Мне сначала показалось, что это он, прежний Дашкин ухажер, — она кивнула на Кирин телефон. — Он раньше часто к Дашке приходил. Я Глеба ждала, у окна сидела. Когда парня увидела, обрадовалась. Не нравилось мне, что Глеб с ней крутит, боялась, не женился бы. Какая она ему пара? Не учится, не работает. Только жизнь бы парню испортила. Но потом пригляделась, поняла, что ошиблась. У подъезда другой парень стоял. Да этот другой и ушел сразу. Собака к нему подбежала, и он ушел. — Любовь Ивановна устало посмотрела на Киру. — Дашкин хахаль Глеба убил?

— Не знаю. Думаем. — Кира прислонилась спиной к двери.

— Неужели можно мальчика убить и дальше жить в свое удовольствие!..

Женщина тяжело вздохнула.

Кира повернула телефон, посмотрела на часы.

— В то, что Глеб мог украсть чужие деньги, я не верю, — снова заговорила Любовь Ивановна. — Боря с Глебовым начальником что-то обсуждает, а я не верю. Не там искать надо. Господи, неужели все из-за Дашки?! Из-за дурищи!

— Я пойду, Любовь Ивановна. — Кира взялась за ручку двери. — Извините, мне пора.

— Иди.

Женщина не шелохнулась. Кира тоже.

— Я думала, что сильно от жизни устала. За мамой долго ухаживала, потом за мужем. На брата, Ангелининого отца, сильно обижалась. Они мне совсем не помогали. В отпуск на юг ездили, а к матери почти не заезжали. Теперь понимаю, жизнь — она только тогда и жизнь, когда о ком-то заботишься. — Соседка вздохнула. — Иди, Кира. Вижу, что торопишься.

На конференцию Кира приехала вовремя. Начальник Анатолий Матвеевич выступил великолепно, и она долго и искренне его хвалила.

* * *

Позвонить Борису Павел решился не сразу. Во вчерашнем происшествии он выглядел трусоватым истериком, и признаваться в этом было стыдно.

Такси вызывать не стал, чтобы не мучиться в пробках, пошел к метро. На полпути все-таки достал телефон, помедлил и номер набрал.

— Что-нибудь случилось, Паша? — угадал Борис.

— Черт его знает. Сам пытаюсь понять. Вы в Москве?

Пошел не то дождь, не то снег, Павел отвернулся от бьющего в глаза мокрого ветра.

— В Москве. Приехать?

— Если можно. — Павел назвал станцию метро.

До станции, неподалеку от которой оставил машину, он доехал раньше. Минут десять курил, глядя на выходящих из метро пассажиров. Смотрел внимательно, но Бориса заметил, когда тот к нему направился.

Павел огляделся, урну не нашел, украдкой бросил окурок на край тротуара.

— Я вчера встречал жену с концерта. — Павел повел Бориса к оставленной машине. — То ли я уже совсем умом трогаюсь, то ли… — он тоскливо усмехнулся.

На какой-то момент выглянуло солнце, засветило в глаза.

Накануне он с трудом нашел свободное место, сейчас рядом с его «Тойотой» никто не припарковался.

— От машины я пошел в эту сторону. — Павел двинулся по вчерашнему маршруту. — Народу на улице почти не было. Здесь свернул.

Он пошел между домами под нависающими ветками кустов.

— Здесь в сторону подался, — Павел шагнул на середину дороги. — И тут кто-то выстрелил. Мимо меня пуля не просвистела, но я струхнул.

Борис вернулся к повороту во двор, огляделся.

— Тут женщина навстречу вышла, и больше ничего не было.

— Было уже темно?

— Ну конечно!

Борис подошел, заглянул между домами.

Хорошо, что Павел ему позвонил. Одному совсем плохо, можно действительно в истерика превратиться.

— Вчера я был уверен, что это выстрел. Выстрел, не фейерверк, а сейчас вроде как сомневаюсь, — усмехнулся Павел и поймал себя на том, что ему не стыдно перед Борисом.

— Пойдем. — Борис повернул назад.

— Я когда-то стрелял из пистолета. Давно, но звук помню.

Борис шел молча, молча сел в машину.

— Кто знал, что ты сюда поедешь?

— Бухгалтер. — Павел положил руки на руль, но машину не тронул. — Я с женой при ней разговаривал. Больше никто.

— Как рука? — неожиданно спросил Борис.

— Проходит. — Павел сжал руль, отпустил. — Бухгалтер скоро уходит в отпуск, за границу уезжает. Я случайно узнал, что у нее сын в Европе.

То ли дождь, то ли снег добрался и до окраины, стекло затуманилось. Павел включил дворники.

— Бухгалтер хорошо знакома с охранником, который дал мне переписать записи с камер. Охранник — бывший военный.

— Вчера он дежурил? Ты его видел, когда уходил? — Борис повернулся к Павлу.

Если не приглядываться, боли в глазах можно не заметить, но Павел ее заметил.

— Утром был он, а вечером я не обратил внимания. Охранники обычно за углом сидят, их хорошо видно, когда идешь к турникетам. А я выходил.

Они помолчали.

— Довези до метро, — попросил Борис.

Павел кивнул, тронул машину.

— О том, что у бухгалтера сын в Европе, мне сказал заместитель, Костя Евсеев. Они оба друг друга не то чтобы подозревают, но… доносят кое-какую информацию.

— Евсеев третьего где был?

— За границей. Приехал через неделю. — Павел перестроился в левый ряд и признался: — Мне противно подозревать Майю. Она мне нравится. Вас до какого метро довезти?

— Давай до ближайшего.

У метро Борис вышел, Павел поехал в офис.

* * *

Вернуться домой на два часа раньше обычного было здорово. Кира с удовольствием выпила чаю, потушила для ужина мясо, повалялась, просматривая детективные новинки в электронной библиотеке, и отложила планшет в сторону. Отключиться от мыслей о реальном детективе не удавалось.

Она посмотрела на часы, решила, что опять являться к соседке незваным гостем никуда не годится, набрала Ленин номер и подошла с телефоном к окну.

— Леночка, ты приехала? Можешь поговорить минутку? — вежливо спросила Кира, глядя на сгустившуюся темень за окном, и в этот момент увидела подходившую к подъезду соседку.

— Ой! — обрадовалась Кира. — Я тебя вижу. Загляни на секундочку, пожалуйста!

Лифт выпустил Лену через несколько секунд. Вид у подруги был не очень, около глаз наметились морщинки.

— Заходи! — улыбнулась Кира, стоя у открытой двери, и похвасталась: — У меня сегодня шикарный ужин.

— Нет аппетита, спасибо. — Лена расстегнула куртку, сняла с шеи платок, но в квартиру вошла.

Глаза у нее были подведены, а губы без помады, бледные.

— Лена, Костя тебе больше не звонил?

Подруга вздохнула и понимающе улыбнулась.

— Звонил. И вчера звонил, и сегодня. Думаешь, он спер регистратор?

— Допускаю, — осторожно призналась Кира.

Лена опять вздохнула.

— Если честно, у меня тоже такая мысль мелькала. Не добился тесного знакомства и решил проверить регистратор самым простым способом. А что звонит, это нормально. Он парень неглупый, сразу после кражи ухаживаний не оставит, это бы сильно в глаза бросалось. Но я не думаю, что это он.

— Почему?

— Бить стекла в машине как-то с ним не вяжется. Он бы придумал что-нибудь позатейливее. Интеллект у него повыше, чем у шпаны из подворотни. Это не он, Кира. Он у меня симпатий не вызывает, но красть из машины регистратор не станет.

— Почему он тебе так не нравится? — Кира этого действительно не понимала. — Мне он всегда казался нормальным парнем, хорошим.

— Очень может быть, — Лена слабо улыбнулась. — Наверное, у меня с ним несовместимость. — Она помолчала. — Он шутил, когда мы стояли там, где нашли Глеба. Видел, что мне это неприятно, и шутил. После этого меня как-то не тянет с ним общаться.

Костя постоянно шутил и наверняка не имел в виду ничего плохого, но Кира подругу понимала.

— Может быть, хотя бы чаю? — предложила Кира.

Лена устало потрясла головой.

— Я сегодня заходила к Любови, — вздохнула Кира. — Знаешь, она сильно изменилась. Прямо как будто другой человек. Раньше ныла все время, Германа по пустякам дергала. И при этом знала, что ничего страшного с ней не происходит.

— Горе осознается не сразу. — Лена устало прислонилась к двери. — Сначала бывает шок, пустота приходит потом.

— Она любила Глеба, — с жалостью рассказывала Кира. — По утрам его у двери провожала, причитала, чтобы не замерз. Мы долго думали, что он ее внук. Пока Герман не услышал, как Глеб ей сказал, что принес деньги за комнату.

— Он ей и был почти внук. И она его любила, и он ее, похоже, любил. Когда у нее телефонные мошенники попытались деньги выманить, он меня расспрашивал про мошеннические схемы. Но я же не в службе охраны работаю, ничего конкретного сказать ему не могла. — Лена грустно улыбнулась. — У меня создалось впечатление, что он собирается мерзавцев вычислить. Я ему долго объясняла, что это даже полиции не под силу.

Она посмотрела на висевшие в прихожей картины.

— Как у тебя уютно!

— У меня подруга художница, дарит, — объяснила Кира. — Это ее картины.

Соседка взялась за ручку двери.

— Я тоже размышляю, кому мог понадобиться мой регистратор. Думаю, что никому. Кроме хулиганья.

Подруга открыла дверь, Кира дождалась, когда она войдет в лифт, помахала рукой.

Что-то в рассказе Лены казалось странным. Глеб был неглупым мальчиком, не мог не понимать, что профессиональных мошенников вычислить не сможет.

Кира помедлила, стоя у двери, и опять позвонила в соседнюю квартиру.

Бориса Яковлевича в квартире, кажется, по-прежнему не было, дверь открыла Любовь Ивановна.

— Когда вы нарвались на телефонных мошенников? — спросила Кира.

— Не помню, — равнодушно качнула головой женщина. — Не то перед Новым годом, не то после.

— Любовь Ивановна, покажите свой телефон!

Соседка медленно отступила, взяла с тумбочки смартфон, протянула его Кире.

— Глебчик тогда очень за меня переживал. — Она усмехнулась. — Боялся, слягу от стресса. А я к деньгам спокойно отношусь. Есть деньги — хорошо, нет — обойдемся.

Звонили соседке мало, номер умершей старушки в списке вызовов Кира нашла быстро.

Кира сжала телефон.

С месяц назад с номера, который Кира помнила наизусть, соседке звонили шесть раз.

— Спасибо, — она отдала телефон хозяйке, вернулась в квартиру.

Можно было порадоваться собственной проницательности, но Кира тоскливо стояла у окна, пока не увидела паркующегося Германа.

* * *

Отец позвонил в разгар совещания. Обычно Павел в таких случаях не отвечал, но сейчас совещались только трое, он, Константин и Майя, и совещание напоминало беседу добрых приятелей.

— Да, пап, — ответил Павел.

— Паша, сейчас позвонил Дементьев. У них дачу вскрыли. Что вынесли, он еще не понял, только приехал. Ты бы съездил, проверил. Я сегодня в командировку на неделю уезжаю, а маму одну не пущу.

— Хорошо, — согласился Павел. — Съезжу.

— Только не тяни! — попросил отец. — В эти выходные наведайся.

— Конечно. Ты куда едешь?

— На южный завод. Дежурная командировка, для галочки. Но поехать придется, плановые проверки обязательны.

— Счастливо! — пожелал Павел. — Пока, пап!

Он положил телефон на стол.

Лучшего способа снять с коллег подозрения придумать было трудно.

Они оба знали, где дача его родителей. С Костей ездили студентами. А Майю в прошлом году Павел просил помочь ему организовать туда доставку газового оборудования, адрес у нее должен сохраниться. Павел тогда все время торчал в головной компании, помочь Майя сама вызвалась.

— Мне нужно уехать. Срочно, — объяснил Павел. — Папе позвонил сосед, сказал, что у него дачу ограбили. Поеду, проверю, что у нас с дачей.

— Завтра съезди, — лениво посоветовал Костя. — Если ограбили, на ночь глядя ментов все равно не вызовешь. Утром приедут.

— Сейчас поеду, — решил Павел. — Там переночую.

То, что он затевал, было глупо. У обоих коллег хватит мозгов на уловку не поддаться.

— Поселок охраняется? — сочувственно спросила Майя.

— Охраняется, но толку-то от этого! Документов же охрана у проходящих не спрашивает.

— Кошмар! — Майя посочувствовала. — Ко мне однажды тоже залезли. Так противно было потом к вещам прикасаться!

Коллеги вышли, Павел позвонил Миле.

— Нужно ехать прямо сейчас? — расстроилась жена. — Давай завтра вместе съездим. Давай, Павел! Мы так редко бываем за городом зимой!

Бывать зимой на даче Мила не любила. Бывать там летом не любила тоже. Когда родителям требовалась помощь, Павел ездил один.

— Там сейчас ничего хорошего, — объяснил он. — Снега нет. Пока доедем, будет поздно, темнотища. Если захочешь, можем съездить в выходные.

Он знал, что она не захочет.

— Я там переночую, — предупредил Павел.

— В холодном доме?! — она ужаснулась.

— Я протоплю.

Расстроенная Мила напомнила, чтобы он по дорогое купил еды на ужин и на завтрак, Павел пообещал.

Звонить Борису он бы не стал, в этой его выходке было что-то несерьезное, ребяческое, но Павлу повезло, Проскурин позвонил сам и вовремя. Если примитивная приманка сработает, помощь Павлу потребуется.

Долгих объяснений Борису не потребовалось. Павел подхватил его у одной из станций метро.

* * *

К вечеру Герман как-то не по-хорошему устал. У него даже мелькнула мысль оставить машину около больницы и вызвать такси, но ждать его, стоя около собственной машины, было совсем нелепо, и он сел за руль. Правильно сделал, через пару километров тяжесть в голове ослабла.

— Что-нибудь не так? — угадала чуткая Кира, хотя он, войдя в квартиру, еще не успел произнести ни слова.

В такие моменты он особенно чувствовал, как сильно и необъяснимо она с ним связана.

— Мальчишку с ДТП не довезли, — сказал Герман, раздеваясь. — Двадцать лет. Жалко парня.

Молодой человек умер в «скорой», освободив тем самым отделение от кучи лишней писанины. Даже если бы довезли живым, помочь ему было невозможно. Травма была смертельной.

Парнишка совсем не напоминал соседа Глеба и все-таки напоминал.

Голова начала болеть сразу, как только он отошел от каталки.

Кира подала ужин, села напротив Германа.

Она всего лишь человек, от нее не могло исходить тепло, но ему показалось, что исходит. Под теплой волной голова прошла окончательно.

Какое счастье, что судьба поселила ее когда-то в соседней квартире!

— Вкусно! — похвалил Герман.

— Рассказать кое-что? — Она знала, когда ему захочется ее слушать.

— Давай!

— Я очень умная!

— Точно? — усомнился он.

— Точно! — Кира засмеялась, он через стол поймал ее руку, поцеловал. — Перед Новым годом какие-то мерзавцы звонили Любови от имени банка, и Глеб собирался их найти.

— Задачка не из легких, — хмыкнул Герман. — Полиция не справляется. Мне казалось, что у него с интеллектом все в порядке, должен понимать, что цели нужно ставить реальные.

— Вот и мне казалось, что у него с интеллектом все в порядке. — Кира как-то сразу сделалась серьезной и невеселой. — Я нашла в Любовином телефоне номер, с которого эти гады звонили. Угадай с трех раз!

— Угадал! — Он встал, подошел к окну. — Номер от соцработника?

Кира кивнула.

Мимо окон прошла молодая пара. В руках дамы был огромный букет.

Он непозволительно редко дарит жене цветы. Нужно завтра же заехать в цветочный.

— Девочка Даша недавно меня уверяла, что не имеет к этому номеру никакого отношения. Видимо, от матери узнала, что я телефоном интересовалась.

Он не успел спросить, на каком этаже девочка живет, она вышла из подъезда вместе со своим бульдогом.

Герман не знал, что способен так быстро одеться. Накинул куртку, сунул ноги в ботинки и побежал по лестнице.

Юную соседку он увидел за углом дома. Она нетерпеливо ждала, когда бульдог отойдет от дерева. Герман на ходу нашел подходящее фото с дебоша в кафе.

Соседка успела отойти от дерева. Он в несколько шагов ее догнал, дернул за плечо, сунул телефон под нос.

— Этому отдала симку?

Девчонка еще не понимала, что шутки кончились. Глаза у нее заметались, но ужаса в них не было.

Ужас появился, когда Герман тихо пообещал.

— Не начнешь говорить, пойду к ментам. Прямо сейчас!

Подбежал бульдог, завилял подобием хвоста.

Она заплакала сразу и сильно.

— Я не знала! — Она говорила и всхлипывала. — Я не знала, зачем ему симка! Он попросил, и я дала.

— Кто он?

— Петька Воронкин. Петр Воронкин, мы в одном классе учились. Узнал, что у меня симка с регистрацией на мертвую бабку, и попросил. Я дала. Зачем она мне!

— Так зачем она тебе?

Бульдог тянул в сторону, Герман пошел по дорожке. Собака не виновата, нужно дать ей нормально погулять.

— Зачем взяла симку?

— Мама сказала, что за номер платить не будет. Я симку из телефона вынула, мама не умеет. Принесла домой… Петька попросил, я ему дала. — Она перестала рыдать, но слезы еще текли.

— Глеб об этом знал?

— Знал. Я ему сначала сказала. Он велел выбросить, но я не послушала.

Надо было расспросить ее подробно и обо всем, но Герману хотелось сегодня же добраться до кафе.

Он спросил только то, что большого отношения к делу не имело.

— Симку продала или так отдала?

Он не ошибся. Сим-карту она продала.

Вряд ли денег у нее много, лишние не помешают.

Домашние брюки, в которых он выбежал, требовалось сменить на нормальные. Герман поднялся домой.

— Она? — спросила Кира.

Он кивнул, надел джинсы.

— В кафе?

Пожалуй, сейчас ему мешало, что она все понимает. От криминала ее нужно держать подальше.

— Герман! Ты в кафе?

Он молча кивнул.

— Я с тобой!

— Ладно, — сдался он. — Одевайся. Только в кафе я пойду один. Ты посидишь в машине.

Поездка ничего не дала. Девушка-администратор сказала ему, что Петра Воронкина сегодня нет. Не его смена.

* * *

В некоторых домах поселка окна светились. Несколько лет назад в поселок провели газ, и теперь все больше жителей жили за городом круглый год. Как они не сходят с ума от скуки, Павел не понимал. Впрочем, интернет есть и здесь, а регулярно посещать театры и музеи стремятся далеко не все.

В окнах Дементьевых света не было. Сосед в своем разграбленном доме не остался.

Снега не было совсем. Ненормальная зима. Обычно за городом снег лежит до мая.

На грязной дорожке оставались их следы.

Возиться с газовым отоплением Павел не стал, затопил печку. Зашторил окна, чтобы их с Борисом не было видно.

Сначала сидели в гостиной на первом этаже, потом, погасив свет, перебрались на второй этаж, уселись у окон в коридоре так, чтобы максимально видеть подходы к дому, и тихо переговаривались.

Нарыла ли что-нибудь полиция, Павел спросил еще по дороге на дачу.

— Работают, — скупо кивнул Борис. — В метро в тот день Глеб не входил, это они проверили. Пытаются найти машину, на которой он мог уехать.

Чего-то подобного Павел ожидал. Их убийца не пьяный идиот, заснувший рядом с жертвой, можно и вовсе не вычислить.

— Я с однокурсниками разговаривал, — это Борис сказал, когда они уже заняли наблюдательные позиции на втором этаже. — Хорошие ребята, но ничего друг о друге не знают.

— У Глеба была девушка? — Павел старательно вглядывался в темноту.

Затянутое вечером серым туманом небо прояснилось, сквозь облака проступил серп растущей луны. Серп был толстый, за окном сразу стало светлее.

— Не поймешь, — не сразу ответил Проскурин. — Нам он про девушку ничего не говорил, а у него с матерью доверительные отношения. Были.

Борис помолчал.

— Хозяйка, она нам почти родственница, говорит, что соседка одна Глебу нравилась. Но хозяйка — источник ненадежный, может и придумать то, чего нет. На похороны только одна девушка приехала, ваша Настя.

Рядом с луной засияла звезда. В детстве Павел знал большинство созвездий, теперь, кроме двух Медведиц, ничего не помнил.

— Про Настю Глеб жене рассказывал, он Насте иногда помогал какие-то программы писать.

— Она влюблена в Константина, — зачем-то поделился Павел.

Темное облако закрыло звезду и часть луны.

— Борис, мне неловко перед вами. — Павел оторвался от окна. — Я понимаю, идея была глупая. Давайте я вам постелю, ложитесь.

— Если ты в следующий понедельник улетаешь, он должен поторопиться. Подозрения на себя, конечно, наведет, но… Что ты здесь, знают только Майя и Константин?

Бориса в темноте было практически не видно.

— Еще жена.

— Давай подождем, Паша. Чем черт не шутит.

Тишину нарушил слабый звук электрички. Наверное, последняя перед ночным перерывом.

— Я бросил Киру ради теперешней жены, — неожиданно сказал Павел. — Мы давно разошлись, семь лет назад. А теперь я вдруг понял, что с теперешней женой мне тяжело. Она очень хорошая, мне ее жалко, но… Мне нужна Кира, и я не знаю, что с этим делать.

— Это пройдет, — успокоил Борис.

— С глаз долой, из сердца вон?

— В какой-то степени да. Это пройдет, Паша, — повторил Борис.

Слабый хруст раздался прямо под окном. Павел, прижавшись к стене, осторожно вгляделся в темноту за стеклом.

Борис бросился вниз по лестнице первым. Павел догнал его у двери. Как ни странно, они спустились с минимальным шумом.

За дверью была тишина.

Борис сжимал в руке тяжелый разводной ключ — единственное подходящее оружие, которое нашлось в доме.

Дверь они решились отпереть через пару минут.

Негромко прошуршал замок, и тишина наступила снова.

Через пару минут они приоткрыли дверь, сначала на пару миллиметров, потом шире. Потом выглянули наружу, прячась за перилами крыльца. Потом спустились вниз, осветили дорожку фонариком.

На клумбе под окнами отчетливо виднелись свежие крупные собачьи следы.

— Ты, пожалуй, ложись, Паша, — предложил Борис, когда они вернулись в дом. — Я один постерегу. Потом ты меня сменишь. Незачем вдвоем не спать.

Павел возражать не стал, достал теплое одеяло, лег на диван в своей бывшей комнате. Борис его не разбудил, он проспал до утра.

Черт не пошутил. Никто на него не напал, хотя убийство в загородном доме можно было попытаться списать на местных грабителей.