Отец Проскурин позвонил, когда Павел с Костей совещались у Ковалева. Этого звонка Павел ожидал, но все равно получилось неожиданно.

И кража, и убийство уже начинали казаться чем-то далеким. Жизнь продолжалась.

— Я сейчас в другой фирме, — выйдя в коридор, объяснил Павел. — Могу приехать часа через два. Но вряд ли я вам сообщу что-то новое.

— И все-таки давайте увидимся, — настоятельно попросил Борис Яковлевич. — Если это не сильно вас затруднит.

— Не сильно, — заверил Павел.

Он отца понимал, впереди выходные, мужику хотелось узнать хоть что-то.

Павлу бы самому кто-то что-то объяснил.

— Ну что, Павел Сергеич, договорились? — весело подытожил Ковалев, когда Павел вернулся к нему в кабинет.

— Договорились, — кивнул Павел.

— Насчет графика мы еще подумаем, — заметил осторожный Костя.

— Это само собой, — кивнул Ковалев, замялся и равнодушно спросил: — Как там моя Анастасия? Нормально работает?

— Нормально. — Павел поднялся, Костя тоже.

— Я хочу ее в головную фирму устроить. Напишешь ей хороший отзыв?

— Напишу.

Мерзко все устроено в этой жизни. Ковалев пихает молодую любовницу по карьерной лестнице и делает это умело, не придерешься. Руками Павла.

— Как думаешь, у Насти особые отношения с Ковалевым? — спросил Павел Костю, когда они простились с хозяином.

Спросил и пожалел. Он не баба, чтобы сплетнями заниматься.

— Какая нам разница! — Костя равнодушно пожал плечами. — Ты куда? В офис?

— В офис, — кивнул Павел.

— А я домой. Устаю от болтовни.

Костя потыкал в телефон, вызвал такси.

— Надо ехать в банк, Паша. Надо ехать, разбираться.

Павел и без приятеля это понимал. В банк нужно явиться лично, без этого банк заниматься его переводами не станет.

— Конечно надо! Соберусь с мыслями, поеду. Надеюсь, менты возражать не будут.

Павел пошел к своей машине.

Когда подъехал к офису, было уже совсем темно. Перед поворотом к стоянке собралась небольшая пробка. Павел ждать не стал, поставил машину около шлагбаума, который пропускал к служебному входу. На стоянке машин оставалось уже немного, в пятницу коллеги предпочитают не задерживаться.

Старший Проскурин его уже ждал. Павел поднялся вместе с ним в кабинет, коротко рассказал, как обнаружил, что записи с камер подчищены.

— Перевести деньги Глеб не мог, — объяснил Павел. — У него не хватило бы времени. Он мог включить комп бухгалтера. Кто-то звонил ему с офисного телефона в тот вечер.

— Знаю, — кивнул Проскурин. — В полиции сказали.

— Не похоже, что звонила бухгалтер.

Гость промолчал.

Павел вздохнул и неожиданно признался:

— Я нашел этот телефон у себя в рюкзаке. Через несколько дней после убийства. Рюкзак валялся у меня дома.

Проскурин внимательно на него смотрел.

— Я его разломал, телефон. Разломал и выбросил.

Гость еле заметно кивнул.

— Вы хотели списки сотрудников, которые в тот день были в офисе. — Павел взял со стола напечатанный список: — Вот.

Проскурин молча убрал список в сумку.

— Кажется, я все вам рассказал. Если что-нибудь вспомню, позвоню. Хорошо?

Гость кивнул. Павел, надев куртку, вышел через несколько секунд. Проскурина у лифтов уже не было. Павел толкнулся к программистам, дверь оказалась заперта, и он успел вбежать в подошедший лифт.

К оставленной за углом машине он пошел через кусты. Метнувшуюся справа тень заметил и даже успел отреагировать. Отклонился в сторону, и что-то тяжелое ударило по плечу, не по голове. Не позволил схватить себя сзади за горло, вывернулся, ударил коленом по черной тени. Тень исчезла, как будто растворилась в окружающей промозглой мгле.

Черт возьми, Павел не дрался класса с восьмого. Или даже с четвертого.

Раздвижные двери засветились, выпустили охранника. Николай это или кто-то другой, Павел издалека разглядеть не сумел. А когда проходил турникеты, не обратил на охранника внимания.

Павел подержался за грязные кусты. Плечо немело, двигать рукой было больно. Надо было идти к охраннику, но он медленно добрел до машины.

Куртка оказалась грязной. Странно, вроде бы он не падал.

Слава богу, телефон из кармана не выпал.

Павел дрожащими пальцами набрал старшего Проскурина и хрипло сказал в трубку:

— Борис, вы где?

— На автобусной остановке. — Он своим вопросом гостя немного удивил. — Что-то случилось?

— Случилось, — Павел кашлянул. — Пройдите чуть дальше стоянки. Пожалуйста. Там за углом моя «Тойота».

Павел сбросил вызов. На значке приложения зарубежного банка с его личным счетом светилось новое уведомление. Сейчас было не самое подходящее время его читать, но Павел ткнул на значок пальцем.

На его личный зарубежный счет пришла приличная сумма денег.

Взяться ей было неоткуда. Разве что кто-то продолжал шутить и отправил ему часть денег, украденных со счета фирмы.

Жаль, что этот телефон он не мог выбросить, как недавно офисный. То есть выбросить его Павел мог, но это не избавляло от проблем.

* * *

Ленина машина уже стояла у подъезда. Кира поколебалась и поднялась не домой, а двумя этажами выше.

— Привет! — удивилась Лена, распахнув дверь.

Соседка, видимо, только что пришла. На ней был черный офисный костюм с белой блузкой.

— Заходи.

— Нет, — покачала головой Кира. — Я на секунду. Вчера приехал папа Глеба. Борис Яковлевич. Я ему дала твой телефон. Ничего?

— Ничего, — Лена удивилась еще больше. — Зачем я ему?

— Герман сказал, что ты проезжала мимо парка, когда… все это произошло.

— Но я же ничего не видела!

— Извини, Леночка, Герман сказал Борису Яковлевичу, что ты там проезжала, он попросил его с тобой познакомить. Мы вчера к тебе поднялись, но тебя не было дома.

Разговор Лене не нравился. Соседка относилась к тем людям, которые плохо умеют скрывать эмоции.

— Я же не могла не дать ему твой телефон, — продолжала оправдываться Кира.

— Да, конечно, — Лена отступила. — Заходи, что мы стоим у порога.

Она через силу улыбнулась.

Кира потрясла головой и заходить не стала.

— Борис Яковлевич сказал, что его жена тебя знала. Даже фотку твою показал.

— Я ее плохо помню. Я же подолгу здесь не жила. Так, к бабушке приезжала. Встречу на улице, не узнаю.

— Лена, давай зайдем к этой девушке, к Даше, — попросила Кира. — Надо Борису сказать, что она Глебу нравилась. Наверное, он и с ней захочет поговорить.

— А кто сказал, что Даша Глебу нравилась? — улыбнулась Лена.

Нормально улыбнулась, искренне. Разговор о Даше ее не пугал.

— Любовь Иванна. Да и ты говорила, что они вместе гуляли.

— Я бы не стала утверждать, что у них была любовь. Гуляли и гуляли. Я вот вчера с твоим приятелем прогулялась.

— Кстати, он тебе звонил?

— Нет. Зачем? Место я ему показала, а больше нам обсуждать нечего.

— Я ему тоже дала твой номер, — покаялась Кира. — Ничего?

Соседка равнодушно махнула рукой.

— Он неплохой парень, — зачем-то похвалила Костю Кира.

Лена на похвалу не отреагировала, сняла с крючка ключи, заперла дверь.

Поднявшись на этаж выше, позвонила в дверь.

За дверью раздался лай, лай был мощный, как у волкодава.

Лай стих, дверь распахнулась.

Бульдог за спиной хозяйки вилял хвостом.

— Добрый вечер, Дашенька, — улыбнулась хозяйке Лена. — Приехал папа Глеба. Он захочет с тобой поговорить…

Лицо у девушки изменилось. Мгновенно. В каком-нибудь романе написали бы, что оно исказилось злобой. Даже мягкие черты заострились, как у крысы.

Лена опешила не меньше Киры.

— А я‑то здесь при чем?! — прошипела молодая соседка.

Кира никогда не видела шипящих крыс, но представляла их именно такими.

— Ни при чем, но… — залепетала Лена. — Ты с ним дружила.

— Да я его и не знала совсем! Извините, мне некогда!

Девушка рванула дверь, едва не прищемив ею собаку.

Лена растерянно посмотрела на Киру, Кира на Лену.

Обе медленно пошли по лестнице вниз.

— Никому не хочется иметь отношение к убийству, — печально заметила Лена.

— Да нет, — не согласилась Кира. — Когда мне было двадцать… Я бы не успокоилась, если бы моего приятеля убили. Я бы сама всех задергала. Даже если бы приятель особо близким не был.

— Люди разные. — Соседка остановилась на своем этаже.

— Разные. — Кира пошла дальше.

— Где тебя носит? — проворчал Герман, выйдя к ней в прихожую.

Кира сняла куртку, переобулась и грустно вздохнула.

— То ли мне кажется, то ли всем вокруг действительно наплевать на то, что случилось с Глебом.

Герман промолчал.

— То ли у всех свои скелеты в шкафу, которые не хочется демонстрировать.

Она уткнулась мужу в шею, опять горестно, по-старушечьи вздохнула и поцеловала колючую щеку.

* * *

Фигура Бориса в проеме между домами казалась черной. Фигура приблизилась, Борис заглянул в машину, сел рядом.

— На меня сейчас напали. — Рядом с отцом Проскуриным страх отпустил. — На меня напали в кустах.

— Покажи! — Борис вышел из машины.

Павел выбрался, тяжело держась за ручку двери.

Все тело казалось непослушным, не только рука и плечо.

Он медленно дошел до кустов.

— Где-то здесь. Сзади напали, я нападавшего не видел. Пытался ударить чем-то вроде палки, куском трубы, что ли. Я голову успел уклонить, палка по плечу попала. Сам не пойму, как отбился, потом охранник на крыльцо вышел, и все. Этот… нападавший убежал.

— Ты всегда ставишь машину за углом? — Проскурин огляделся.

— Всегда ставлю на стоянку. Сегодня поздно приехал, поэтому приткнулся около служебного въезда. Вечером сюда никто не заезжает, здесь много свободного места.

Павел потер руки, отряхнул куртку.

— Дома вокруг жилые? — Борис продолжал оглядываться.

— Только офисные. Но офисы уже пустые.

— Человек был вооружен?

— Нет. То есть не видел.

— Он подбежал сзади? — Борис неожиданно оказался позади Павла, занес руку. — Это было так?

— Так! — Павел его руку машинально оттолкнул. — Черт… Не понимаю, как отбился. Я когда-то борьбой занимался, но это было совсем давно, в школе еще.

— Жить хотелось, вот и отбился. — Борис сделал пару шагов, стал рядом. — Человек был выше меня?

— Выше, — подумав, сказал Павел. — Точно выше.

Быть выше Бориса несложно. Павел сам на полголовы его выше.

— Он был не вооружен. — Борис пошел к машине, Павел поплелся за ним. — Нож ты бы заметил. Пистолет тоже.

— Место здесь пустынное, но стрелять рискованно. Во всех офисах охрана, ментов вызовут.

— Кто знал, что ты едешь в офис?

Вопросы успокаивали. Один Павел сейчас с трудом бы собирал мысли.

— Костя Евсеев, мой заместитель. Мы вместе в другой конторе были. Ну и все, кто еще на работе находился. Борис… — Павел сел в машину, дождался, когда Борис сядет рядом. — Это еще не все. На мой личный счет пришли деньги.

Павел достал телефон, показал Борису уведомление. Борис посмотрел на английский текст, кивнул.

— Если бы я сейчас исчез… Ну не знаю… От сердечного приступа бы помер, у ментов было бы основание считать, что за кражей стою я. — Павел зачем-то сжал руль. — Деньги могли прийти только те, которые с нашего счета умыкнули, вряд ли кто-то своими поделился. Понимаете? Я увел деньги со счета фирмы, потом частично перекинул на свой. С личными деньгами скрыться проще, чем с деньгами фирмы. К деньгам фирм банки серьезнее относятся, все операции проверяют. Если бы я хотел скрыться с деньгами, я бы так и сделал. К тому же деньги фирмы кроме меня может отследить Константин, у него есть доверенность. Борис, я этого не делал!

— Ну конечно не делал! — Борис отвел глаза и посоветовал, совсем как Мила: — Возьми себя в руки!

Павел потер лицо. Плечо болело, рука двигалась плохо.

— Кто может получить деньги с твоего личного счета?

— Никто! Жена, когда вступит в права наследства. В смысле, если меня уже не будет. Но на мой счет перечислили только пятьдесят тысяч. На счете фирмы был почти миллион.

— В полицию не хочешь толкнуться?

— Сам попробую разобраться, — не сразу ответил Павел. — Осуществить перевод проще всего было троим. Мне, бухгалтеру и Косте.

— Бухгалтер — это Майя Семеновна, которая меня провожала? — перебил Борис.

— Да. Остальные про счет вообще не знали. Я этого не делал. Бухгалтер провела вечер с приятельницей. Думаю, это легко проверить. Правда, она одна могла попросить Глеба включить ее собственный комп, не вызывая подозрений. И она могла подбросить телефон в мой рюкзак. А Кости в это время в Москве не было. — Павел усмехнулся. — Бухгалтер залезла в его телефон, проверила, он вызвал такси от аэропорта через неделю после этого кошмара. Когда должен был прилететь, тогда такси и вызвал.

Борис опять помолчал, покосился на Павла.

— Доедешь до дома? Могу отвезти. В травмопункт не стоит заглянуть?

— В травмопункт незачем, рука двигается. И отвозить меня не надо, — Павел покачал головой. — Лучше я вас отвезу.

— Подбрось до метро.

Павел тронул машину. Близлежащие улицы были почти пусты, офисные сотрудники разъехались, остальным здесь делать нечего.

У метро Проскурин вышел, не оглядываясь, пошел к стеклянным дверям.

Павел зачем-то посидел в машине, пока сзади ему не посигналили.

Двор около дома был совершенно пуст. Павел внимательно осмотрелся перед тем, как выбраться из машины. Страхи оказались напрасными, никто на него не напал.

— На меня какой-то урод попытался напасть около офиса, — признался Павел жене, повесив куртку на вешалку.

Куртка не была грязной, как показалось ему после минутной схватки.

— Что?! — Мила с удивлением замерла. — Как это напасть?

Павел пожал плечами.

— Павел! — жена заволновалась. — Что значит напасть? Тебя пытались убить?

— Подбежал какой-то урод. — Павел пожалел, что не сдержался. — Мы немного помахали кулаками.

— Боже мой! Что же теперь делать?

— Ничего не делать.

Павел прошел в ванную, вымыл руки, снял свитер. Проступивший на плече синяк впечатлял.

— Ты сказал охране? — К двери ванной подошла Мила, отразилась в зеркале, со страхом взялась рукой за горло.

Она искренне за него переживала, но рука у горла раздражала.

Что-то ненормальное с ними случилось, если жена начала постоянно его раздражать.

То ли ее подменили, то ли Павла.

— Охрана не обязана защищать меня на улице. Они обязаны не пускать чужих в здание.

— Павел! Но надо же что-то делать! Давай сообщим в полицию!

— Еще раз повторится, сообщу.

— Еще раз! Ты в своем уме?! А если в следующий раз тебя убьют? Я теперь места себе находить не буду!

— Я скажу охране, — пообещал Павел, стараясь не смотреть на сжимающую горло Милу. — Попрошу, чтобы приглядывали, что во дворе происходит.

Приглядывать за двором в обязанности офисной охраны не входит, но жену обещание успокоило, она отняла руку от горла.

— Я умру, если с тобой что-то случится!

— Со мной ничего не случится! — Павел прижал ее к груди, погладил по волосам. — Давай ужинать.

На кухне он налил себе рюмку коньяка, выпил. Как ни странно, с удовольствием съел ужин.

Мила хорошо готовила. У них в доме всегда были чистота и порядок. Еще она очень его любила.

Но почему-то уютная квартира больше не казалась Павлу надежным тылом. Тылом, где можно расслабиться, забыть о проблемах, не бояться сболтнуть лишнее.

Или и раньше уютная квартира не являлась тылом?..

Впрочем, раньше надежный тыл ему не требовался. Он неплохо себя чувствовал в любом месте.