Я отворачиваюсь от машины. Мне хочется зажечь её, но я передумала.

Катастрофа пока осталась незамеченной, нет нужды в рекламе. Я возвращаюсь к

Audi. Засунул «Ингрэм» в брезентовый мешок с патронами, поставил на пассажирское сиденье. Завёл машину, отошёл на некоторое расстояние от пандуса.

Каким-то образом меня доставили на большое кладбище. «Ауди» с обеих сторон окружён бесконечными каменными садами. Как уместно. Я включаю радио в «Ауди». Это местная станция, может, услышу какие-нибудь новости. Из динамиков доносится тихая джазовая песня.

Чтобы спрятать Audi, я паркуюсь рядом с большим каменным мавзолеем. Сооружение выше машины, с остроконечной крышей, поддерживаемой дорическими колоннами. Это копия Парфенона. Я оставляю двигатель включенным, радио включенным. Выхожу и обхожу машину. Всё не так уж плохо. Заднее стекло и левое заднее пассажирское стекло выбиты. Одна пулевая дыра в центре лобового стекла со звездой. Несколько пулевых отверстий в багажнике.

Вся левая сторона сильно помята и поцарапана, но это могло случиться когда угодно и где угодно. Не буду привлекать лишнего внимания.

Компания Hertz застрахована.

Я делаю глубокий вдох и оглядываю склепы. Новый Орлеан находится на уровне моря или ниже, что обуславливает высокий уровень грунтовых вод. Погребённые под землёй тела имеют жуткую тенденцию всплывать на задние дворы после штормов.

Девяносто процентов захоронений в Новом Орлеане находятся на поверхности. На многих кладбищах тела хранятся в надземных гробницах, где они полностью разлагаются в жаркой и влажной погоде. По закону гробницу нельзя открывать в течение года и одного дня, чтобы тело полностью разложилось за одно лето. Гробницы негерметичны, что позволяет газам свободно проходить, способствуя разложению.

По прошествии достаточного времени останки извлекаются и помещаются в мемориальные урны или упаковываются иным образом для семей. После этого склеп можно использовать повторно. Эта практика равносильна кремации без кремации.

Новый Орлеан. Город призраков, полный странных ритуалов, связанных со смертью. Что написал Шекспир? «Зло, творимое людьми, живёт после них, добро же часто погребается вместе с их костями».

Я возвращаюсь в машину и захлопываю дверь. Уезжаю с места аварии, пытаюсь найти бульвар Поншартрен. Добираюсь до Сторивилля.

Пора познакомиться с Элли.

OceanofPDF.com

10

ДЕНЬ ВТОРОЙ — СТОРИВИЛЛЬ, 16:00

Я заезжаю на парковку за углом от офиса «Газетт» на Бэсин-стрит. Выбираю место подальше от других припаркованных машин. Откидываюсь на спинку сиденья, достаю телефон из кармана. Первым делом ищу ресторан и бронирую столик. Второй звоню Штейну.

«Порода», — говорит Штейн.

«Привет. Хочешь пойти первым?»

«Конечно. На Викторию Кэлторп пока ничего нет. Я поручу ФБР посетить её предыдущего работодателя и задать официальные вопросы. Зато мы напали на Марка Луку. Он из албанской мафии. Его никогда не арестовывали, но у ФБР и полиции Нового Орлеана на него досье толщиной с телефонный справочник».

«Я чувствую запах плохих новостей».

«Он занимается торговлей людьми из Косово, Боснии, Хорватии, всей Восточной Европы и бывшей Югославии. Его последнее дело — дешёвые украинские товары, которые он поставляет в США через Мексику и побережье Мексиканского залива. Он известен своей крайней жестокостью».

«Только женщины?» — спрашиваю я.

«Насколько нам известно».

«Насколько масштабна его деятельность?»

«Есть более крупные операции, но он расширяется. Он участвует в войнах за сферы влияния, но пока его территория в безопасности». Штейн делает паузу, словно проверяет записи. «Он начал с торговли в Европе, а затем расширил свою деятельность в США. Деятельность в США началась с малого, но в последние три года набрала обороты».

Годы назад. Ему нужен был выход для украинцев. Пятьдесят процентов проституток в Европе — украинские беженцы. Всё дело в спросе и предложении: чем больше людей бегут на Запад, тем ниже цены.

«Ненавижу, когда такое случается».

«Лука тоже. Отправляя сюда женщин, он стабилизировал цены в Европе и нашёл новый богатый рынок. Кроме того, конкуренция со стороны местных производителей, которые, как правило, поставляют продукцию из Латинской Америки, снизилась».

«Зачем он покупает больницы?» — спрашиваю я.

«У Луки дела идут отлично», — говорит Штейн. «Ему нужно отмывать деньги, поэтому он вкладывает средства в недвижимость. У него недвижимость по всей Европе, в Великобритании и США. Он владеет девелоперскими и управляющими компаниями. Я проверил Resurrection General, и история, которую вы услышали, верна. Приход попал в беду, и он выручил их. Я понимаю, что он заплатил справедливую цену».

«Это звучит странно».

«Он стал уважаемым столпом общества. Похоже, он хочет, чтобы Новый Орлеан стал его домом в Америке. Это логично, учитывая его расположение на юге. Он купил болотистую местность на западном берегу озера Пончартрейн. Землю, которую правительство не могло отдать. Он построил искусственный остров».

«Я слышал, он построил дом на озере».

«Всё верно. Он использовал ту же технологию, что и китайцы для строительства искусственных островов. Катрина утрамбовала весь ил и глину. Он насыпал ещё один слой, а затем залил всё бетоном. Поднял, чтобы избежать затопления».

«Затем он построил дом на острове».

«Это замок. Его видно с трассы I-10. Остров Луки находится на стороне озера Пончартрейн, на трассе I-55».

«К западу от Воскресения».

«Да. По другую сторону трассы I-55 находится озеро Морепа».

Я не уверен, причем здесь география. «Многие вещи не имеют смысла».

«Твоя очередь».

«Он не занимается торговлей пропавшими и убитыми девочками. И Бейли Митчелл тут совершенно не при чём».

"Истинный."

«У него целая армия. Двое его нападающих только что пытались меня вырубить».

"Что случилось?"

«Они ждали, пока я вернусь с болота. Наблюдали за перекрёстком между Байю-роуд, трассой I-10 и Ресеррекшн. Пытались поджечь меня на трассе I-10. Я их убил, но мы устроили огромную аварию».

«Замечательно. Они попали в новости?»

«Пока нет, но скоро приедут. Они съехали с пандуса и врезались под автостраду». Я открываю бумажник нападавшего и читаю Штейну его имя и номер водительского удостоверения.

«Я проверю его, — говорит Штейн, — но сомневаюсь, что мы обнаружим что-то примечательное».

«Нет, эти ребята были расходным материалом. Но что бы ни происходило, Лука хочет убрать меня с дороги».

«Откуда они знали, что тебя нужно там ждать?»

«Не уверен. Не думаю, что они следовали за мной из Сторивилля. В том болоте нашли двух жертв. Скорее всего, Лука поручил им следить за дорогой Байю, а я въехал на неё».

«Это значит, что вы приближаетесь».

«Я совсем запутался. Я же говорил тебе про версию с вуду. Место убийства Тейлора Пёрди вписывается в эту схему. Оно старше, чем место убийства Бейли. Никаких кошачьих голов, никаких обезглавленных кур. Но оба убийства были ритуальными. Марк Лука не из тех, кто занимается человеческими жертвоприношениями».

«Возможно, он посылает сообщение».

«Не думаю, Штейн. Лука из тех, кто может изрезать девушке лицо, залить ей в горло жидкость для вскрытия канализации или взяться за дело с паяльником. Самое чистое, что он может сделать, — это всадить ей пулю в голову».

«Это справедливое замечание».

«Было ли что-нибудь интересное в файлах, которые скопировала Элли?»

«Нет. Я попросил пару наших врачей их просмотреть. И Бейли, и Роуэн — совершенно здоровые дети. Они сказали, что записи и анализы были очень подробными, намного превосходящими всё, что требуется для обычного осмотра. В остальном никаких сюрпризов».

«Мне пора, Штейн. Если что-нибудь вспомнишь, дай знать».

«Куда ты направляешься?»

«Я приглашаю Элли на ужин».

Я НАХОДЮ Элли в архиве «Газетт» . Она замечает холщовую сумку, перекинутую через моё плечо. Сумку, которую я не собирался оставлять в машине с простреленным задним стеклом.

«Ты ходила по магазинам?» — спрашивает Элли.

«Можно и так сказать».

Газета закрывается, и секретарь ушёл на работу. Мы заглядываем в тесный кабинет Гарнье и благодарим его. Он занят написанием статьи.

«Если вы найдете что-то похожее на хорошую историю для продолжения, дайте мне знать».

«Рассчитывайте на это», — говорю я. Уже сейчас могу сказать, что продолжение принесёт автору Пулитцеровскую премию, но мы ещё далеки от завершения картины.

Я веду Элли к «Ауди». Первое, что она замечает, — это пулевое отверстие в центре лобового стекла. Паутина трещин.

"Что случилось?"

«Я пошёл посмотреть на болото, где нашли Тейлора Пёрди. По пути я столкнулся ещё с двумя негодяями, которые попытались меня убить».

Элли разворачивается. Разбитое заднее стекло — не так уж и плохо.

Разрушение было полным. С расстояния двадцати футов трудно заметить отсутствие стекла. Поцарапанная левая сторона — другое дело. Вмятины ужасные, а колпаки ступиц отсутствуют. Похоже, серебристой краски от «Мустанга» на нём больше, чем синей от «Ауди».

Мы садимся в машину, и я ставлю свой холщовый мешок на пол со стороны пассажира. Элли приходится перекинуть через него ноги. «Что это ?»

«Пулемет».

«Круто! Где ты это взял? Нет… Я могу догадаться».

Вчера, когда мы с Элли убегали из «Рубиновой туфельки», я заметил парковку на Ибервилле. Она находится прямо за углом от кафе «Палас». Я подъезжаю к ней и нахожу место на третьем этаже, подальше от других машин.

Меня снова поражает, насколько лучше выглядит Новый Орлеан ночью. Унылость улиц растворяется в блеске освещённых клубов, баров и ресторанов. Канал-стрит — граница между Французским кварталом и районом Уэрхаус. Кафе «The Palace» находится на северо-восточной стороне Канала…

со стороны Французского квартала.

С другой стороны улицы дворец не производит особого впечатления. На крыше висит большая вывеска, возвещающая о его существовании всему миру. Само здание…

Слева — магазин солнцезащитных очков, справа — винный магазин. В следующем квартале — отель Marriott.

«Дворец» — четырёхэтажное здание. Через большое окно можно заглянуть на кухню и понаблюдать за работой поваров. На первом этаже обычное кафе со столами из пластика и баром. Потолочные вентиляторы лениво вращаются. Одежда — повседневная. Я веду Элли внутрь, и нас ведут вверх по винтовой лестнице.

Второй этаж прекрасен. Это высокая круглая антресоль, откуда открывается вид на первый этаж. Столы накрыты белыми скатертями, сервированы фарфором и столовыми приборами. Освещение тёплое, с янтарным оттенком. Я заказываю пиво. Рада, что Элли заказала колу. Я знаю, что у неё есть документы, а документы Стайн выдержат даже самую тщательную проверку, но мне нравится думать об Элли как о добропорядочной младшей сестре.

Мы кладём рюкзаки на пол между ногами и поручнем. Элли никогда не расстаётся с сумкой.

«Мы можем побаловать себя новоорлеанской едой, — говорю я ей. — Я буду гумбо».

«Я тоже», — говорит она. «Но расскажи мне, что ты нашла».

«Подождите один». Я подаю знак официанту и делаю заказ. Когда он уходит, я снова поворачиваюсь к Элли. «Место погребения Тейлора Пёрди было точь-в-точь как место погребения Бейли Митчелла. Я убеждён, что там кто-то практиковал вуду. Думаю, это были ритуальные убийства».

«Человеческое жертвоприношение», — говорит Элли.

«Если хочешь, то да».

«Я читал о вуду. Обеа , то есть новоорлеанском вуду. Это древняя религия, которая даёт практикующим силу обращаться к богам с просьбами. Существуют строго предписанные ритуалы, которые необходимо соблюдать неукоснительно. Некоторые из самых мощных ритуалов включали человеческие жертвоприношения. В частности, жертвоприношения детей».

«Почему дети?»

«Душа детей — самая чистая и ценная».

Конечно. В основе этой религии лежит простая, почти здравая логика.

«У последователей Обеа очень тесные отношения со своими богами, — говорит Элли. — Заклинания и церемонии тщательно прописаны.

В этом нет ничего случайного. Эйнштейн сказал: «Бог не играет в кости со Вселенной». В этом и заключается суть Обеи . Предсказуемые результаты.

Когда они следуют формальным ритуалам, их боги овладевают ими. Бог входит в

Тело практикующего и напрямую взаимодействует с последователями. Предъявляет им требования, принимает или отклоняет просьбы. Есть одно условие… проситель не может просить о вредоносном.

"Что это такое?"

«Нельзя просить, если это причиняет вред кому-то другому».

Элли не перестаёт меня удивлять. Её способность к обучению и синтезу непревзойдённа.

В последний раз я видел Альбертину, когда она шла с Бастьеном и Реми к болоту. Она несла свою жёлтую сумку с покупками. Теперь мне интересно, что было в ней.

Я сосредотачиваю внимание на Элли. «Марк Лука, владелец больницы, — албанский гангстер. Он занимается секс-торговлей. Его люди пытались похитить тебя в «Рубиновой туфельке». Сегодня меня пытались убить ещё двое. Всё началось с того, что тебя поймали в кабинете Калторпа. Они не знают, что ты нашла, но тебя нужно заставить замолчать. Я в этом замешан, поэтому они тоже хотят меня. Всё совершенно ясно. Проблема в том, что, похоже, Бейли и Тейлора похитили ради вуду, а не для торговли людьми».

«Вуду — это не дело Луки».

«Нет. Такое ощущение, что здесь идут два пути, и Роуэн участвует в пути Вуду».

Официант ставит на середину стола огромную кастрюлю с дымящимся супом гумбо.

Даёт нам по миске и наливает нам порции. Мы с Элли очень голодны и быстро справляемся с едой.

Я смотрю на часы. Есть ещё одна проблема, которую нужно решить, и она меня беспокоит.

«Элли, есть еще кое-что».

"Что это такое?"

«В Новом Орлеане нет ни одного безопасного места. К этому времени люди Луки уже нашли наш отель на Ройал-стрит. Он знал, где находится съезд с трассы I-10.