Парковка за вторым ярусом зданий открыта всем ветрам. Мужчины и женщины сидят на балконах. Жильцы второго яруса зданий вообще не видят воду. Тем, кто сидит в первом ряду, открываются виды на кипарисы. С верхнего этажа открывается вид на болото, частично скрытое верхушками деревьев.

Я осматриваю парковку в поисках пикапа Бастьена и Реми. Его нет. Я выхожу на дорогу и иду к деревьям, отделяющим жилой комплекс от болота.

Мимо пробегает группа детей, визжа и смеясь. Они исчезают между двумя рядами зданий. Я направляюсь к болоту, отбрасывая свисающие пучки испанского мха. Соленый запах болота…

Чем ближе я подхожу, тем громче становится вода. Вот я прохожу через лес и выхожу на земляной пляж.

Выглядит точь-в-точь как тот земляной пляж, который я видел сегодня утром, в полумиле к востоку. Ни пирса, ни ловушек для аллигаторов. Я ищу плавающие брёвна среди тростника.

Их нет.

Я пробираюсь по пляжу. Крест, нарисованный Элли на своём рисунке, отмечал место, где нашли тело Тейлор Пёрди. Я представляю себе девушку, расчленённую, как Бейли Митчелл. Грудина удалена, рёбра сломаны, внутренние органы вынуты. Края раковины раскрыты, груди плоско свисают по бокам.

Никаких признаков убийства здесь нет. В пятидесяти футах дальше я вижу тёмный участок земли, где месяцами или годами разводили костры. Я обхожу его. Никаких свежих следов. Ни полуобгоревших веток, ни угольков, ни дохлых кошек, ни безголовых кур. Последний костёр здесь давно погас.

Разочарованный, я поворачиваюсь и иду обратно в деревья.

Я выхожу перед первым ярусом зданий и иду на восток по Байю-роуд.

Из последнего здания в первом ряду выходит чернокожая девушка и идёт в мою сторону. В правой руке она держит большую жёлтую сумку из супермаркета.

Худенькая, почти тощая. Она хорошенькая, в выцветшей сорочке с цветочным принтом, которая ниспадает чуть ниже колен. Ветерок обдувает её стройные ноги. Вырез сорочки открыт. На ней простой белый бюстгальтер на узких, тонких бретельках. Волосы длинные, густые и волнистые.

Она смешанной расы. Широкий рот, тонкие губы, белые зубы. Большие карие глаза.

Она выглядит бедной и красивой.

Я приветствую её. «Привет, ты давно здесь живёшь?»

Она останавливается и оглядывает меня с ног до головы. «Странный вопрос, мистер».

«У меня есть причины задать этот вопрос».

«Я живу здесь с тех пор, как это место построили после урагана «Катрина».

«Ты хочешь сказать, что ты здесь родился?»

Девочка улыбается. «Не совсем. Моя семья переехала в Ресеррекшн-Байю, когда я была совсем маленькой. Я выросла здесь».

Ей чуть больше двадцати.

«Год назад там, у болота, убили девочку. Помнишь?»

Лицо девушки мрачнеет. «Я помню много полицейских».

«Вы видели или слышали что-нибудь накануне вечером? Позапрошлой ночью?»

Качает головой. Взгляд её метнулся на верхний этаж, и ветерок развевал спутанные пряди волос по её лицу. Она прекрасна. «Нет, не видела.

Почему тебя это волнует?

Когда я встретил шерифа Кеннеди, я спросил себя: « Кому нужна красота ? Именно эта девушка – то, что нужно красавице. Я смотрю ей в глаза и вижу в ней всё. Она видит мой взгляд, и ей это нравится».

Жаль, что она лжет.

Её взгляд на верхний этаж всё мне сказал. Она там живёт. В ту ночь она что-то увидела, в этом не было никаких сомнений.

«Пару дней назад в Новом Орлеане пропала девочка. Её семья попросила меня помочь её найти. Они обеспокоены».

Тон девушки смягчается: «Я бы помогла, если бы могла, но я ничего не видела.

Какое значение имеет эта девушка?

«Семья думает, что с ней может случиться то же самое».

Я достаю из кармана визитку прокатной компании Hertz. Пишу на обороте своё имя и номер телефона и протягиваю ей. «Меня зовут Брид».

Девушка берёт карточку и смотрит на обе стороны. Она внимательно изучает мой почерк. Она не хочет, чтобы разговор заканчивался.

«Я Альбертина».

«Альбертина».

«Да», — она снова и снова переворачивает карточку пальцами.

«Красивое имя. Ты читаешь Пруста?»

Альбертина расплывается в улыбке, и мне хочется броситься на неё и прямо там, в пыли, сделать то же самое. Похоже, она думает о том же.

«Я всё прочитала , — говорит она. — Ты не похож на этого человека».

«Что это за тип?»

«Из тех, кто читает Пруста».

«„ Альбертина“ была единственной его книгой, которую я дочитал. Мне хотелось переспать с ней».

Альбертина наклоняется, смеясь. Её смех звенит на ветру. «Боже мой, — ахнула она, — кто ты ?»

Я улыбаюсь. «Мне нужно возвращаться в город. Если что-нибудь вспомнишь, позвони».

«Я ничего не вспомню», — говорит она. В её глазах задумчивость.

«Все равно звони».

Я иду обратно к машине. Прежде чем нырнуть в лес, я оборачиваюсь и оглядываюсь. Бастьен и Реми вышли из дома и разговаривают с Альбертиной. Я бы узнала эту рыжую бороду и этот мужицкий комбинезон где угодно.

Бастьен и Реми спорят с Альбертиной. Они нашли меня, бродящего по другому пляжу. Оставили меня с шерифом. Они говорят ей, что я – проблема. Альбертина напрягается и заставляет их замолчать. Без сомнения, худая девушка – главная. Она берёт свою сумку с покупками и ведёт их через кипарисы к болоту.

Это любопытно.

Я сажусь в «Ауди», захлопываю дверь и завожу двигатель. Выезжаю на Байю-роуд и возвращаюсь в Ресеррекшн. Доехав до перекрёстка между дорогой на Ресеррекшн и съездом на I-10, я останавливаюсь на светофоре.

Справа от меня, в паре сотен метров от перекрёстка, приземлился серебристый Ford Mustang последней модели. Перед ним, совершенно неподвижно, сидят двое мужчин, их неясные фигуры. Их внимание приковано ко мне и к Audi. Они ждали.

Я застёгиваю поясной ремень. Туго затягиваю его, прижимая к позвоночнику.

Загорается свет, и я поворачиваю налево на подъезд к съезду. Выезжаю на автостраду. Смотрю в зеркало заднего вида. «Мустанг» проезжает на красный и следует за мной. Они не пытаются скрыть свой интерес. Мы все знаем, что здесь происходит.

Я вывел из игры шестерых их игроков. В то время я был никому не известным игроком. Эти двое не станут тратить время впустую.

Ускоряюсь, чтобы влиться в поток, вливаюсь в поток, идущий на восток. «Мустанг» следует за мной, отставая на две машины. Я перестраиваюсь, обгоняю фуру, прячусь перед этим здоровяком. «Мустанг» ускоряется и занимает позицию слева от меня.

Оглядываюсь через левое плечо. Бросив взгляд на преследователей, вижу их. Молодые парни. Лет под тридцать. Кожаные куртки. Тёмные, вьющиеся волосы и пронзительный взгляд. Парень на пассажирском сиденье снимает передок с винтовки Ingram M-10. Компактная, но тяжёлая.

Это стальной короб, стреляющий с открытого затвора. Компактный пистолет-пулемет,

Магазин 45-го калибра на тридцать патронов. Очень высокая скорострельность — тысяча выстрелов в минуту.

Нехорошо. С этим оружием он может всадить кучу пуль в короткий промежуток времени.

Я резко вырываюсь вперёд и бросаюсь к «Мустангу». Стрелять через лобовое стекло ему будет сложно. Оргстекло отразит большую часть его первой очереди. Они попытаются подъехать ко мне слева, чтобы сделать точный выстрел через пассажирское окно.

Audi не может обогнать Mustang в прямом смысле, но в данной ситуации он не промах. Я жму на газ и вижу, как стрелка подскакивает до восьмидесяти миль в час. Я уворачиваюсь от машин и фургонов. Mustang мчится, чтобы не отставать. I-10 — трёхполосная трасса с широкими обочинами.

Создан для скорости.

На скорости девяносто я обгоняю слева десятитонный грузовик. Морда «Мустанга» заполняет моё зеркало заднего вида. Водитель заезжает на мою левую сторону. Стрелок высовывает дуло «Ингрэма» из окна и открывает огонь. Пули вылетают из дула, и моё левое заднее пассажирское стекло разбивается. Я выворачиваю руль влево.

Левая сторона моей Audi врезается в правую переднюю четверть «Мустанга», выталкивая его с полосы. На внутренней левой полосе едет фургон, и «Мустанг» отскакивает между нами. Водитель фургона жмет на гудок.

Водитель «Мустанга» изо всех сил пытается удержать управление. Я жму на газ и рывком вырываюсь вперёд. Стрелка подпрыгивает до девяноста пяти миль в час.

«Мустанг» резко вильнул, но снова обрёл контроль, и водитель рванул за мной. Я лавирую между машинами, мешая ему предугадать мои дальнейшие действия. Я перестраиваюсь на внутреннюю полосу. Ему приходится съехать слева от меня, чтобы дать своему стрелку возможность стрелять без помех. Поскольку я еду по внутренней полосе, ему приходится ехать по обочине. Обочина отделена от движения на запад невысоким бетонным разделителем.

Я мог бы съехать на обочину, чтобы заблокировать его, но я не хочу рисковать и ехать левой и правой шиной по двум разным поверхностям.

Он решает попробовать. Сворачивает на обочину, резко набирает газ, чтобы меня догнать. Стрелок наполовину высовывается из окна и резко вырывается вперёд на «Ингрэме», пока я выворачиваю руль и врезаюсь «Мустангом» в разделительную полосу.

Последние пятнадцать патронов в магазине «Ингрэма» разбивают мне заднее стекло. Раздаётся нечестивый визг, когда моя левая четверть ствола сталкивается с правой четвертью «Мустанга». Вся левая сторона «Мустанга» царапает разделитель на протяжении тридцати ярдов. Между машиной и бетоном вылетают сноп искр и облако пыли.

Я нажимаю на газ и устремляюсь вперед.

Водитель «Мустанга» с трудом удерживает управление автомобилем. Его сносит с обочины на обочину и возвращает на шоссе. Он снова теряет управление, когда ведущее колесо подпрыгивает на другой поверхности. Раздаются гудки, когда машины резко виляют, чтобы избежать столкновения. 18-колесный грузовик складывается. Его прицеп переворачивается поперёк шоссе и переворачивается. Обломки перекрывают все три полосы движения на восток, и сзади на него съезжают машины.

Смотрю в зеркало заднего вида. Водитель «Мустанга» приходит в себя и наезжает на меня. Стрелок на пассажирском сиденье бросает магазин и перезаряжает оружие.

Шоссе I-10 делает широкий поворот на юг, к Новому Орлеану. Я перехожу дорогу и выстраиваюсь в крайнюю правую полосу. Съезжаю на следующем съезде и продолжу погоню по городским улицам.

Автомагистраль расположена на возвышении, как и съезд с неё. Съезд плавно спускается к земле. Дорожные знаки предупреждают водителей о необходимости снизить скорость.

«Мустанг» врезается мне в задний бампер. Не знаю, к чему это привело.

Пулеметчик стреляет через лобовое стекло. Первые пули «Ингрэма» 45-го калибра рикошетят, пролетая сквозь него. Последние несколько пуль попадают в мою «Ауди». Одна из них ударяет меня сзади в лобовое стекло. Я сбрасываю газ, чтобы съехать на съезд.

Хриплый рёв, и «Мустанг» ускоряется, поворачивая влево от меня. Стрелок высовывается из окна. Мой взгляд метнулся к уродливому зиянию «Ингрэма». Здесь нет бетонного разделителя. Я вывернул руль и врезал «Мустангу» в ограждение. Летят искры, скрежещет металл. «Ауди» на долю секунды отскочила от «Мустанга», и я снова резко повернул влево. Протолкнул его через ограждение.

«Мустанг» врезается в ограждение и взмывает в воздух. Сбавляю скорость, борюсь за контроль. Предплечья горят, когда я вцепляюсь в руль на скорости десять и две, удерживая плавную дугу съезда. Краем глаза вижу, как «Мустанг» вырывается с трамплина на скорости шестьдесят миль в час. Он резко падает на землю, и раздаётся глухой удар от падения с высоты пятнадцати метров.

Съезжаю с пандуса и еду по обычным городским улицам. В зеркало заднего вида не вижу огненного шара. Повезло, что обломки не взорвались.

Будет лишь груда обломков металла, битого стекла и пластика. Всё это будет смешано с раздробленными костями и разорванной человеческой плотью.

Кровь смешается с вытекающим бензином и охлаждающей жидкостью.

Над шоссе I-10 поднимаются клубы пыли и дыма. Над скоплением машин кружит вертолёт. Не могу понять, полиция это или новостной вертолёт. В любом случае, их внимание сосредоточено на пробке, а не на источнике хаоса. Пройдут часы, прежде чем они поймут, что стало причиной катастрофы.

Съезд с автострады вывел меня на тихую улицу. Я паркуюсь, расстегиваю поясной ремень и выхожу. Пробегаю мимо автострады и бетонных опор. Осматриваюсь в поисках свидетелей. Их нет. Пространство под эстакадой и пандусом изолировано. Внимание всего мира приковано к автостраде.

В воздухе висят пары бензина. Там, под пандусом, стоит на четырёх колёсах разбитый «Мустанг». Он приземлился носом вперёд, а потом упал назад. Двигатель вдавлен в водительское отделение. Я обхожу машину один раз, принюхиваясь к бензину, высматривая признаки возгорания. Ничего нет.

В лобовом стекле со стороны пассажира зияет дыра. Из дыры торчат голова и туловище стрелка. Он лежит лицом вниз на погнутом капоте. Макушка и верхняя часть лица разбиты. Оргстекло забрызгано кровью. Руки прижаты к бокам, а кисти всё ещё находятся внутри машины.

Я хватаю его за плечи кожаной куртки и вытаскиваю на капот. Засовываю руку в его задний карман и достаю бумажник. Подхожу к пассажирской двери. Рама заклинила. Эту штуку никак не открыть.

Пассажирское стекло опущено, чтобы он мог стрелять. Как удобно. Я просовываю голову и руку в машину. На полу разбросана куча стреляных гильз. Я нахожу «Ингрэм» и брезентовый мешок с запасными магазинами. Перекидываю мешок через плечо и на грудь, проверяю «Ингрэм». Очень компактное оружие, но невероятно плотное . Тяжёлая штука, тяжелее винтовки М16, почти такая же тяжёлая, как пистолет-пулемёт Томпсона.

Затвор вперёд, патроны пусты. Я вынимаю магазин, открываю затвор, проверяю патронник и циферблат. Обхожу машину с другой стороны.

Водителя раздавило за рулём. Лицо без следов, но живот и грудь разбиты. Изо рта и носа хлещет кровь. На нём малиновый нагрудник. Я запутываюсь в его волосах и оттаскиваю его от руля. Не могу дотянуться до его бумажника. Приподнимаю подол его рубашки и достаю из-за пояса пистолет SIG P226 с пятнадцатизарядным магазином. Запасных не нахожу. Проверяю оружие и засовываю его себе под рубашку.