Синяк на плече из сине-красного стал черным.

— Сходи к врачу! — провожая его, просила Мила. — Хочешь, вызовем рентгенолога домой? Я узнала, это возможно.

— Не пройдет, схожу в травмопункт, — отмахивался Павел.

Вообще-то он и сам понимал, что сделать рентген не повредило бы. Больная рука мешала нормально жить. Отперев кабинет, он, морщась, стянул куртку с больного плеча.

— Вы уже пришли? — заглянула Майя.

— Пришел. — Павел повесил куртку в шкаф, наклонился, здоровой рукой включил стоящий под столом компьютер.

— Я хочу пойти в отпуск, — бухгалтер положила на стол заявление. — На полный отпуск.

— На полный? — опешил Павел.

Запасного бухгалтера у них не было. Когда Майя отсутствовала или болела, Павел терпеливо ждал ее возвращения. Полный отпуск она не брала ни разу.

— Если будет что-то срочное, вызовите кого-нибудь из бухгалтерской фирмы. Телефон я вам оставлю. Но я надеюсь, что за месяц такой необходимости не возникнет. А все, что могла подготовить, я подготовила.

— Что вы раньше-то не сказали? — проворчал Павел.

— Раньше я не собиралась никуда ехать, — помощница засмеялась. — У меня родилась внучка. Вчера.

— Поздравляю!

— Спасибо! И знаешь, Паша, все остальное показалось такой мелочью! — Она потрогала мраморного слона. — В жизни все ерунда, кроме любви. Кроме семьи.

— А что важнее? — улыбнулся Павел. — Любовь или семья?

— Это одно и то же! А если у кого-то это не так, значит, нет ни любви, ни семьи. Только понимать это начинаешь не сразу. Подпишите заявление, Павел Сергеич. Я хочу успеть получить отпускные.

Майя упорхнула. Двигаться у нее получалось так, будто действительно порхает. И это несмотря на заметную излишнюю полноту.

Такой довольной Павел ее еще никогда не видел.

На подоконник сел голубь, заглянул в кабинет. Павел махнул на голубя рукой, но птица на него внимания не обратила.

Он достал телефон, набрал Константина.

— Кость, ты разберись подробно по тематике с Ковалевым. Я, наверное, уеду скоро.

Голубь потоптался и улетел.

— В банк? — лучше Кости Павла всегда понимала только Кира. — Правильно! Сразу надо было ехать. С каждым днем шансы-то уменьшаются, сам понимаешь. И так не факт, что банк бросится твои транши отслеживать, от полиции-то запросов нет.

Что шансы отследить переводы с каждым днем уменьшаются, Павел и сам понимал. Немедленно уехать помешало убийство.

И еще глупая надежда, что сам сумеет найти подонка.

— Слушай, я загляну сейчас. Ты на месте?

— На месте. — Павел положил телефон на стол, покачался.

Костя появился через минуту.

— Майя отпуск берет, — доложил Павел.

— Что это она среди зимы? — Приятель, усевшись на стул, вытянул ноги.

— У нее внук родился. То есть внучка.

Константин потер подбородок.

— Ты знаешь, где у нее сын?

— Не интересовался, — Павел пожал плечами.

— Я тоже особо не интересовался, но знаю. За границей. Во всяком случае, до последнего времени на родину, насколько я понял, его не тянуло. Пару лет назад в Европе универ окончил. Кстати, знаешь, сколько раз она была замужем? — Костя весело посмотрел на Павла. — Трижды! А сейчас еще с каким-то мужиком живет. С четвертым!

— Кость, тебе бы в органах работать! — Павел озадаченно покачал головой.

— Мне и здесь неплохо! Просто я, Паша, умею за людьми наблюдать. Это очень занятно. — Он посерьезнел. — Когда ехать собираешься?

— Еще не решил.

— Не затягивай. И так шансов мало наши денежки вернуть. А с тендером я разберусь, не беспокойся.

Костя зацепился рукавом свитера за спинку стула, чертыхнулся, перед тем как встать.

Павел просмотрел почту, потом по привычке заглянул на отраслевую торговую площадку. Конкурсов, на которые стоило подать заявку, появилось два. Пока составлял примерные рабочие планы по обоим, наступил вечер. Он пожалел, что не удосужился спуститься пообедать.

В офисе программистов оставалась одна Настя.

— Константин ушел уже? — спросил Павел.

— Ушел. — Сегодня она была в темно-синем. На темно-синей водолазке болталась голубая подвеска со светящимся созвездием.

Она больше не напоминала ему молодую Киру. Кира никогда не стала бы путаться с немолодым женатым мужиком. Даже если бы влюбилась без памяти. Тем более не стала бы путаться ради карьеры.

— Он давно ушел, часов в пять.

— Настя. — Павел подошел к ее столу поближе. На экране компьютера виднелся программный код. — Ты не знаешь, кто принес новый системный блок? Мы понять не можем, откуда он взялся.

Она нахмурилась, подумала.

— Блок, на котором нашей метки не было? Я его на той неделе утром увидела, он рядом со вторым сервером лежал. Потом кто-то его убрал.

— Не помнишь, когда это было?

— На прошлой неделе. Когда я после похорон приехала. В среду, кажется. Я тогда рано пришла, кроме Майи Семеновны еще никого не было.

— Поздно уже, иди домой. — Павел пошел к двери. — Завтра допишешь.

— Павел! Вы спрашивали, что было необычного в тот вечер, когда Глеба убили…

— Да? — остановился он.

— Я, когда сидела в машине и по телефону разговаривала, смотрела на наши окна. В нашем офисе свет погас, а в кабинете Майи Семеновны горел. Я тогда еще удивилась, я видела, что она ушла давно. Потом Глеб вышел, и я уехала. — Настя сжала кулачком свою подвеску. — Павел, вы уверены, что убийцу найдут?

— Уверен! — Он постарался сказать это твердо. — Найдем!

Выходить в темноту было страшно, хотя Павел себе в этом не признавался.

Вообще-то особой темноты во дворе не было, редкие фонари не позволяли ни споткнуться, ни заблудиться.

Остановившись на крыльце, он вгляделся в кусты, от которых в пятницу отделилась черная фигура. Кусты темнели размытым пятном.

Павел спустился на асфальт, пошел к стоянке, прислушиваясь к каждому шороху.

Страх оказался напрасным, никто на него не напал.

Настина машина на стоянке еще была. Павел обернулся, посмотрел на окна фирмы. У программистов свет горел. Окно левее, Майино, темнело.

* * *

Получить в химчистке куртку было делом двух минут, а домой Кира пришла с ощущением, что вот-вот наступит глубокая ночь.

Герман варил пельмени. Она, не сняв офисный костюм, прижалась к его спине.

— Не подлизывайся! Приходишь черт знает когда!

Кира поднялась на цыпочки, поцеловала начинающий лысеть затылок.

Телефон зазвонил, когда она еще не успела переодеться.

— Зайди на секундочку, — попросила Лена. — Сможешь?

Выходя из квартиры, Кира старалась не смотреть на недовольного Германа.

Женщину, которая сидела у Лены на кухне, Кира узнала сразу. Они с Дашей были очень похожи. У обеих огромные синие глаза и чуть неправильной формы носы, которые совсем их не портили.

— Познакомься, это Марина.

— Кира, — улыбнулась Кира.

— Садись. — Лена налила Кире чай, подвинула коробку конфет. — Расскажи Марине, почему тебя телефон…

— Вероники Даниловны, — подсказала Марина.

В отличие от дочери, у нее была мягкая теплая улыбка.

Впрочем, Дашу Кира почти не знала. Не исключено, что девочка тоже умеет так по-доброму улыбаться.

— Почему тебя телефон этой бабушки заинтересовал?

Вообще-то Лена могла и сама все рассказать, Кира с ней всеми сведениями поделилась.

— Номер этой женщины был в контактах Глеба, — осторожно объяснила Кира. — Глеб — это мой сосед, которого недавно убили.

— Ужас! Скоро на улицу будет страшно выйти! — посочувствовала Марина, вздохнула. — Я понятия не имею, как там этот номер оказался! Я к Веронике Даниловне недолго ходила, меньше месяца. Ее соцработник в отпуске была, а я замещала. Хорошая была бабушка. Однажды я пришла, а она лежит и не дышит. Я «скорую» вызвала, участкового. Соседи подошли. Я тогда взяла ее телефон, по всем контактам пыталась позвонить. Соседи не горели желанием во всем этом участвовать. Вечером дозвонилась до женщины, которая взялась похоронами заняться. Подружка какая-то Вероники Даниловны. Так телефон у меня и остался, некому было отдать. Дверь на замке, в квартире никто не живет. Но за номер я не платила, звонить по нему никто не мог. А телефон у меня вместо радио был, я его к вайфаю подключила и музыку дома слушала. Пару месяцев назад он сломался, и я его выбросила. Это какое-то недоразумение, Кира. Номер давно был недействительный.

Марина допила чай.

— Пойду я, девочки. Мне еще домой ехать.

Она была такой же стройной, как дочь. Черная водолазка подчеркивала тонкую прямую спину.

Кира всегда считала, что такую фигуру к пятидесяти удается сохранить только тем, кто активно этим сохранением занимается. То, что у социального работника есть время на фитнес, было весьма сомнительно. С фигурой Марине повезло, она получила ее даром.

— Вот видишь! — не сдержалась Кира, когда Лена заперла за соседкой дверь. — Я тебе сразу сказала, что телефон попал к Марине! А Даша вынула оттуда симку, я уверена.

— А если вынула не она? — Лена снова села за стол.

— А кто?

Соседка тяжело вздохнула.

— Будешь в полицию звонить?

— Нет, сначала скажу Борису Яковлевичу. Но пока и этого делать не буду. Мне надо подумать.

— Перед тем как что-то делать, хотя бы поговори с Дашей.

Участвовать в предполагаемом разговоре соседка явно не собиралась.

— Поговорю, — пообещала Кира.

Она приятельницу не понимала. Произошло убийство. Не сделать ничего, чтобы убийца за это ответил, по Кириным представлениям, было просто ненормально.

— В жизни бывают такие совпадения… — Лена словно прочитала Кирины мысли. — Что только диву даешься. А жизнь человеку испортить легко.

— Я не собираюсь никому портить жизнь! — опешила Кира.

— Да, — Лена виновато улыбнулась. — Это я так, в ответ на свои мысли.

Зазвонил телефон, хозяйка вышла в прихожую, потом с телефоном ушла в комнату.

Она говорила тихо, Кира слышала не все. Но главное услышала.

— Нет, Константин! — говорила Лена. — Послушай, я устала и хочу побыть одна… Нет!.. И завтра тоже!..

Подслушивать чужой разговор и даже не попытаться это скрыть было невежливо, но Кира не всегда бывала вежливой.

— Костя? — спросила она, когда Лена вернулась в кухню.

Соседка кивнула.

— Лена, почему ты его отталкиваешь? — вздохнула Кира. — Он нормальный парень. Правда.

— Охотно верю, — соседка улыбнулась. — Он нормальный парень, и я желаю ему всего хорошего.

— Лена!

— Кирочка, я не знаю, что ему от меня нужно, и, честно говоря, не очень хочу знать. Но во внезапно вспыхнувшие чувства поверить не могу.

— Почему, Лена? Почему ты не могла ему понравиться?

— Потому что я не первый год живу на свете и кое в чем разбираюсь. — Лена невесело засмеялась. — Не надо, Кира, я больше не хочу об этом говорить!

Свет в подъезде опять не горел. Кира спустилась, подсвечивая себе телефоном.

— Ты очень умный, Герман! — похвалила она сердитого Германа, войдя в квартиру. — Телефон умершей старушки оказался у соцработника. У соцработницы.

Она прошла на кухню, сунула тарелку с остывшими пельменями в микроволновку. Хмурый Герман, недовольно на нее глядя, сел за стол.

— Как ты думаешь, что главное в жизни? — неожиданно спросила она.

— Философствовать потянуло? — муж нехотя улыбнулся.

— Герман, что для тебя самое главное?

— Любовь! — не сразу ответил он и зло пояснил: — К тебе!

Она подошла к мужу, постояла, обняв его вместе со стулом, пока не звякнула микроволновка.

Главное в жизни любого человека — любовь, все остальное имеет второстепенное значение.

Соседку Лену было жаль. А давнего приятеля Костю почему-то нет.