«А теперь расскажите мне о Броэре».

OceanofPDF.com

16

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 02:00, КОБРА – МЕЛЬНИЦА

Отец Дюкасс смотрит на меня из мрака. Половина его лица тускло освещена светом из открытой погрузочной площадки. Другая половина лежит в глубокой тени. Я вижу, как капля пота скатывается по его лицу, стекает с подбородка на плечо. История Томбая далась ему с трудом. Теперь он рассказывает мне историю Броэра.

«МАРИЕН ВСЕ ЕЩЕ В ТЮРЬМЕ?» — спросил Броер.

Дюкасс сидел с пилотом в доме священника. Это было через шесть месяцев после ареста Мариен Томбей, за год до возвращения Сесиль из Парижа. Мариен действительно содержалась в армейских казармах, но все говорили о нём как о заключённом.

«Да», — сказал Дюкасс. «Мне не разрешают его увидеть».

«Возможно, это и к лучшему», — сказал Броэр.

Священник почувствовал себя одновременно оскорблённым и виноватым. Оскорблённым, потому что уловил в словах южноафриканца нотки расизма.

Брёэр никогда не высказывал ничего откровенно расистского, но Дюкасс чувствовал, что пилот не считал Сесиль чернокожей. Она была метисом, но он считал её белой. Он хотел, чтобы его дочь стала белым любовником.

Дюкасс чувствовал себя виноватым, потому что Мариен ему никогда не нравилась. Он считал, что не подходит Сесиль. Священнику было неловко рассказывать Брёеру об отношениях Мариен и Сесиль. Но Брёер был её отцом, он имел право знать. Дюкасс месяцами мучился, размышляя, как сообщить ей эту новость. Будь это любой другой мальчик из школы, он бы не так переживал.

В конце концов Дюкасс набрался храбрости и рассказал все Броэру.

Он сделал это лично, как и требовалось. Брёер воспринял новость хорошо, хотя и не обрадовался за Сесиль. Он надеялся, что она встретит кого-нибудь в Париже. Возможно, студента-медика.

Теперь они сидели, попивая виски, и спокойно обсуждали заключение Мариен Томбей под стражу без предъявления обвинения и суда. У Дюкасса сложилось чёткое впечатление, что Брёэр был бы рад, если бы Мариен исчезла навсегда. Дюкасс не мог его за это винить.

«Это ее последний год в школе, не так ли?» — спросил Броер.

«Да, это так. Я перевёл оплату за обучение от вашего имени».

«Спасибо. Выплачивайте ежемесячные расходы каждые четыре недели. Я вернусь с деньгами на оставшиеся шесть месяцев».

«Ты много работал, Рийк».

«Осталось совсем немного. В следующем году я отправлю свой последний спецгруз в Испанию».

Броэр никогда не рассказывал Дюкассу, чем именно он занимается, но священнику не составило труда догадаться. Пилот перевозил грузы гашиша и других наркотиков из Марокко в Испанию. Перевозка наркотиков была для него единственным способом оплатить обучение и расходы Сесиль в Париже.

«Когда Сесиль вернется, она планирует открыть клинику в миссии»,

Дюкасс сказал ему: «Я договорился о спонсорской поддержке с гуманитарными организациями.

Они будут субсидировать её зарплату. Она сможет обеспечить себя сама.

«Превосходно», — лучезарно улыбнулся Брёер. «Знаешь, отец, в каком-то смысле мы с тобой — родители Сесиль».

Они подняли бокалы с виски и выпили друг за друга.

В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ Сесиль вернулась из Парижа и начала новую жизнь.

Мариен всё ещё находилась в тюрьме. Броэр отправил Дюкассу значительную сумму денег.

из его последнего груза. Это должно было помочь Сесиль, пока она не найдёт работу и жильё. Она быстро это сделала, и деньги ещё остались.

Жизнь в Сент-Круа казалась мирной, но под поверхностью зрела какая-то зараза. Однажды днём Дюкасс зашёл в «Ла Саль» выпить и обнаружил Броэра за своим обычным столиком.

«Броер!» — Дюкасс протянул руку, чтобы поприветствовать друга. — «Когда ты приехал?»

Пилот поднялся, чтобы пожать протянутую руку. В мгновение ока он рухнул, словно пустой костюм. Падал прямо вниз, левой рукой цепляясь за столешницу. Тщетная попытка удержать вес. Стол опрокинулся. Стакан и бутылка виски соскользнули со стола и упали на половицы. Виски из стакана расплескалось по всей комнате, и Брёер упал на растекшуюся жидкость.

«Боже мой!» — Дюкасс бросился к Брёэру. Священник схватил пилота за правую руку и локоть, пытаясь помочь ему подняться. Левая нога мужчины отказывалась служить опорой, а правая рука, казалось, застыла под неестественным углом. «Вы в порядке?»

«Я в порядке», — сказал Брёер. «Простите, отец. Мне так неловко».

Бармен Чарльз поспешил вперёд. Он взял Брёера за левую руку и подхватил его плечом. Это дало пилоту опору, в которой ему не хватало левой ноги.

Дюкасс и Шарль помогли Броэру вернуться на свое место.

«Прости, Чарльз», — Брёр не мог не извиниться. «Я за всё заплачу».

«Не волнуйтесь, сэр. Такое случается». Чарльз поставил пустой стакан обратно на стол. Бутылка виски упала на две трети, пролетев два метра по полу, не пролив ни капли. Чарльз поднял её, прищурился, разглядывая содержимое, и наполнил стакан Броэра. «Слишком хорош, чтобы пропадать».

Дюкасс сел за стол напротив Брёера. «Что случилось, Рийк?»

«Левое колено никуда не годится, — сказал Брёер. — Если я не буду тщательно выровнять бедро и голень, оно не выдержит моего веса. Выходит из строя в самый неподходящий момент».

Чарльз достал швабру из шкафа за барной стойкой и принялся мыть пол.

«Как вы получили травму?»

«Я грублю», — сказал Брёер. «Чарльз, пожалуйста, бокал для отца».

Чарльз убрал швабру и ведро, принёс Дюкассу чистый стакан для виски. Броэр налил священнику на три пальца.

«Спасибо», — сказал Дюкасс.

«Несчастный случай». Броэр нахмурился от боли. Не физической боли. Воспоминания, которые хуже физической боли. Мощная ассоциация событий с физической и душевной болью. «Нет, это ложь. Не несчастный случай».

«И что же тогда?»

Броэр потянулся за тростью. Трость висела за изогнутую ручку на верхней перекладине стула с прямой спинкой. «Мне не нравится ею пользоваться, — сказал он, — но она помогает. Я могу опираться на неё, выравнивая детали».

Чарльз отошёл в конец бара, оставив двух мужчин разговаривать.

«Рейк», — мягко сказал Дюкасс. — «Расскажи мне, что случилось».

Броэр поднял лицо. За девять месяцев, прошедших с тех пор, как Дюкасс видел его в последний раз, он постарел на десять лет. Священник видел, что лицо мужчины изборождено болью, глаза блестят тонкой пленкой тумана, а длинные седые волосы нечесаны.

«Полагаю, мне нужно вам рассказать», — сказал Брёер. «В конце концов, я пришёл именно к вам».

"Скажи мне."

Броэр осушил свой стакан одним глотком. Налил себе ещё. «Мои партнёры считали себя моими работодателями, — сказал Броэр. — Они возражали против того, чтобы я расторгнул наше соглашение».

«Вы, конечно, могли бы уйти на пенсию».

«Я закончил свой последний рейс и пошёл в их офис за зарплатой. Это был небольшой магазинчик недалеко от Кадиса. Мне вручили красивый толстый конверт. Сообщили подробности о следующей поставке. Я сказал им, что ухожу на пенсию. Они ответили, что это невозможно. Когда я попытался уйти, один из них направил на меня пистолет — глупое зрелище. Я отобрал у него пистолет и ушёл».

Броер выпил половину стакана виски.

Дюкасс нахмурился. «Итак, ты ушёл, прихватив с собой деньги».

«Я знал, что будут проблемы. Я взял деньги и пистолет. Я позвонил своему второму пилоту Эмилю. Сказал ему встретить меня у самолёта. Предупредил, что могут возникнуть проблемы, и что мы немедленно улетаем. Пошёл в отель, собрал вещи и поехал в аэропорт. Когда я приехал, было уже поздно. Самолёт стоял на взлётной полосе. В ангаре было темно. «Пежо» Эмиля стоял у ангара».

«Где он был?»

«Я не был уверен. Мы собирались лететь в Марокко. Он мог проверять самолёт или быть в ангаре. Я позвал его. Ответа не было. Пистолет был у меня на поясе, под курткой. Я положил его на руку и пошёл к самолёту».

«К тому времени вы уже заподозрили неладное».

Да, но я не был уверен. Я снова позвал его, и на этот раз он ответил. «Райк», — сказал он. Его голос был приглушённым, доносился из ангара. Я снял пистолет с предохранителя, прижал его к ноге, подошёл к ангару и распахнул служебную дверь. Внутри стояли два лёгких самолёта.

Один в центре, другой в дальнем конце. Я увидел Эмиля с двумя людьми моего напарника. Они стояли рядом с самолётом в центре. Его руки были связаны за спиной, и они держали его за подмышки.

Он вырвался и побежал к самолету, стоявшему в задней части ангара».

«Он думал уйти со связанными руками?»

«Уверен, он запаниковал. Думаю, он искал, где спрятаться. Я поднял пистолет, но прежде чем я успел выстрелить, кто-то ударил меня сзади. Человек, который меня ударил, должно быть, стоял сбоку от двери, когда я вошел. Я выронил пистолет и упал. Когда я упал на землю, я услышал звук выстрела и увидел, как выстрел ударил Эмиля в спину. Его отбросило к крылу самолета, и от удара он развернулся. Я услышал еще один выстрел, увидел, как выстрел разнес ему грудь и сбил с ног. Я потерял сознание».

«Они убили его».

Да. Когда я пришёл в себя, они вытащили меня на улицу. Мой напарник был там и смотрел на меня сверху вниз. Они забрали конверт с деньгами. Потом мой напарник сказал, что не собирается меня убивать. Нет, он устроит из меня показательный урок. Они раздробили мне левое колено прикладом ружья. Боль была настолько сильной, что я чуть не потерял сознание во второй раз.

Затем они вытянули мою правую руку и сдавили мне локоть. В этот момент я действительно потерял сознание.

Броэр допил стакан виски, налил себе ещё. Дюкасс промолчал, позволив пилоту продолжить свой рассказ.

«Когда я пришёл в сознание, их уже не было. Мой самолёт и ангар были охвачены пламенем. Тело моего второго пилота сгорело внутри ангара».

«Полиция ведь наверняка провела расследование?»

«Я не оказал полиции никакой помощи», — сказал Брёер. «Понимаю, что это было бы так же вредно и мне, и моему партнёру. Не было никаких доказательств».

контрабанды в обломках моего самолёта или ангара. С их точки зрения, это был случайный акт насилия. Прерванное ограбление, пошедшее по ошибке.

«Сколько времени вы провели в больнице?»

«Достаточно, чтобы понять, что моё левое колено и правый локоть никогда не восстановят полную функциональность. Я никогда не восстановлю полный диапазон движений в правой руке.

Моё левое колено никогда не выдержит моего веса без какой-либо опоры. Я могу ходить на короткие расстояния без трости. Если бедро и голень смещаются, я падаю. Я частично инвалид, и мои возможности ограничены. Я могу водить машину, если у неё автоматическая коробка передач. И я могу летать на самолёте.

«Мне очень жаль это слышать, Рийк».

Брёер рассказал о крушении дела всей его жизни. С огромным усилием он собрал всё своё мужество. Это было сильное выступление, но Дюкасс не был уверен. Брёер лишился всего в преклонном возрасте. Начинать всё заново человеку без таких недостатков было бы сложно.

«Я выздоравливаю, отец. Я снял комнату наверху, как обычно, когда приезжаю в город. Однако мне нужны деньги. Всё, что у меня было, было вложено в этот самолёт и образование Сесиль. У тебя что-нибудь осталось от последних денег, которые я тебе отправил?»

Дюкасс оживился. «Вообще-то, довольно много. Могу отдать завтра».

«Отлично, отлично. Надеюсь, скоро найду работу».

Они расслабились, допивая напитки. Броэр спросил о Сесиль и Мариен. Он был рад, что Мариен всё ещё не появилась.

«Как ты думаешь, отец, он когда-нибудь выйдет?»

«Не знаю», — сказал Дюкасс. «Они освободили всех его сообщников.

Все они подверглись пыткам. Некоторые считают, что власти пытаются придумать способ убить его.

«Надеюсь, мы больше никогда его не увидим».

«Я не могу позволить себе таких мыслей, Рийк», — Дюкасс поднялся на ноги.

«Я найду, как завтра сходить к Сесиль. Почему бы вам не зайти в клинику и не попросить её осмотреть вашу ногу и руку?»

«Это идея, — сказал Брёер. — Я останусь здесь и выпью ещё».

НИКТО НЕ СКАПЛИВАЕТСЯ в одночасье. Для большинства алкоголиков это падение — долгий процесс разложения. Некоторые так и не достигают дна, а парят и дрейфуют в мутной жидкости чуть выше.

Падение Брёера заняло много времени. В тот год он заключил несколько контрактов.

Это приносило ему деньги, но работа была недолгой. Инвалидность не позволяла ему заниматься наёмнической работой. В любом случае, он был слишком стар.

Он всё ещё мог летать, но самолёта у него не было. Он набирал часы налёта у чартерных перевозчиков в Кении и на Золотом Берегу. Такая работа была нерегулярной. Между работами он возвращался в Вамбесу. Он ночевал в пабе «Ла Саль» и пил.

Это ещё одна особенность пьяниц. Все они пытались контролировать своё падение на дно. По крайней мере, поначалу. Брёер пытался себя дисциплинировать. Долгое время он не пил раньше полудня. Вместо этого он всё дольше и дольше ложился спать по утрам, пока не стал вставать далеко за одиннадцать.

Завтрак Броера состоял из тостов и четырех двойных порций виски.

Вместе с гостями, которые то заходили, то уходили из «Ла Саль», он выпивал ещё несколько унций после обеда. Дюкасс считал, что делает это потому, что физическая боль никогда не отпускала его. В любом случае, если он не выходил, тело и разум Брёера уже к трём часам дня онемевали.

Наёмник был счастливее всего в компании Сесиль. Он стал регулярно посещать миссию. В компании Дюкасса он контролировал употребление алкоголя. Он старался вести себя безупречно, когда Сесиль приходила из клиники выпить с ними чаю или перекусить. Ужины были редкостью.

Однажды Сесиль подарила Брёеру подарок. Это был гибкий наколенник из нейлона, пластика и алюминия. Он был прочным и крепился на голени и бедре с помощью липучек. Благодаря наколеннику Брёер мог обходиться без трости.

Это были счастливые времена, но для Дюкасса они случались недостаточно часто. Пришло время, когда Брёер больше не мог позволить себе снимать номер в отеле «Ла Саль». Он продолжал выпивать в отеле, но снял квартиру в дешёвом районе города. Всё это время он спускал свои сбережения.