Проснулся Павел рано, еще в темноте. Полежал, не включая свет, чтобы не разбудить Милу.

Нападение и пропавшие ключи от машины наталкивали на дикое предположение, и он не мог от него отделаться.

Гаденыш не хотел, чтобы у него нашли ножевые или огнестрельные ранения. Поэтому бил подручными средствами.

Не хотел, потому что ему надо, чтобы смерть Павла выглядела естественной. Например, можно разыграть автокатастрофу. Если поджечь машину, синяки никакой дотошный следователь не заметит.

Нужно действовать немедленно. Нужно его опередить.

За окном с тихим шумом проехала машина.

Или он действительно нарвался на случайного допившегося до идиотизма придурка, и теперь у него началось что-то вроде мании преследования, и ему стоит пить успокоительное?

Мила зашевелилась, Павел замер. Жена не проснулась.

В любом случае кража оставалась кражей, а убийство Глеба убийством. А то, что что-то капнуло на личный счет Павла, было просто прямым вызовом.

Нужно действовать методом исключения, решил Павел. Сначала убедиться, что Костя действительно был на море.

Майя права, провернуть все это Константину было проще, чем кому-то еще.

Жена снова зашевелилась и открыла глаза.

— Спи, — прошептал Павел. — Рано еще.

Вообще-то темноты в комнате уже не было, он провалялся часа полтора, не меньше.

— Не хочу! — Мила потянулась. — Надеюсь, сегодня ты не уедешь?

— Не уеду. — Павел заставил себя улыбнуться.

Зазвонил телефон, оба прислушались.

— Твой, — расстроенно сказала Мила.

Ей очень хотелось, чтобы Павла не отвлекали дела. Ей хотелось немногого, чтобы любящий муж был рядом. И Павел старался казаться любящим.

Телефон остался в куртке. Пока Павел его нашел, звонки прекратились, но тут же раздались снова.

Как ни странно, звонил Константин. Обычно помощник по выходным Павла не беспокоил, Костя ценил личное время.

— Я нашел комп, который висел в сети третьего, — весело доложил Костя.

— Где? — замер Павел.

— У нас в кладовке, — хмыкнул Костя. — Валялся вместе с другими системными блоками. MAC-адрес тот самый. Черт… Хорошо, что решил проверить. Сам не ожидал, что угадаю.

— Ты сейчас в офисе? — Павел переложил телефон в другую руку.

— Ну ясное дело! Если бы раньше нашел, я бы тебе раньше позвонил.

— Я сейчас приеду, Костя.

— Давай!

Подошедшая Мила смотрела несчастными глазами.

— Я ненадолго!

Она грустно покивала.

— Я на пару часов. Приеду, и пойдем, куда ты захочешь.

— Я никуда не хочу! — Жена сдерживалась, чтобы не плакать. — Я хочу быть с тобой!

Одеваясь, Павел еще несколько раз заверил, что скоро вернется, и торопливо сбежал вниз. Сев в машину, подумал, что имеет смысл поменять замок, но сейчас ему было не до замка.

Костю он нашел в серверной.

— Я тестирование запускал, — объяснил помощник. — Решил приехать, остановить. В прошлый раз начальные данные пропали.

— Где был комп? — перебил Павел.

— Системный блок, — поправил Костя. — Комп бы уже давно обнаружили. Здесь лежал.

Павел посмотрел на полки со всевозможными деталями от компьютеров и контроллеров. Лишний системный блок мог пролежать здесь долго.

— Блок пустой, память вычистили. Будешь проверять? — спросил Константин.

— Нет.

Зря он приехал, только Милу расстроил.

Павел вышел из серверной, сел на ближайший стул. Костя привалился к стене.

— Нужно спросить у ребят, подключал ли кто-нибудь из них новый системный блок.

— Уже спрашивал, — дернул головой Костя. — Говорят, не подключали и не приносили. А тот, кто подключал и принес, не признается.

— Когда блок появился, не помнишь?

Рука по-прежнему болела, Павел потер плечо ладонью.

— Пару дней лежал, это точно. Я на него внимание обратил, потому что нашей отметки нет.

На блоках, принадлежавших фирме, Костя делал мазки красной краской. Павел не знал, что он до сих пор помечает фирменную технику.

Хоть одно хорошо. Если блок лежал несколько дней, можно не подозревать Майю. Она вчера явилась не для того, чтобы пронести в офис основную часть компьютера.

— Костя! С кем ты отдыхал? — дальше тянуть не имело смысла.

Мерзавца нужно вычислить.

Константин весело на него посмотрел.

— С дамой. Имя не назову, дама замужем. Меня не было в Москве, Паша! Слава тебе господи, надежнее алиби, чем у меня, не бывает! Но я тебя понимаю, сам бы себя подозревал.

Он скрестил руки на груди и посерьезнел.

— Паша, я не понимаю, что произошло. И тоже пытаюсь разобраться, не только ты.

— Додумался до чего-нибудь?

— Пока нет. Ты же знаешь, вариантов два. Или это сделал кто-то из нас троих, ты, я или Майя. Или кто-то из наших плюс работник банка. Причем этот кто-то — необязательно Глеб Проскурин. — Косте надоело стоять у стены, он подтащил к себе стул, сел. — Я этого точно не делал. Ты тоже. Тебе незачем было совершать убийство. Ты имел право переводить деньги фирмы куда угодно. Налоговая придралась бы, конечно, но никакой Проскурин тебе помешать не мог. И шантажировать тебя он не мог.

Павел молча покачался на стуле.

— Что касается Майи… Тут я не настолько уверен, но тоже склоняюсь к тому, что это не она. И с пистолетом в руках я ее плохо представляю, и камеры отключить она бы не сумела. — Костя немного помолчал. — В общем, полностью Майю не исключаю, но сейчас проверяю еще один вариант.

— Кто-то из наших плюс работник банка? — уточнил Павел.

— Так точно, шеф! Но подробностей пока не доложу. Будет что докладывать, ты первым узнаешь.

Костя встал, подергал дверь серверной, убедился, что закрыта она надежно.

К машинам они спустились вместе и с пустой стоянки выехали друг за другом.

* * *

В дверь позвонили, когда Кира налила себе вторую чашку чая. За окном опять сыпался мелкий, почти незаметный снег. Ложился на сухой асфальт, как в ноябре. Ненормально теплая зима стояла в этом году. Кира всегда скептически относилась к прогнозам всемирного потепления, а оказались правы ученые, не она.

Герман успел подойти к двери раньше ее.

— Здрассте. — За дверью оказалась Ангелина.

Ангелина испуганно смотрела то на Германа, то на Киру.

— Здрассте, — поздоровалась Кира, а Герман недовольно пробурчал:

— Что случилось?

— Посмотрите Любу. — Удивительно, но на глазах Ангелины появились слезы.

Она больше Киру не замечала, с мольбой смотрела только на Германа.

— Посмотрите, пожалуйста. Лежит, ничего не ест, врача вызвать отказывается. Вчера весь день так пролежала и сегодня. Боюсь я за нее!

Кира быстро тронула мужа за руку, чтобы не ляпнул чего-то вроде «не ест, значит, не голодная».

Герман ее руку сердито оттолкнул, но отказывать в просьбе не стал, с хмурым видом пошел в соседскую квартиру. Кире там точно делать было нечего, но она отправилась вслед за мужем.

— Любовь Иванна! — недовольно крикнул Герман с порога.

Соседка не ответила, он прошел в спальню.

Старая женщина лежала, глядя в потолок.

— Любовь Иванна!

— Не кричи! — осадила она Германа. — Я еще не оглохла!

Говорила она с трудом, тихо и хрипло.

— Что беспокоит?

— Ничего.

Герман взял со стоявшей рядом с кроватью тумбочки тонометр, измерил соседке давление. Кира заглянула ему через плечо, давление было низким, но не критически. Кое-чему в этих вопросах она у мужа уже успела научиться.

— С вами все в порядке! — проворчал Герман.

— Знаю! Я тебя не звала! — Любовь перевела взгляд на родственницу. — Езжай домой, Ангелина! Мне ничего не нужно.

Старуха закрыла глаза. Лицо у нее было серое, бледное.

Герман недовольно вышел в прихожую, Ангелина и Кира тихо за ним попятились.

— Второй день так лежит, — прошептала Ангелина. — Не ест ничего, только водичку пьет.

— Захочет поесть, встанет, — Герман ворчал, но Кира чувствовала, состояние соседки его беспокоит.

— И Бориса нет, — продолжала жаловаться Ангелина. — Ходит где-то целыми днями. Мог бы старухе внимание уделить, она ему не чужая!

— У него сына убили, — напомнила Кира.

— Так Глеб и Любе не чужой! Она Глебчика очень любила. Из-за него теперь и жить не хочет. — Женщина заплакала. — Что же мне делать-то?

— Наймите сиделку, — посоветовал Герман.

— Да не захочет она!

— Кира! — тихо донеслось из спальни.

— Да, Любовь Ивановна! — заглянула в дверь Кира.

— Подойди сюда!

Кира подошла к кровати.

— Неизвестно еще, кто убил Глеба? — Соседка облизала сухие губы.

— Нет, — покачала головой Кира. — Но я уверена, убийцу найдут. Любовь Ивановна, вам дать воды?

— Ничего мне не надо! Ты скажи, если что-нибудь узнаешь про Глеба!

— Конечно! Да я думаю, вы раньше узнаете. Вам Борис Яковлевич скажет.

— Не говорит он ничего! Говорит, пока ничего не известно. А сам ходит где-то, значит, что-то да знает. — Женщина одной рукой поправила одеяло. — Наташа меня всегда не любила, с самого начала. Как Игорь на мне женился, к родному отцу только по праздникам приезжала, а он ей каждый день звонил. А что я им плохого-то сделала? Я ни о ней, ни о Борьке ни одного плохого слова не сказала.

— Я думаю, вы преувеличиваете, — осторожно возразила Кира. — К вам все хорошо относятся. И Глеб вас любил.

Женщина помолчала, глядя в потолок.

— Я радовалась, когда Наташа с Борей из Москвы уехали. Я мужа к дочери ревновала, чего уж скрывать. А теперь жалею. Жили бы здесь, не относились бы ко мне как к чужой. Все-таки я не один год с Игорем прожила, десять.

— Я думаю, они и так к вам как к чужой не относятся.

Соседка поморщилась.

— Так ты скажи, Кира, если что про Глеба узнаешь.

— Обязательно!

Женщина закрыла глаза, Кира тихо вернулась в прихожую. Герман уже ушел, около двери стояла одна Ангелина.

— Ну вот как ее одну оставлять!

Кира сочувственно покивала.

Пока она была у соседки, чай успел остыть, Кира выплеснула его в раковину, заварила новый. Снег за окном сыпаться перестал, осталась только унылая зимняя серость.