Майю Павел заметил, идя от стоянки. Женщина спешила от калитки, ведущей на улицу. Короткая шубка на ней была распахнула. Едва ли она шла в распахнутой шубе от метро: либо на такси приехала, либо кто-то подвез. Пропуска на стоянку у Майи не было. Бухгалтер легко вспорхнула на крыльцо, исчезла за раздвижными дверями.

Когда Павел вошел в здание, она стояла рядом с охранником Николаем. Охранник что-то ей говорил, Майя улыбалась. Заметив Павла, заулыбалась еще радостнее, вместе с ним пошла к лифтам.

Коллеги массово так рано не являлись, у лифта, кроме них, никого не было.

— Дружите с охраной? — Павел вызвал лифт.

— Я Колю давно знаю. — Майя продолжала улыбаться. — Еще по родному городу. У него нелегкая судьба. Он бывший офицер, военный пенсионер, перенес тяжелое ранение. Теперь не то чтобы инвалид, но и не полноценный. За границей могли бы вылечить, но это не на его военную пенсию. А в нашу охрану устроиться я ему посоветовала. Он доволен.

Как можно быть довольным, целый день тупо наблюдая за проходящим персоналом, Павел не представлял.

— Когда уезжаете? — спросил он, пропуская женщину в подошедший лифт. — Билеты взяли?

— Взяла. Через неделю улечу, — она улыбнулась. — Детям наверняка надоем за месяц, но пусть потерпят, я не часто их беспокоила. Я сначала хотела в отеле остановиться, но посмотрела на цены и поняла, что не потяну. Даже не столько не потяну, сколько не хочется отдавать денежки непонятно за что. Я их все-таки зарабатываю, а не из воздуха хватаю.

Дверь в офисе программистов была приоткрыта.

— Настя пришла, наверное, — остановившись около кабинета Павла, кивнула на дверь Майя. — Она одна обычно рано приходит.

— Старается. — Павел отпер кабинет. — Приходит рано, уходит поздно.

— Бедная девочка!

— Почему бедная? — не понял Павел.

— Она влюблена в Константина. Мне ее жутко жалко!

— Да? Я думал, ее уж скорее с Глебом связывали романтические чувства. Она одна на похороны ездила.

— Нехорошо вышло, — покаялась бухгалтер. — Ехать надо было мне. Как представителю фирмы.

Да, вышло нехорошо. Не послать на похороны убитого молодого инженера представителя фирмы было неправильно.

— Жалко девочку, — повторила Майя.

— Я думаю, вы ошибаетесь, — улыбнулся Павел.

— Я не ошибаюсь! Девочка в него влюблена, и ничего хорошего из этого не выйдет. Хорошо, если пострадает и в другого влюбится. Костя из тех, кто людей не жалеет, женщинам от него лучше держаться подальше. Хотя… — Она покрутила ключи от кабинета. — Я его не люблю, может, поэтому и лишнего наговариваю.

— Майя Семенна, — неожиданно решил Павел. — Закажите мне, пожалуйста, билет на следующий понедельник до Ларнаки. Обратный через десять дней. Да, еще отель и страховку.

— Один билет? — уточнила помощница.

— Один.

— Хотите обратиться в банк? — Майя пытливо на него посмотрела.

— Хочу! Не уверен, что они с радостью пойдут мне навстречу, но попробую.

— Давно пора!

Она направилась к своему кабинету, Павел вошел в свой.

Если Борис прав и неуловимый мерзавец боится, что Павел доедет до банка, он должен поторопиться.

Неожиданно Павлу так захотелось, чтобы можно было снова не подозревать черт знает в чем ни ту же Майю, ни Костю, ни кого-то другого, что он готов был снова и немедленно пережить любое нападение.

Ничто не могло измотать сильнее неизвестности.

Павел повесил в шкаф куртку, включил компьютер.

Мысли лениво, но упорно подсказывали, что никому нельзя верить.

Мысли были нехорошие.

У Майи знакомство в охране. У офицеров обычно высшее образование, едва ли для него было непосильной задачей вовремя отключить камеры.

И с Костей не все однозначно. Если Майя права, девочка Настя вполне могла выполнить просьбу объекта своей любви. Просьба была несложная, всего-навсего включить Майин компьютер.

Думать так не хотелось, но мысли упорно не желали исчезать.

В том, что бухгалтер права, Павел убедился через пару часов. Припозднившийся Константин вошел в офис, когда он разговаривал с программистами. Девушка вспыхнула, увидев Костю.

У нее засветились глаза, порозовело лицо.

Влюбленность ни с чем не спутаешь.

Неожиданно Павел вспомнил, как когда-то совсем давно начинало биться сердце, когда он видел Киру.

С Милой все было по-другому. Желание обнимать ее было, а светящейся радости — нет.

Интересно, Настя продолжает встречаться с Ковалевым?

— Костя! — позвал приятеля Павел. — Я на следующей неделе уеду. Давай по тендеру все согласуем.

Константин на Настину радость никак не отреагировал. Разделся и вместе с Павлом пошел заниматься рутиной.

* * *

На улице было сыро и ветрено. Выйдя на крыльцо, Кира поежилась и, сунув руки в карманы, быстро пошла к машине. Соседка Даша появилась откуда-то сбоку, дергая за поводок замерзшего бульдога. На собаку стоило надеть кафтанчик, бульдог поджимал лапы.

Девушка тоже казалась озябшей, нос и руки у нее были красные.

Ветер подул в лицо, Кира наклонила голову.

— Здравствуйте, — девушка остановилась перед Кирой

— Здрассте, — поздоровалась Кира.

— Зачем вам понадобился чужой телефон? — Она вызывающе посмотрела на Киру злыми и несчастными глазами. — Мама его давно выбросила.

— Глеб зачем-то звонил по этому номеру.

— А я‑то здесь при чем!

— Разве тебя кто-то обвиняет? — удивилась Кира.

— Вы будете звонить в полицию?

У Даши были красными не только руки и нос, глаза тоже. Похоже, девочка недавно плакала.

— Пока не собиралась, — осторожно призналась Кира. — Даша, подумай, как к Глебу мог попасть номер, который был у твоей мамы.

— Никак не мог!

— Но он у Глеба был! Глеб звонил по этому номеру. Даша, ты не маленькая. Рано или поздно полиция тебя спросит.

— Я ничего не знаю!

— Ну значит, скажешь, что не знаешь! — Кира села в машину.

Девчонка вызывала и жалость, и раздражение.

Раньше девушка слабоумной Кире не казалась, должна понимать, что на неприятные вопросы придется ответить.

Раздражения, пожалуй, было больше. Полное отсутствие интереса к убийству друга производило гадкое впечатление.

Что-то знает и боится в этом признаться?..

Кира подала машину назад, развернулась. Ветер швырнул на стекло тонкую ветку с ближайшего куста.

Когда она доехала до работы, ветер еще усилился, продувал даже непродуваемую куртку. Пройдя стеклянные офисные двери, она зябко поежилась.

— Боялся тебя пропустить! — появившийся откуда-то Костя потянул ее за плечо. — Привет!

— Привет, — кивнула Кира. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду!

— Зачем?

— Вообще-то у меня здесь и свои дела. Надо кое с кем переговорить. Но тебя я действительно хотел увидеть.

Они мешали проходить спешащим коллегам, Кира отошла к стене.

— У Лены есть мужик? — подойдя ближе, зло спросил Костя.

Приятель выглядел непривычно хмуро.

— Ты уже спрашивал. Я не знаю. Я ее с мужчинами не видела. Костя, здесь не лучшее место для разговора. И я спешу!

— Со мной что-то не так? — Приятель сделал вид, что ее не слышит. Это у Кости всегда неплохо получалось. — Почему она не желает со мной встречаться?

— Я была у Лены, когда ты вчера звонил, — призналась Кира, глядя на проходящих мимо коллег. — Я понятия не имею, почему она не желает с тобой встречаться. Кстати, почему тебе-то так этого хочется?

Он задумался, нахмурив лоб и глядя в сторону.

— Ты влюбился с первого взгляда?

— Я не привык, когда мне отказывают, — подумав, серьезно ответил он. — Это вызывает интерес.

— Ну вот она и поняла, что вызывает у тебя не тот интерес, из-за которого люди начинают встречаться.

— Нормальный интерес она у меня вызывает!

— Костя, пока! Я правда спешу.

Кира расстегнула куртку, в холле было жарко.

— Ты знаешь, я, наверное, и правда влюбился. — Не слышать ее у Кости получалось отлично. — Черт, я хочу всего-навсего провести с ней вечер! Почему она отказывается?

— Костя, я ничем не могу тебе помочь! — сердито улыбнулась Кира. — Я ей, между прочим, говорила, что ты неплохой парень.

— Я отличный парень!

— Послушай… Лена прекрасно понимает, что внезапной любви за несколько минут общения вызвать у тебя не могла. И ты это понимаешь. Она не фотомодель, и ей не двадцать лет. Переключись на какую-нибудь молоденькую дурочку.

— Не хочу! Дурочки мне обрыдли!

— Ну тогда не знаю, что тебе посоветовать. Пока, Костя! — Кира решительно его обошла.

Приятель задерживать ее не стал, только тоскливо посмотрел ей вслед.

Поднимаясь в набитом лифте, Кира опять поймала себя на том, что соседку Лену ей жаль, а старого друга Костю нет.

* * *

Ветер за окном наклонял голые ветви деревьев. Ветер синоптики обещали сильный, Павлу уже дважды пришло соответствующее эсэмэс-предупреждение. Заботливая метеослужба советовала не ставить машину под деревьями и не стоять под информационными щитами.

Зазвонил мобильный. Павел встал, нашел телефон в кармане куртки, с удивлением увидел, что звонит Мила. Обычно жена старалась днем его не беспокоить. Его работу она уважала.

— Да, Мила, — с некоторой тревогой ответил он.

— Павел, забери меня, пожалуйста, с записи, — тихо попросила Мила. — Сможешь?

— А что такое? — напрягся он.

— Ужасно глупо, но… я без тебя не обойдусь. Я испачкала шубу, когда вылезала из машины. Ветер жуткий, прислонилась к капоту. Теперь весь бок в грязи. Я не могу ходить замарашкой! У нас это не принято. На меня пальцем потом будут показывать. Забери меня, Павел, я так редко тебя о чем-то прошу!

Жена была права. Она редко о чем-то его просила.

— Заберу, — пообещал он. — Во сколько?

— Часа через три, — Мила обрадовалась.

Он плохой муж. Она радуется, что он не отказал ей в крайне редкой просьбе.

Мила продиктовала ему адрес.

В этой студии он уже бывал. Студия занимала часть небольшого корпуса какого-то бывшего заводика. Навигатор подсказал, что ехать туда минут сорок.

Павел вышел за час. Ветер утих, деревья больше не качались.

К машине он подошел вместе с непонятно откуда взявшимся Проскуриным.

— Насовсем уезжаешь? — спросил Борис.

Лицо у него было покрасневшее, замерзшее.

— Насовсем, — кивнул Павел. — Жена попросила ее забрать. Вы ко мне приехали?

— К тебе, — мужчина еле заметно улыбнулся. — Проведать. Все нормально?

— Нормально. — Павел подумал и хмыкнул: — Вчера боялся из офиса выйти. Но ничего, никто на меня не покусился.

— Я видел. Я вчера тоже тебя… проведал. Никого подозрительного здесь не было.

— Я вас не видел, — растерялся Павел. — Борис… Зачем?

— На всякий случай. Завтра тоже будешь в офисе?

Павел кивнул.

— Хочу домой съездить, побыть с женой. Через сутки вернусь.

— Если хотите вернуться из-за меня, то не надо. Спасибо, Борис, но…

— Ты по сторонам все-таки посматривай! — перебил Проскурин. — И если понадобится помощь, звони немедленно!

— Подождите! — не дал ему уйти Павел. — Давайте я вас хотя бы до метро довезу.

Мужчина кивнул, согласился.

— У меня жена певица, — зачем-то поделился Павел, выезжая со стоянки. — У нее сегодня запись.

Проскурин промолчал.

Внезапно Павлу захотелось сказать, что Кира тоже была его женой. Что они разошлись когда-то по молодости и глупости. По его глупости. И даже захотелось сказать, что он все время думает о Кире и ничего не может с этим поделать.

Проскурин продолжать молчать, и Павел откровенничать не начал. Впрочем, он едва ли начал бы откровенничать, даже если бы Борис заговорил.

Он никому не мог сказать, что постоянно думает о Кире, кроме нее самой.

Машин на дорогах было немного, в студию он приехал раньше, чем предполагал.

Туда, где шла запись, не заглянул, уселся в небольшом холле на свободный стул, поздоровался с пробежавшим мимо продюсером Егором. Сегодня серьги в ухе у Егора почему-то не было.

За продюсером медленно и неохотно прошествовала девушка. Заметив Павла, остановилась. Кажется, девушка была визажистка. Мила разговаривала с ней демонстративно вежливо, а демонстративно вежливо жена разговаривала только с обслугой. С теми, кого считала равными, вела себя естественно и просто.

У визажистки были черные прямые волосы до плеч, черное длинное платье и черные густо подведенные глаза. Ей бы гадать на картах таро или вызывать потусторонние силы.

— Павел! — девушка радостно улыбнулась.

— Привет! — приподнялся на стуле Павел.

Как ее зовут, он не помнил. Оксана или что-то в этом роде.

— За женой? — она радостно тряхнула головой. — Жену надо встречать, а то уведут! Поклонник чаще появляется, чем родной муж!

Она засмеялась и нырнула в ближайшую дверь.

Стерва — беззлобно подумал о ней Павел.

Мила вышла минут через десять, обрадовалась, увидев Павла, быстро и незаметно прижалась к его руке.

Ничего страшного с ее шубой не произошло, но подол действительно был в грязи. Павел минуты за две отчистил бы засохшую грязь водой в туалете, но Мила приезжала сюда не для того, чтобы даже две минуты быть прачкой.

— Что за поклонник тебя встречает? — спросил Павел, отъезжая от бывшего заводика.

Мила непонимающе на него посмотрела.

— Это со мной сейчас девушка поделилась, черненькая такая, — усмехнулся Павел. — В платье. В длинном, как у мусульманки.

— Оксанка? — Мила озадаченно покачала головой. — Вот сучка! У меня один поклонник — ты.

— И все-таки?

Странно, но Павел и сейчас ее не ревновал. Но намек визажистки Оксанки ему, конечно, не понравился. Выглядеть идиотом он не любил.

— Вот сучка! У меня один поклонник — ты! — вздохнув, повторила Мила. — И никто меня не встречает! Костя пару раз после выступлений подходил, и все!

Она уставилась на дорогу. Павел подал машину влево, к нужному повороту.

— Кстати, один раз мы с Костей после концерта зашли в ресторан, и он заметил там какую-то бабу из вашей фирмы. Наверное, она нас не видела, ты меня потом ни о чем не спросил. Если бы видела, наверняка бы тебе донесла.

— Она вас видела, — зачем-то признался Павел.

Мила искоса на него посмотрела.

— Мне обидно, что ты меня не встречаешь. Но я не хочу, чтобы ты это делал через силу. А поклонников у меня нет. Они мне не нужны. Мне нужен ты!

Пробки запредельными не были, но приходилось больше ползти, чем ехать. Павел наконец свернул на Садовое.

— Я эту сучку уничтожу! Добьюсь, чтобы Егор ее уволил! — глядя на подсвеченные розовым деревья на тротуаре, медленно и тихо сказала Мила и повернулась к Павлу. — Какая красивая Москва, правда?

По Садовому, как ни странно, поток двигался относительно быстро.

— Правда, — признал он и, остановившись у очередного светофора, неожиданно пожалел глупенькую и ехидную визажистку Оксану.

* * *

День выдался относительно спокойный. Плановых операций было всего три, и все они участия Германа не требовали.

Герман заварил чай и опять подумал о том, что не имело отношения к работе.

Звонок на непонятный номер непосредственно перед убийством не вызывать подозрений не мог.

В ординаторской никого не было, но Герман, взяв телефон, подошел с телефоном к окну у лестницы.

Работница пресс-службы ответила сразу и так радостно, что про сына можно было не спрашивать. С сыном наверняка все в порядке.

— Здравствуйте, Герман Дмитриевич! — голос прозвучал не только радостно, но даже кокетливо.

— Здрассте, — сказал Герман. Мимо пробежала медсестра, он отвернулся к окну. — Екатерина, у меня к вам опять просьба. Узнайте, пожалуйста, все, что можно, про мужа Марины Игоревны Свиркиной. Адрес я вам пришлю. Где зарегистрирован муж, к сожалению, не знаю. И как его зовут, не знаю.

— Попробую, — голос сделался деловым и серьезным.

— Если, конечно, это не очень сложно.

— Это не очень сложно! — кажется, она улыбнулась. — Присылайте адрес.

Она перезвонила вечером, когда Герман уже перестал ждать звонка.

Герману повезло, кое-какой материал на пятидесятишестилетнего инженера Антона Васильевича Свиркина у полиции имелся. Пару месяцев назад Антон Васильевич устроил дебош в некоем кафе «Зеленый угол». Улица, на которой располагалось кафе, Герману была незнакома. Отделался Антон Васильевич штрафом и после этого никаких правонарушений не совершал. Как не совершал их и до того прискорбного случая.

В чем причина внезапного неадекватного поведения вполне добропорядочного гражданина, полиция не установила.

Карту Герман посмотрел, распрощавшись с Екатериной и сев в машину. Кафе находилось минутах в десяти езды от его дома.

Какого лешего он туда свернул, не доехав до дома, объяснить было трудно.

Кафе за неприметной дверью оказалось тихим и уютным. Раздеваться Герман не стал, остановился около входа в небольшой зал. Немногочисленные посетители сидели за разделенными цветочными стенками столами.

Надо сначала посмотреть в интернете, что пишут про происшествие двухмесячной давности, запоздало решил Герман. А потом уже вопросы задавать.

К выходу шла молодая пара. Пара ссорилась. Девушка, держа в руках сумочку, зло рванула на себя дверь, выбежала на улицу. Молодой человек хмуро спешил следом. Дверь была на доводчике, закрылась медленно и мягко.

Появившийся откуда-то официант равнодушно посмотрел на дверь и снова исчез.

Через несколько секунд, когда Герман вышел на улицу, пары на тротуаре уже не было.

До дома доехал быстро. Когда задергивал на кухне занавески, увидел внизу соседку с бульдогом. Девчонка медленно и понуро брела к подъезду. Веселый бульдог кружился у ее ног.