«Мне бы только хотелось иметь с собой пару таких «Душек» с границы».

Нахмурившись, Сесиль подходит к «Унимогу» и достаёт с заднего сиденья свою аптечку. «Все оставшиеся антибиотики и морфин в этой сумке», — говорит она. «Остальное мы потеряли на границе. К концу дня наши раненые будут в смертельной опасности».

«Делай, что можешь».

«Я был, Брид. Если твой план не сработает, нам придётся рассмотреть другие варианты».

У меня сжимаются челюсти. «Например?»

"Сдаваться."

OceanofPDF.com

15

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 01:30, КОБРА – МЕЛЬНИЦА

Отец Дюкасс выпрыгивает из кузова «Унимога» и направляется ко мне. «Брид, мне нужно с тобой поговорить».

«Это хорошо, отец. Я хочу поговорить с тобой ».

Я вхожу в большую погрузочную площадку. Стены сделаны из листов гофрированного железа. У одной стены сложены сотни белых брезентовых мешков, сложенных стопкой до середины потолка. Каждый мешок скреплён брезентовыми ремнями для удобства переноски. Когда мешки сложены друг на друга, ремни сминаются или мнутся.

Закинул винтовку на плечо, поднял один из мешков. Он тяжёлый, больше ста фунтов. Я поставил мешок на землю, огляделся.

«Брид, эти люди измотаны».

«Мы все такие, отец».

У противоположной стены сложены металлические бочки. Почти все они окрашены в голубовато-серый цвет. Некоторые — в ярко-жёлтый. Посередине помещения стоят два вилочных погрузчика и куча поддонов.

Я подхожу к дверям погрузочной площадки и машу Пауэллу.

"Как дела?"

Взмахом руки я указываю на брезентовые мешки. «Я нашёл наши мешки с песком».

«Что в них?»

«Кобальт, я думаю. Каждый весит около сотни фунтов. Сложите их по два в высоту вокруг платформы, и получится бронепоезд».

Пауэлл кивает подбородком в сторону барабанов. «Что в них?»

«Я эксперт? Скорее кобальта, наверное. У клиентов COBRA могут быть другие требования к упаковке».

«Я этим займусь».

Я обхожу комнату, осматривая бочки. Затем иду в машинное отделение. Там темно. Света от открытых дверей погрузочной платформы недостаточно, чтобы рассеять мрак. Я освещаю комнату фонариком телефона. Она заполнена огромными железными машинами.

Большие самосвалы Caterpillar доставляют руду на фабрику, где она загружается на конвейерные ленты. Конвейеры транспортируют руду по желобам, а затем ссыпают руду в огромные дробилки. Когда они работают, грохот в фабрике, должно быть, стоит оглушительный.

Дюкасс следует за мной в следующее здание. Мой фонарик освещает огромные чаны, где измельчённая руда обрабатывается химикатами. Я ничего не знаю о процессе добычи. Знаю только, что продукт складывается в мешки и бочки на погрузочной площадке.

«Брид, ты одержима».

«С жизнью? Я признаю себя виновным».

«Для тебя это спорт. Кровавый спорт».

Я осматриваю чаны. Контейнеры выше меня. Я направляю фонарик в потолок. С мостика открывается вид на комнату, по трубам химикаты поступают в чаны сверху, а сливаются снизу.

Лестница ведёт на мостки. Я поднимаюсь до середины, освещаю вниз фонарём. Чаны заполнены мерзкой жижей из химикатов и щебня. Края покрыты серой порошкообразной субстанцией. Я вдыхаю воздух, отшатываясь от едкого запаха.

В этом процессе необходимо использовать химикаты для извлечения продукта из измельченной руды.

Отделяет ценные минералы, а остальное выбрасывает со сточными водами. Падать туда было бы нехорошо. Я спускаюсь обратно.

«Давайте уйдём отсюда. Не думаю, что дышать этим воздухом полезно».

Я выключаю фонарик, кладу телефон в карман рядом с запасным магазином для Mark 23. Веду Дюкасса обратно в машинное отделение.

«Ты меня вообще слушаешь?»

"Конечно."

«Ты заражён грехом гордыни, Брид. Ты против Томбея. Тебе действительно есть дело до остальных?»

Я вздыхаю, снимаю винтовку с плеча и тыльной стороной ладони вытираю пот со лба. «Если бы я этого не сделал, отец, мы с Пауэллом давно бы затерялись в кустах. Мы бы оставили вас на милость Умбали. Мы могли бы проскользнуть через границу и оказаться на любом из берегов за неделю».

Металлическая лестница ведёт на подвесной мостик. Он тускло освещён открытыми дверями погрузочной платформы. Все поверхности покрыты тонким слоем каменной пыли. Я наклоняюсь, сдуваю немного с пары ступенек и сажусь. Кладу АК-74 на колени и смотрю на священника.

Ощущение металла в руках успокаивает, запах оружейного масла – знакомый. Отличное оружие. Надёжнее, чем те израненные люди, с которыми постоянно сталкиваешься.

«Что ты хочешь сделать, отец? Положиться на милосердие Томбая, на его любовь к человечеству, чтобы он не убил тебя? Ты не видел, что творилось во Французской деревне. Тебе повезёт, если они просто убьют тебя».

Дюкасс смотрит на меня. Жилка на лбу пульсирует. Мне хочется посчитать удары его сердца, измерить его пульс. Что-то нужно делать.

«Вы кажетесь мне ответственным и рациональным человеком, отец».

«Мне не нужна твоя лесть».

«Это не лесть. Я пытаюсь тебя понять».

Дюкасс ничего не говорит.

«Ты не застенчивый, так что если бы у тебя был план, ты бы высказался. Мы бы все тебя выслушали.

Ты не знаешь лучшего выхода. Ты не будешь терзать Пауэлла.

Почему я тебе не нравлюсь, отец? Мне очень больно.

«Сесиль — хорошая девочка, Брид. Она не для тебя».

Я смотрю на часы.

«Время поджимает, отец. Мы выиграли ещё полчаса у «Умбали». Если только их не забрали грузовики с Сент-Круа. Если да, то всё в порядке. Думаю, Грейди и Пауэлл скоро подготовят поезд к отправлению. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что мне нужно знать, прямо сейчас».

"О чем ты говоришь?"

«Ты защищаешь Сесиль, отец. Ты думаешь, я ей не пара.

Сесиль, с другой стороны, защищает Брёера. Теперь… Брёер, похоже, думает, что Томбай убьёт всех остальных и позволит ему упиться до смерти.

Понимаете, что я имею в виду?

Дюкасс обеими руками откидывает волосы назад. Смотрит в потолок, словно взывая к Богу. Я продолжаю атаку.

Вамбеса — крошечная страна в центре Африки. Санта-Круа — крошечный город в крошечной стране в центре Африки. А в Санта-Круа есть сельский священник, сельский врач, деревенский пьяница и деревенский революционер.

«Черт тебя побери, Брид».

«Брёр — единственный человек, который может вытащить нас отсюда, отец. Расскажи мне историю Сент-Круа».

Дюкасс мне говорит.

ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД отец Дюкасс был молодым священником-идеалистом.

Вамбеса была последним местом, куда священник хотел бы попасть, но Дюкасс стремился изменить ситуацию. Он неустанно трудился и построил миссию.

Дюкасс сотрудничал с гуманитарными организациями и нанял учителя для школы. Он организовал помощь сотрудников гуманитарных организаций в управлении приютом для подкидышей. Большинство сирот, которых он принял, были смешанной расы. В Вамбесе детей смешанной расы обычно бросали умирать. Ни один из родителей не хотел их видеть.

Однажды ночью в дверь приходского дома постучали. Дюкасс открыл дверь Райку Брёру. Он встречал этого человека пару раз, но не знал его как следует. Священник слышал рассказы дипломатов и шахтёров.

Дюкасс служил мессу для местных французов и католиков. Его прозелитизм имел скромный успех. Местные имамы терпели его, поскольку его паства составляла лишь незначительную часть населения.

Отец Дюкасс заезжал в «Ла Саль» пообедать и выпить. От французских менеджеров и инженеров он узнал о лихом южноафриканском наёмнике. Всего тридцатилетний Брёэр был вторым Майком Хоаром, да ещё и пилотом в придачу. Красивый, с длинными волнистыми волосами. Он был бы опасен среди молодых жён французских эмигрантов. Дюкасс ожидал неприятностей, но не слышал жалоб от мужчин и признаний от женщин.

Райк Брёер не собирался осквернять общество, в котором жил, пока не улетал и не убивал. Он удовлетворял свои сексуальные потребности с проститутками в Сент-Круа. Позже он взял одну из них в любовницы. Однажды,

На рынке Дюкасс видел его с женщиной. Она была прекрасна, почти такого же роста, как Брёер.

Дюкасс проводил Брёера в гостиную и пригласил его сесть. Священник взглянул на большую корзину для пикника, которую нес пилот. Он знал, что сейчас произойдёт.

«Чему мы обязаны этому неожиданному визиту, господин Броер?»

«Мне это трудно, отец». Броер сидел на диване, а корзина стояла на столе между ними. «Я не силён в словах, поэтому буду говорить прямо».

"Пожалуйста."

«Адель бросила меня и нашу маленькую девочку. Некому о ней позаботиться, когда меня нет».

«Могу ли я посмотреть?»

Броер кивнул в знак разрешения.

Дюкасс наклонился вперёд и откинул мягкую фланелевую ткань, покрывавшую корзину. Внутри лежала очаровательная девочка. Смуглые черты лица выдавали в ней смешанную расу. Она спала, но Дюкасс видел, что девочка выглядит здоровой. Рядом с ней стояла пластиковая бутылочка со смесью и резиновой соской.

«Её зовут Сесиль», — умолял Броер взглядом. «Ты её возьмёшь?»

Священник не собирался отказываться. Прибыв в Сент-Круа, Дюкасс был потрясён обращением с подкидышами-метисами. Французские эмигранты, часто женатые, просто бросали мать и ребёнка. Ребёнок был не просто обузой. Это был позор. Матери не могли прокормить себя и ребёнка. Уровень детоубийств и отказов от детей среди метисов достигал ста процентов.

Эту практику нельзя было одобрить, но её можно было понять. Местную женщину, беременную от француза, бросил муж. Она не могла работать и обеспечивать себя, кормя грудью, поэтому избавилась от неё. Перестав кормить грудью, она стала достаточно привлекательной, чтобы работать, и вскоре снова забеременела. Весь этот процесс порождал порочный круг.

Единственным спасением, если его можно так назвать, было то, что численность эмигрантов была достаточно мала, и лишь немногие такие подкидыши находили дорогу к его двери.

«Понимаете, — сказал Брёер, — я люблю её. Я бы сам о ней заботился, если бы не моя работа».

«Вам не нужно ничего объяснять».

Броэр проигнорировал его. «Я пришлю денег. Я слышал истории о нехватке смеси, о нехватке лекарств. Всё, что нужно Сесиль, она получит. Ты позаботишься об этом, ладно?»

"Я обещаю."

«Я буду приезжать, когда не буду работать», — сказал Брёер. «Мы с тобой организуем для неё встречу, но она не должна знать, что я её отец. Это создаст трудности».

Дюкасс понял, что имел в виду Брёэр. По мере взросления Сесиль, естественно, стала проявлять интерес к отцу. Если бы она знала его, знала о его работе и длительных отлучках, это создало бы невыносимую ситуацию.

Броэр провёл руками по своим длинным волнистым волосам и откинул их назад.

Затем он наклонился и поцеловал девочку в лоб.

«Я пойду сейчас», — сказал он. «Даю слово».

Мужчины торжественно пожали друг другу руки. Дюкасс проводил Брёра до двери и смотрел, как непривычный Вальжан исчезает в ночи.

ДЮКАС И БРЁР были одного возраста, когда наёмник привёл Сесиль на миссию. В каком-то смысле они росли вместе, и Дюкасс стал для Сесиль вторым отцом. Он крестил её под именем матери, Абимбола. Сесиль выросла красивой юной девушкой. Оба её родителя были привлекательны. Брёр был красивым и мужественным, Адель – длинноногой и изящной.

Было естественно заботиться о Сесиль. Девочка была озорной и весёлой. Прилежная и прилежная, она, несомненно, была лучшей ученицей в миссионерской школе.

Однажды к Дюкассу пришла юная Сесиль.

«Мы можем поговорить, отец?»

"Конечно."

Сесиль выросла прямолинейной девушкой. Дюкасс не знал, унаследовала ли она эту черту от отца. Священник несколько раз устраивал ей «случайные» встречи с Брёэром, и эти встречи проходили удачно. Однажды на футбольном матче, спонсируемом организацией «Кобра».

Французы, присутствовавшие здесь, были холодны с Сесиль, но не слишком грубы. И снова в «Ла Саль», где Дюкасс встретился с Брёэром, чтобы выпить. Священник позвал Сесиль…

Отвезти микроавтобус в отель. Попросил её отвезти его обратно в миссию, потому что день был слишком жарким, чтобы идти пешком. Броэр шутил с девушкой, и они болтали, пока Дюкассу и Сесиль не пришло время уходить.

Так и случилось. С годами отец и дочь узнали друг друга, но девочка так и не узнала правду.

Положив руки на бедра, Сесиль сказала: «Я встретила мужчину, с которым хочу заняться сексом».

Дюкасс пошатнулся. Ему не стоило удивляться. Красивая молодая девушка, заядлая читательница. Она знала о сексе и противозачаточных средствах. Она знала, что мужчин к ней влечет, и вполне естественно, что чувствовала то же самое. Он удивился, что она не исповедалась в святости исповедальни, как обычно, в своих нечистых помыслах.

«Ты любишь этого мужчину?»

«Думаю, да, отец. Но я слишком молод, чтобы жениться, так что то, что я чувствую, должно быть грехом».

«Это так, и хорошо, что вы это понимаете».

«Понимаю, и меня это беспокоит. Я хочу использовать противозачаточные средства».

Дюкасс сглотнул. Помассировал затекший затылок. «Бог поймёт. Признайся в грехах и будь готов к тяжкому покаянию».

Сесиль ушла бодрой походкой. Дюкасс налил себе виски на три пальца. Выпил залпом.

Священник дал Сесиль тот же совет, что и любой другой девушке в её ситуации. Он дал бы его, кем бы ни был этот мужчина. В данном случае он был уверен, что знал ответ.

Сесиль была лучшей ученицей в миссионерской школе. На втором месте был увлечённый юноша по имени Мариен Томбей.

Родители Мариен Томбей были торговцами в Санта-Круа. Они были мусульманами, но не считались набожными. Им пришлось нелегко, чтобы добиться успеха в бизнесе. Они были амбициозны в отношении Мариен и хотели, чтобы он хорошо разбирался в западных предметах. Поэтому они отправили его в миссионерскую школу.

Мальчик был умён и сообразителен. Как и Сесиль, он выучил английский и французский языки. Он преуспел в истории и математике. Целеустремлённость мальчика вызывала у Дюкасса неловкость. Возможно, это было связано с тем, что мальчик слишком серьёзно относился к амбициям своих родителей. Он возмущался привилегиями французов и их неприкрытым расизмом. Родители поощряли его в этом негодовании. Он не скрывал своего презрения к Дюкассу.