По городу ходили слухи о южноафриканском наемнике, который оказался в трудной ситуации.

Когда деньги закончились, ситуация стала критической. У Броэра возникли разногласия с хозяйкой квартиры. Он продал часы. Он пытался найти работу. Контракты на полёты, которые стали редкими, стало невозможно получить.

Броер отправился к Дюкассу.

«Мне нужно где-то остановиться, отец. Пока не получу новый контракт».

Дюкасс оказался в затруднительном положении. К тому времени он уже считал Броэра другом, но не мог позволить ему жить в доме священника вечно.

Особенно потому, что у Броэра не было денег, а его пристрастие к спиртному становилось проблемой.

Сесиль пришлось рассказать.

ДЮКАС и СЕСИЛЬ сидели вместе в её кабинете. Он располагался в задней части клиники, небольшого деревянного строения, построенного рядом с миссией. Всё медицинское оборудование аккуратно хранилось на своих местах. Термометр, тонометр, весы, автоклав и набор для небольших операций. Стены были украшены медицинскими плакатами и схемами. Они сидели на двух стульях с прямыми спинками, поставленных друг напротив друга, рядом с её столом с нишей для коленей.

«Почему ты мне раньше не сказала?» — Сесиль широко раскрыла глаза и прижала руки к столу.

«Это было его желание, и не было смысла говорить тебе об этом. Всё шло так, как и следовало ожидать. Это было нелегко».

«Я должна была догадаться», — Сесиль покачала головой. «Я думала, вы просто хорошие друзья, но он оказался таким милым».

«Брёр позаботился о том, чтобы ты ни в чём не нуждался», — сказал Дюкасс. «Он оплачивал твоё образование. Чтобы заработать денег, он переправлял наркотики в Испанию. Иначе бы он этого не сделал. Когда ты окончил университет, он пытался уйти. Бандиты убили его второго пилота и сожгли самолёт. Избили его, раздробили колено и локоть. Он вернулся калекой».

Дюкасс на мгновение задумался.

«Никогда никому не говори, что Брёер знал, что он перевозит наркотики. Он узнал об этом случайно . Что касается тебя, деньги на твоё образование были получены из стипендии. Твоя репутация не должна быть запятнана. Чем меньше людей знают о твоём прошлом и прошлом Брёера, тем лучше».

«И твое прошлое», — сказала Сесиль.

«Да, если хочешь. И моё прошлое тоже».

Сесиль долго молчала. Наконец она сказала: «Теперь у меня два отца».

В тот же день Дюкасс проводил Сесиль обратно в дом священника. Броэр был в гостевой комнате. Дюкасс оставил их вдвоем и отправился в «Ла Саль» выпить.

БРЁЕР ПЕРЕЩЁЛСЯ в дом Сесиль, где она поддерживала его, пока он всё глубже погружался в свою зависимость. Они ссорились из-за его пьянства, но она не могла его выгнать. Она слишком сильно его любила.

В черной общине Сент-Круа распространился слух, что их врач-метис — дочь южноафриканского пилота-наемника.

Что она забрала пьяницу жить к себе, потому что его выгнали из миссии.

Чернокожие в Сент-Круа знали, но французы, похоже, не знали. Если они и знали, то никогда не говорили об этом при Дюкассе. Он решил, что они думают, будто Брёер всё ещё живёт в пансионе в Сент-Круа.

В этот момент Мариен освободили из казармы.

Дюкасс предположил, что Мариен узнала от его родителей, что Брёэр — отец Сесиль. Весь их мир в Сент-Круа перевернулся с ног на голову.

После того, как Мариен раскрыл свою инвалидность и покинул страну, Дюкасс с трудом понимал, что происходит. Он пришёл к выводу, что французы не смогли придумать простой способ убить его. Вместо этого они решили изуродовать его и отпустить.

Угрожал убить его, если он снова доставит неприятности.

В моменты просветления пилотной серии Дюкасс и Брёэр обсуждали Мариен. Они пришли к выводу, что пережитое повредило его разум. Он возненавидел Сесиль, потому что больше не мог быть для неё целостным.

Однако ненависть Мариен к французам обещала страшное возмездие.

ДЮКАС ВЗДЫХАЕТ: «Вот и всё, Брид».

Интересно, когда священник в последний раз исповедовался? У священников, в конце концов, есть свои духовники. Не то чтобы Дюкасс грешил. Но чужие тайны, особенно те, которые тебе дороги, могут быть тяжким бременем.

«Спасибо, отец».

«Ты хотел узнать только о Сесиль».

«Отец, это было не праздное любопытство. Эти знания могут помочь нам сбежать».

OceanofPDF.com

17

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 02:30 - СЕНТ-КРУА

Я поднимаюсь на борт нашего бронепоезда.

Грейди и Пауэлл отлично поработали. Они занимались расстановкой платформ на станции. Мы обнаружили, что локомотив направлен в правильном направлении, поэтому им не пришлось использовать массивный поворотный круг станции. Поворотный круг представляет собой стальной железнодорожный мост, установленный в круглой яме.

Локомотив находится в центре моста, который вращается вручную или с помощью внешнего привода. COBRA использует поворотный круг, чтобы направлять локомотив на восток или запад по пути по мере необходимости.

Локомотив стоит в самом восточном конце поезда. Он будет толкать, а не тянуть платформы до Сент-Круа. Это огромный железный монстр, 60 футов в длину и 18 футов в высоту. Огромные колёса, установленные на жёстких подрессоренных тележках, обрамляют огромный топливный бак, подвешенный под платформой локомотива. Этот железный бык способен толкать и тянуть в пять раз больше платформ, чем мы едем.

Нагруженные рудой и концентратом, они перевозятся по всему континенту.

Первая платформа стоит перед локомотивом. Под руководством Пауэлла стофунтовые мешки с кобальтовым концентратом сложены в два ряда по краю платформы. Они образуют сплошную баррикаду высотой до пояса, за которой гражданские могут сидеть, лежать или приседать. Наши стрелки могут вести огонь из-за них, прикрывая обе стороны путей.

Вторая платформа прицеплена перед первой. Она возглавит состав и первой обезвредит любые мины, установленные на путях. На этой платформе нет мешков с кобальтом. Мы не хотим, чтобы нам перекрывали сектор обстрела.

Раненые и остальные гражданские уже на борту, сидят на грузовой платформе бронеплатформы. Дети, похоже, в предвкушении поездки на поезде. Они смотрят на локомотив, а Трой и Кэрол Грейди стоят в кабине, готовые тронуться в путь. Как и многие молодые люди, дети, похоже, не подвержены отчаянным ситуациям. Либо они не до конца осознают опасность, либо готовы предоставить решение проблемы взрослым.

«Садись», — говорю я Пауэллу. «Давайте проведём перекличку перед отправлением».

Я закидываю винтовку на ремень, сажусь в кабину к Грейди. Смотрю вниз на броневик. Сесиль ухаживает за ранеными. Отец Дюкасс смотрит на меня снизу вверх. Интересно, сможет ли этот жалкий варвар совершить невозможное?

«Мы готовы начать», — говорит Грейди.

«Подожди-ка». Я ищу Пауэлла. «Морской котик» показывает мне большой палец вверх.

«Ладно, поехали».

Грейди переводит рычаг с «холостого хода» на «ход» и даёт газ. Локомотив накреняется вперёд, наталкиваясь на платформы. Воздух наполняется громким лязгом — это сцепляются кулаки, а колёса протестующе визжат.

Когда они начинают поворачивать, поезд катится и набирает скорость.

Гора Вамбеса закрывает небо на юге. Справа я вижу завесу дыма, висящую над Френч-Виллидж. Пламя угасает… В глубине завесы уже не адский красный цвет. Она лососево-розовая.

Чтобы защитить водителя, Пауэлл уложил в кабину мешки с кобальтом.

Винчестер Грейди прислонён к ним в углу кабины. Я кладу винтовку на баррикаду и прислоняюсь к ней. «Сколько нам ещё до Сент-Круа?» — спрашиваю я.

«Полчаса. Сначала проедем мимо взлётно-посадочной полосы COBRA. Она будет в миле к северу от путей».

«Мы сможем это рассмотреть?»

«Да. Жаль, что у нас нет бинокля».

Я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть что-то впереди в темноте. Железная дорога проходит через туннель, пробитый в отроге, соединяющем гору Вамбеса с Френч-Виллидж. Я говорю об этом Грейди.

«Верно, — говорит он. — Думаю, мы прибудем туда через пятнадцать минут после взлётно-посадочной полосы. Остановимся у входа в туннель. А потом можете делать всё, что хотите, чтобы найти нашего пилота».

«Снаружи, да?»

«Да. Мне не хочется оказаться запертым в туннеле, где некуда бежать. А тебе?»

Я улыбаюсь. Трой Грейди развивает тактическое мышление.

Грейди — хороший парень. Из тех, кто делает то, что нужно.

Он знает, на что способен. Он знает свои пределы. Он осознал, что его задача — подвести меня на расстояние удара к Сент-Круа. Остальное зависит от меня.

Нам придётся обойти Френч-Виллидж и подойти по восточной дороге. У меня нет желания снова идти пешком через Френч-Виллидж. Проезжаем через Сент-Луис.

Круа будет достаточно. Есть два места, где можно поискать Броэра: «Ла Саль» или дом Сесиль.

У меня внутри всё оборвалось. Что, если он ни то, ни другое? Что, если мы найдём его мёртвым? Что, если мы вообще его не найдём?

Я вытесняю страхи из своего разума.

Пауэлл перешагивает через сцепку и оказывается на платформе локомотива.

Поднимается по лестнице и открывает дверь кабины.

«Представьте себе, — говорит Пауэлл, — мы замыкаем круг».

«Бег вернет тебя только туда, откуда ты начал», — говорю я ему.

Пауэлл смеётся: «На этот раз нам лучше выбраться отсюда».

«Вон там», — говорит Грейди и указывает направо.

Небо освещает бледно-белый свет. Это свет прожекторов.

В поле зрения появляется взлётно-посадочная полоса КОБРА. Она находится довольно далеко от международного аэропорта Арбуа. Там находится плоское двухэтажное здание, служащее административным офисом. Оранжевый ветроуказатель виден за милю. Ветер по-прежнему дует с северо-востока. Вышка представляет собой приподнятую платформу на крыше офисного здания.

В отличие от взлётно-посадочной полосы Арбуа, которая идёт с севера на юг, полоса COBRA идёт с востока на запад и гораздо короче. Это логично: к северу от Арбуа только Сахель. Полоса COBRA, с другой стороны, ограничена горой Вамбеса на юге и отрогом Френч-Виллидж на западе.

Длина взлётно-посадочной полосы COBRA составляет три тысячи футов. Она выдержит даже Dash-8.

Самолёт стоит на взлётно-посадочной полосе, в ста метрах от офисного здания. Это элегантный самолёт, разработанный в Канаде. Изящная белая стрела с высокорасположенным крылом, двумя турбовинтовыми двигателями и Т-образным хвостовым оперением.

Есть старая поговорка: если самолет выглядит неправильно, он не будет летать правильно.

Dash-8 выглядит так, будто хочет взлететь.

«Сукин сын», — говорит Пауэлл.

Вооруженные люди в военной форме ходят взад и вперед по полю.

Трое из них находятся на крыше офиса, съежившись под мешками с песком.

«Там пулемёт, — говорит Пауэлл. — Полагаю, ПКМ».

Кажется, нам не удаётся передохнуть. Я смотрю на бронированную платформу. Дети смотрят в сторону взлётно-посадочной полосы, показывая на самолёт.

Остальные гражданские выражают отчаяние: сгорбленные плечи и пустые лица. Отец Дюкасс смотрит на меня из-под полей своей соломенной шляпы.

Сесиль занимается ранеными.

Я сжимаю кулак.

Грейди поворачивается ко мне. «Какого чёрта», — говорит он. «Брид, давай погоним эту здоровенную штуковину прямо к побережью».

Черты лица рыжебородого великана полны решимости.

«Это вариант», — говорю я ему. «Но если Томбей достаточно умен, чтобы охранять шоссе, он достаточно умен, чтобы охранять железную дорогу. Мы не в силах снова бросить вызов его отряду».

«Тогда у нас нет сил сесть на этот самолет». Глаза Пауэлла сужаются.

«Брид, ты сказал, что найдёшь нам пилота. Сможешь провести нас мимо этого пулемёта?»

«Давай сначала найдём нашего пилота», — говорю я. «Мы что-нибудь придумаем. Грейди, если ничего не получится, я подвезу тебя на запад».

Грэди дает газ, и локомотив толкает платформы вперед.

Бронепоезд катится дальше, проносится мимо склона горы Вамбеса, оставляя позади полосу КОБРЫ. Я смотрю на часы. Пятнадцать минут.

«Вот ты где», — наконец говорит Грейди. Он резко снижает скорость. Тормозит поезд. Гребень подъездной дороги возвышается над нами. Вход в туннель — зияющая пасть.

Гражданские встают… кто может. Я поворачиваюсь к Пауэллу. «Ты, я и Сесиль. Пора прогуляться в парке».

Пауэлл открывает дверь кабины, забирается на лестницу и спускается на пути.

Я поворачиваюсь к Грейди. «У вас есть винтовка и пистолет», — говорю я им. «Не оставляйте такси без присмотра. Если вам по какой-либо причине придётся выйти из такси, поручите французскому сержанту охранять его. Будьте готовы выехать в любой момент».

Сесиль, закинув сумку на плечо, спускается с бронеплатформы. Вид у неё невесёлый.

«Пошли», — говорю я.

Мы отправляемся в сторону Френч-Виллидж. Мы пойдём с юго-востока от завода «Кобра». Когда мы доберёмся до кольцевой дороги, огибающей холм,

Мы повернем к Сент-Круа. Я пойду первым, за мной Сесиль, и, наконец, Пауэлл. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что они держат дистанцию в пять ярдов.

Выстроившись у баррикады из кобальтовых мешков, гражданские смотрят нам вслед. В середине ряда я вижу высокую фигуру в соломенной шляпе.

ДЫМ.

Сквозь резкий запах лесной растительности я чувствую запах дыма. Резкий, древесный. Пожары Френч-Виллидж и Сент-Круа распространили его по обширной территории холма.

Мы добираемся до юго-восточной дороги и движемся быстро. Я уверен, что Томбай уже убрал свои блокпосты с холма. Во Френч-Виллидж больше нечего удерживать. Дома разрушены до основания, все французы мертвы.

Нет смысла удерживать недвижимость, не имеющую тактической ценности. Сейчас кадры Томбая лучше использовать в других местах.

Мы доезжаем до кольцевой дороги и поворачиваем направо. Я направляюсь в город. Позади нас Пауэлл тянет тыловое охранение.

Я добираюсь до поворота, ведущего к перекрёстку. Там, где армейская колонна попала в засаду. Ещё четверть мили, и идти становится труднее. Мы вышли из тени холма и въезжаем в Сен-Круа. Мы сворачиваем на боковые улочки, направляясь к Вьё-Карре.