Услуги химчистки заметно подорожали. Если так пойдет дальше, купить новую куртку станет едва ли не дешевле, чем почистить старую.

Кира сунула квитанцию химчистки в кошелек, кошелек бросила в сумку. Прикинула, что требуется купить, помимо хлеба, и направилась к ближайшему супермаркету.

Лену она увидела около касс самообслуживания, соседка уже расплатилась, заметила Киру и подождала, когда Кира расплатится.

— Попьем кофе? — предложила Лена.

— Попьем.

Мама Германа попросила посмотреть какую-то ее приятельницу, муж уехал, и занять время Кира была рада.

Пакет с продуктами получился увесистый. Нужно взять за правило заказывать продукты на дом, пообещала она себе.

Женщины поднялись на второй этаж торгового центра, купили кофе и пирожные. Народу за столиками было немного, а тех, кто заходил в расположенные рядом бутики, еще меньше.

— Борис Яковлевич ко мне так и не пришел. — Лена отпила кофе. — И не позвонил.

— Странно, — удивилась Кира. — Мне казалось, он хочет с тобой увидеться.

Лена пожала плечами.

— Они с Наташей недолго в нашем доме жили. Наташа — это его жена, мать Глеба. Они жили недолго и давно, Глеба тогда еще не было. Я бы про них вообще ничего не знала, бабушка рассказывала. Бабушка была из тех, кто все про всех знает. — Лена улыбнулась. — Бабушка с дедом переехали в этот дом, когда дом только построили. Моя мама здесь родилась. Ну и старые жильцы, конечно, все друг друга знали. С женщиной, которая раньше в квартире Любови жила, бабушка даже дружила. Ты представляешь, бабушка с ней дружила, много о ней рассказывала, а я даже не помню, как ее зовут! — Лена грустно покачала головой. — Недавно смотрела альбомы со старыми фотками, почти никого на них не знаю. И спросить некого, родители на Северном Кавказе теперь живут. Там климат лучше.

— Отсканируй и перешли маме, — посоветовала Кира.

Лена покивала, помолчала.

Кира с удовольствием доела пирожное.

— Дед Глеба этой женщине братом, что ли, приходился… Не помню. Любовь Ивановна в то время с Глебовым дедом уже жила. Бабушкина приятельница Любовь Ивановну не любила, считала, что родственник мог себе кого-нибудь получше найти. Когда приятельница умерла, в квартире Наташа с Борисом поселились. А потом дед Глеба и Любовь Ивановна. Как ты думаешь, почему Борис один приезжает?

— Не знаю.

— Может, Наташи уже нет?

— Не знаю, — повторила Кира. — Любовь Ивановна сказала, что собиралась завещать эту квартиру Глебу.

У Лены зазвонил телефон. Она достала аппарат из сумки, посмотрела на экран, нахмурилась и настороженно ответила:

— Алло.

Из трубки донесся мужской голос. Слов Кира не разобрала.

— Нет! — Лена нахмурилась еще больше. — Нет!.. За приглашение спасибо, но нет!

Она решительно ткнула в экран, бросила телефон в сумку. Помолчала и недовольно призналась Кире:

— Константин!

— Он тебя куда-то приглашал, да?

— Вроде того, — усмехнулась Лена.

— Лена, Костя неплохой парень, — робко заметила Кира.

Соседка выглядела несчастливой, даже когда улыбалась. А Кире нравилось, когда у всех все хорошо. Она даже грустных книг старалась не читать.

— Охотно верю! — Лена улыбнулась.

— Нет, правда, Лен! Зачем ты его отталкиваешь?

Соседка допила кофе, поводила бумажным стаканом по столу.

— Я должна поверить, что он с первого взгляда в меня влюбился?

— Пусть влюбится со второго, — попробовала пошутить Кира. — Дай ему шанс.

— Я уже старовата для смотрин!

— Перестань, Лена! Не кокетничай! Послушай… Так всегда все начинается! Люди начинают встречаться…

— Однажды я очень сильно обожглась! — перебила Лена.

— Я тоже сильно обожглась! — призналась Кира. — Очень сильно. Муж бросил меня ради молоденькой певички. Мне тогда хотелось умереть. А потом я встретила Германа, и ничего лучшего в моей жизни случиться не могло! Зачем прятаться от жизни? Кому от этого хорошо?

— Ты допила? — Лена застегнула куртку. — Пойдем?

Пакеты оттягивали руку, и Кира опять пообещала себе заказывать продукты с доставкой.

* * *

Звонка от Бориса Павел не ожидал и звонку обрадовался. С Борисом он переставал чувствовать себя беспомощным.

— Не хочешь в офис съездить, узнать, кто вчера там находился? — спросил Проскурин.

— Хочу.

Мила возилась на кухне, до него доносилось звяканье посуды.

— Сам собирался туда поехать.

— Пропуск мне сможешь организовать? В выходные это получится?

— Организую, — пообещал Павел.

Из кухни вкусно пахло мясом.

— Мила, мне нужно съездить на работу. — Павел заглянул в кухню. — Ненадолго, часа на два-три.

— В выходной? — Мила медленно повернулась от плиты.

На лице у нее была такая обида, что Павел всерьез испугался, что она сейчас заплачет.

— Я ненадолго.

— Возьми меня!

— Милочка, я еду по делам, — опешил Павел.

— Ну и что! Я не буду тебе мешать. Павел! Возьми, пожалуйста. Я не хочу отпускать тебя одного. Я боюсь!

— Перестань! — Он обнял жену, поцеловал в волосы. — Днем никто на меня не нападет. И вообще, забудь об этом. Проехали.

— Возьми меня! Я всю неделю жду выходных, а ты уходишь! — Она умоляюще посмотрела на него снизу вверх.

— Милочка, у меня деловая встреча.

— С кем? — Она напряглась, отодвинулась, некрасиво сжала губы.

— С отцом убитого парня, — не стал врать Павел. — Мы с ним поговорим, и я вернусь.

Мила обиженно отвернулась к плите. Он снова поцеловал ее в волосы и опять пообещал:

— Я быстро. — И догадался сказать то, что ей хотелось услышать: — Я тоже по тебе скучаю.

Ехать по пустой Москве было одним удовольствием. В офисе он оказался меньше чем через полчаса.

Дверь в кабинет Майи была приоткрыта. Павел не помнил, чтобы бухгалтер когда-то являлась на работу вне служебного времени.

— Майя Семеновна! — он заглянул в дверь.

— Привет! — она оторвалась от компьютера.

Кажется, она удивилась не меньше, чем он.

— Что вы здесь делаете?

— Прогул отрабатываю, — она засмеялась. — Вчера ушла пораньше, решила сегодня недоработку исправить.

— Зачем? — не понял Павел.

Зарплату сотрудникам платили за работу, а не за проведенное в офисе время.

— Так… Я во всем люблю порядок, — она весело пожала плечами. — Если честно, в кино иду. В нашем торговом центре кинотеатр открылся, знаешь?

— Нет.

Он уже забыл, когда был в кино в последний раз.

Кажется, еще с Кирой.

— У меня билеты на два часа.

Павел подошел, сел около ее стола. Майя раскладывала на экране пасьянс. Обложка у карт была такая же, как когда-то у потрепанной колоды его старой бабушки. Нет, кажется, это называется не обложка, рубашка. Только бабушка пасьянс не раскладывала, она гадала, одновременно и пугаясь, и посмеиваясь над собой, когда карты ложились плохо.

— На меня вчера напали. — Стул был неудобный, Павел поерзал. — Здесь, во дворе. Там, где кусты около курилки. Какой-то придурок подбежал сзади, не то кошелек вырвать хотел, не то просто чокнутый.

Майя сняла очки, положила на стол, потерла переносицу. До этого он ее в очках не видел.

— Когда это было? Во сколько?

— Поздно уже. Часу в десятом.

— Я ушла в половине шестого. В театр ходила. С другом.

— Это были не вы, — усмехнулся Павел. — Вам бы не удалось дотянуться до моей шеи.

— В таких случаях не вредно обратиться в полицию. — Она потрогала свои очки.

— Не вредно, — согласился Павел. — Майя Семеновна, почему вы решили залезть в телефон Константина? Как это пришло вам в голову?

Она задумалась. Подняла очки со стола, снова положила.

— Евсеев работал со счетом, когда вас не было.

— Работал. И все-таки… Майя Семеновна, почему вы его заподозрили?

— Не заподозрила! — она недовольно дернула головой. — Просто захотела проверить!

— Почему?

Она нехотя улыбнулась.

— Он мне не нравится. Просто не нравится, сама не знаю почему. Какой-то он… недобрый.

Слышать это было удивительно. Костя умел со всеми налаживать отношения, а с Майей, как казалось Павлу, частенько по-приятельски очень мило болтал.

— Ладно! — она вздохнула. — Не хотела говорить, но скажу. Раз уж у нас сейчас особые обстоятельства.

— Обстоятельства у нас особые, это верно, — признал Павел.

— Я видела его с твоей женой, Паша. И это мне симпатий к нему не прибавило.

— Где видели?

Дыхание от ревности у него не перехватило, но удивился он сильно.

— В ресторане. Летом. Мы отмечали день рождения моего друга, собрались вечером небольшой компанией. Не похоже, что Костя меня видел, мы за цветочной стенкой сидели. Я бы не узнала, что с ним твоя жена, племянница друга ее узнала. Племяннице восемнадцать лет, девочка современной музыкой интересуется, более-менее известных певцов знает. Племянница, конечно, ахнула. Не каждый день живую знаменитость видит. — Майя усмехнулась. — Что у тебя жена певица, все знают. Я на следующий день залезла в твою анкету, посмотрела ее фамилию. Нашла фото в интернете. И все сошлось. Она в тот вечер выступала недалеко от ресторана, а засиделись мы допоздна.

— Костя иногда ходит на ее концерты, — отмахнулся Павел. — Поздравляет с удачными клипами. Меня это не беспокоит.

— Я вовсе не хотела, чтобы ты обеспокоился. Просто… сейчас на всякую ерунду обращаешь внимание.

В приоткрытую дверь донесся шум остановившегося лифта. Павел выглянул из чужого кабинета. Вовремя выглянул, из лифта вышел старший Проскурин.

* * *

На первый взгляд ничего серьезного с дамой, которую мама попросила проконсультировать, не было. Герман настоятельно порекомендовал даме обратиться к кардиологу, отказался от чая с домашними пирожками и, сев в машину, позвонил матери.

— Мам, я хирург! — зло в сотый раз объяснил он. — Для операции показаний не вижу. Ну что я мог ей сказать! Пусть в поликлинику сходит!

— Не злись! — мать вздохнула. — У Ирочки сложная ситуация, дети заняты, она чувствует себя ненужной. Это неприятно, по себе знаю. Что бы ты ни сказал, твой приход подействует терапевтически. Ну что я тебе объясняю, Гера! Ты это знаешь не хуже меня. Она знала тебя с детства. Потратил ты на нее час, ничего ужасного в этом нет! Радуйся, что сделал доброе дело!

— Радуюсь! — буркнул Герман. — Ладно, пока!

Машин было немного, постоять пришлось только у поворота к дому. Киру и соседку Лену он заметил, когда светофор наконец сменил цвет. Издалека они казались похожими, обе тонкие и в коротких куртках. Пока подъезжал к дому, женщины свернули во двор.

Они стояли около лавочки, поставив на нее сумки. Вообще-то погода нахождению на улице способствовала. Ненормально теплый февраль казался весной. Солнце отражалось в мокром асфальте, как в апреле.

Девушка с бульдогом подошла к подъезду одновременно с Германом. Девушка остановилась рядом с соседками, сердито оглянулась на Германа и недовольно сказала Лене:

— Ко мне никто не приходил!

— Думаю, что придет, — мягко отозвалась Лена.

Девушка дернула за поводок, бегом поднялась по ступенькам к подъездной двери.

— Ты уже приехал! — Кира повернулась, увидела его, глаза засветились ласковой радостью.

— Здрассте, — поздоровалась Лена.

— Привет! — обеим ответил Герман. — Приехал!

— Девочка знала Глеба, но признаваться в этом ей не хочется, — объяснила Кира. — Мы ее испугали, сказали, что Борис Яковлевич хочет с ней поговорить.

— Он и ко мне не зашел. — Лена взялась за стоявшую на лавке целлофановую сумку.

— Зайдет, — успокоил Герман. — С ментами, наверное, занят.

— Я Дашину мать, Марину, неплохо знала. — Сумку соседка не подняла, но продолжала за нее держаться. — Она у моей бабушки социальным работником была. Бабушка ее жалела, жизнь у Марины была не из легких. Дашу рано родила, социальный университет окончила с маленьким ребенком на руках. С мужем жила плохо, то сходились, то расходились…

— Что же она с университетским образованием получше работу не нашла? — удивилась Кира. — Старушкам продукты разносить и без универа можно.

Лена пожала плечами.

— Надеялась какую-никакую карьеру сделать. Но у нее это не получилось. На хорошие должности своих хватает.

— До сих пор в социальных работниках? — заинтересовался Герман.

Мысль, которая у него мелькнула, захотелось проверить.

— Да, — кивнула соседка. — Марина сейчас опять с мужем живет. В центре где-то. Ей ее подопечные благодарности пишут. Много благодарностей, она мне показывала.

— Благодарности не всегда от души пишут, — проворчал Герман. — Особенно социальному работнику, от которого зависишь.

Жаль, что сегодня выходной и работница пресс-службы полиции едва ли сможет ему помочь.

— Герман! — обиделась за незнакомую Марину Кира.

Лена быстро улыбнулась, подхватила сумку, пошла к подъезду.

— Как фамилия этой Марины, знаешь? — Герман посмотрел вслед соседке.

— Нет, конечно. Можно спросить у Лены. А зачем тебе?

Он поднял оставшуюся на лавке сумку и зло ахнул.

— Какого черта таскаешь такую тяжесть!

— Больше не буду, — засмеялась Кира, вздохнула и прижалась к его плечу.

— Только попробуй! — пригрозил он. Не сдержался, прошептал ей в ухо: — Я тебя очень люблю.

Лена уже уехала, в подъезде было пусто. Кира вызвала лифт.

— Подожди-ка! — Герман поднялся на пол-этажа к почтовым ящикам. — В какой квартире живет девушка?

— Даша?

— Даша, Даша! — поторопил он.

— В двадцать второй. — Кира от удивления похлопала глазами.

Герман тронул дверцу двадцать второго ящика. Дверца не была заперта, поддалась. Девушка Даша за корреспонденцией не следила, ящик был забит газетами, рекламными листками. Повезло, сверху лежала платежка, выписанная на Свиркину М. И.

— Герман!

Герман быстро достал телефон, сфотографировал платежку.

— Герман!

— Все! — Герман спустился к лифту. — Поехали!

— Герман, что происходит? — Кира решительно требовала ответа.

Войдя в лифт, Герман нажал кнопку их этажа.

— Хочу кое-что проверить.

— Что ты хочешь проверить?!

Жена недоумевала и злилась.

Герман притянул ее к себе свободной от сумок рукой.

Он бы до сих пор не знал, как скучно и неинтересно ему живется, если бы семь лет назад случайно не оказался с ней в соседних квартирах.

— Как ты думаешь, кто мог взять телефон умершей одинокой женщины?

Лифт остановился, он подтолкнул Киру к выходу.

Жена соображала быстро, больше вопросов не задала.

* * *

Павел отпер кабинет, пропустил Бориса вперед.

— Идеи не появились?

Гость бросил снятую куртку на стул, сам сел на соседний.

— Не появились, — признался Павел, включая компьютер.

— Я осмотрел место, где тебя вчера встретили.

Выдержка у гостя была огромная, горе выдавали только глаза.

— Место удачное, до твоей машины всего метров десять. Это кто-то свой, Павел. Вряд ли случайный гопник станет поджидать здесь припозднившегося клерка.

— Это я и сам понял. — Павел замер и быстро выдвинул ящик тумбочки.

Судорожно вытащил бумаги, отодвинув мраморного слона, пошарил по дну ящика и озадаченно потер подбородок.

— Несколько дней назад я заметил, что кто-то копался в моем столе. Я понять не мог, что там можно было искать. — Он выдвинул еще один ящик, пошарил там. — Исчезли ключи от машины. Я здесь запасные держал. У меня когда-то бумажник из кармана вытащили, я с тех пор подстраховываюсь. От дома ключи лежат, а от машины исчезли. Странно, что я сразу не заметил.

Павел покрутил связку ключей и снова бросил в ящик. Туда же смахнул со стола бумаги.

— Посмотри, кто вчера здесь был, когда ты приехал.

Павел кивнул, открыл сведения с проходной.

— В офисе оставались трое, ушли все вместе минут за двадцать до того, как я вышел. Два программиста и девушка.

— Девушка Анастасия? — перебил Проскурин. — Она приезжала на похороны.

— Да, Настя. У нас других девушек нет. А этих парней, которые вчера задержались, в тот день, когда… В тот день их не было, я список уже наизусть помню.

Проскурин думал, глядя на серую мглу за окном. Мгла накатила внезапно — когда Павел сюда ехал, светило солнце.

То, что пришло Павлу в голову, высказать он не решился. Даже все понимающий Борис решит, что он свихнулся.

Сказал только:

— Кто-то хочет, чтобы подозревали меня.

— Вряд ли, — как Павел и ожидал, не согласился Борис. — Это уж слишком притянуто за уши! Ты бы не стал убивать, чтобы перечислить деньги на личный счет. Это всем ясно. Тот, кто это затеял, боится, что ты его вычислишь, отследишь перевод. Вот и собирается тебя нейтрализовать. Ты собираешься ехать в банк?

— Конечно!

— Этого он и боится. — Борис помолчал. — Боится, что ты его отследишь. Кто знал реквизиты личного счета?

Павел потянулся, достал из брошенной на соседний стул куртки бумажник, открыл, показал Борису.

— Вот она, банковская карточка. — Он сунул бумажник назад в карман куртки. — Перевод можно сделать по номеру карты. Бумажник в куртке, куртка целый день в незапертом кабинете.

— Кто вообще знал про личный счет?

— Мы трое: я, Константин и Майя. Я еще до санкций иногда деньги на него со счета фирмы переводил, раздавал в конвертах. Счета российских фирм банки дотошно проверяют, разработка софта дело такое… Под двойное назначение можно попасть, и доступ к счету закроют. А личными деньгами пока еще можно спокойно пользоваться. — Павел подумал и решил: — Этот ублюдок мог искать в моих бумагах копию договора с банком. С номером счета удобнее работать, чем с номером карты. Договор он не нашел, договор лежит у меня дома. Нашел ключи от машины и прихватил.

Зазвонил телефон, Павел снова потянулся к куртке. Звонила Мила.

— Ты еще в офисе? — голос у нее тревожно дрожал.

— Пока здесь. Все нормально, не беспокойся. Я скоро приеду.

Ушибленное плечо болело, не давало руке нормально двигаться. Павел задвинул ящики стола коленом.

— Павел! Я боюсь!

— Все нормально! Я скоро приеду.

Павел положил телефон на стол.

— Жена, — объяснил Проскурину.

— Езжай! Она волнуется. — Борис поднялся, помедлил. — Кто мог отключить камеры?

— Любой, у кого есть мозги. Лучше, конечно, иметь контакты со службой охраны, но и без них можно справиться. Это не ментовские камеры, внутренние. К их сети подключиться плевое дело. Для нормального программиста, конечно, не для новичка.

Борис надел куртку.

— Ты поосторожнее, Павел. Постарайся в одиночку поменьше болтаться. Если понадоблюсь, звони.

Он тяжело пошел к двери.

Еще про его личный счет знал Ковалев, запоздало вспомнил Павел. Ковалев и посоветовал ему иметь два счета. Если оперировать небольшими суммами, налоговая никогда их не отследит.

Больная рука мешала одеться. В самом деле, что ли, в травмопункт съездить?

Ему сильно повезло, что рядом оказался Борис Проскурин. Один Павел совсем бы свихнулся.

Дверь в кабинет Майи оказалась запертой. Бухгалтер отсидела недоработанные полтора часа и имеет право смотреть фильм с чувством выполненного долга.

Машин прибавилось, до дома он добирался дольше, чем утром до офиса.

В машине он немного посидел перед тем, как пойти домой.

Нестерпимо хотелось позвонить Кире. Он понимал, что звонок ничего не даст. Это когда-то давно она умела разделять его радости и его беды.

Впрочем, особых бед у него тогда не было.

Он не позвонил, конечно. Она уже давно не была его Кирой. Она была чужой женой, и ей больше нет дела до Павла.

Рука болела сильнее, чем утром. Он с трудом ее поднял, чтобы обнять бросившуюся ему на шею Милу. Он был виноват перед ней, она за него переживала, а он жалел, что сегодня у нее нет ни записи, ни концерта и невозможно остаться одному.

* * *

Марину Игоревну Свиркину Кира в соцсетях нашла. Марина Свиркина выкладывала отличные фото, на которых обычные деревья казались сказочными, а по мокрой от дождя улице хотелось пройтись. Ей бы не в соцзащите работать, а содержать художественный салон.

Фотографий самой Марины не было, только на аватарке. Не было ни фотографий Даши, ни мужа. Личную жизнь женщина от посторонних глаз оберегала.

Кира тоже в соцсети фото не выкладывала. Но не потому, что оберегала личную жизнь, просто необходимости не возникало. Фотки они с Германом посылали родителям, когда ездили отдыхать, и иногда знакомым, когда на фотографиях было запечатлено что-то забавное.

Подопечные, которых Марина обслуживала, присылали ей благодарности. Благодарностей было много.

Оставалось узнать район, в котором она работает.

— Схожу к Лене, — вертя планшет, сказала Кира мужу.

— Я в понедельник все постараюсь выяснить, — Герман оторвался от телефона, в котором что-то читал.

— Схожу! — заупрямилась Кира, стараясь не обращать внимания на то, что Герман смотрит на нее с усмешкой.

Соседка оказалась дома. Дверь открыла почти мгновенно.

— Ты уходишь? — спросила Кира, глядя на стоящую в сапогах Лену.

— Только пришла, — Лена улыбнулась и отступила. — Заходи.

Квартира у соседки требовала ремонта. Странно, что аккуратная Лена не старалась сделать жилье уютным.

— Ходила с Борисом Яковлевичем на то место. — Лена сбросила сапожки, надела тапки. — Он место знал, ему полицейские показали. Я могла только добавить, что ничего и никого подозрительного тем вечером не видела.

— Леночка, посмотри, — Кира протянула соседке планшет. — Это Дашина мама?

— Да, — удивилась соседка, взглянув на аватар Марины Свиркиной.

Кира с удовлетворением сжала планшет.

— Глеб перед смертью пытался дозвониться по одному номеру. Номер принадлежит женщине, которая давно умерла. Понимаешь?

— Нет, — Лена смотрела на Киру с удивлением.

— Женщина была одинокая и старая. Понимаешь? Ее телефон могла взять только соцработница. Не только она, конечно, но это вполне вероятно. — Кира переступила ногами. — В каком районе работает Марина?

— Не знаю. — Соседка по-прежнему не переставала удивляться. — Ты думаешь, Марина взяла чужой телефон? Зачем?

— Еще не знаю, — пришлось признаться Кире. — Но, согласись, какая-то ниточка тянется. Глеб ухаживал за Дашей и перед смертью пытался дозвониться по номеру, который вполне мог у Даши быть. А теперь она врет, что Глеба почти не знала!

В отличие от Киры, строить домыслы соседке не нравилось.

— Кира, ну что ты придумываешь! У тебя нет никаких оснований, чтобы подозревать Марину! Зачем ей красть чужой телефон? Глупость какая! Так можно на человека любую напраслину навесить! Я ни за что не поверю, что она что-то украла!

— Да не украла! — попыталась объяснить Кира. — Просто взяла! Телефон и симка никому не нужны были.

— Кира, перестань! — Лена озадаченно покачала головой и засмеялась. — У кого-то пропал телефон, а ты сразу думаешь на Марину только потому, что она соцработник! Я ее сто лет знаю. Она к бабушке ходила, продукты покупала и все такое, и никогда ничего не пропадало! И Дашу ты напрасно бог знает в чем подозреваешь. Девочке не хочется с полицией связываться, это вполне понятно.

— Я думаю на Марину, потому что только она может связать умершую бабку и Глеба! Она и Дашка!

— Как зовут эту бабушку? — неохотно сдалась Лена. — Я узнаю у Марины, обслуживала она ее или нет.

Кира торопливо назвала имя, и тут над ухом громко тренькнул дверной звонок.

Лена, слегка подвинув Киру, открыла дверь.

За дверью с букетом темно-красных роз в руках стоял Костя.

Увидеть Киру старый приятель не ожидал, посмотрел на нее с досадой.

— Привет! — быстро сказала Кира Косте, а Лене так же быстро: — Пока!

Она успела спуститься к своей квартире на пол-этажа, когда Ленина дверь захлопнулась.

Кира порадовалась, что выгонять незваного гостя соседка не стала. Одиночество никому ничего хорошего не приносит, а Костя действительно неплохой парень.