Эсминцы типа «Арли Бёрк» имеют относительно низкое соотношение длины к ширине по сравнению с традиционными эсминцами. Они необычайно широкие. Благодаря этому « Прессли Бэннон» гораздо более устойчив на неспокойном море.

Океан становится неспокойным. Ветер с северо-востока силой 8 баллов по шкале Бофорта. Сорок миль в час, свежий шторм, мчащий перед собой растущую зыбь. Волны достигают высоты 500 футов от гребня до гребня, и эсминец идёт прямо в носовую волну. Это только начало. К вечеру скорость ветра превысит 10 баллов. К полуночи шторм обрушится на « Спайдер» и « Прессли Бэннон» силой 12 баллов.

скорость ветра превышает 75 миль в час.

Волны, кажется, регулярно разбиваются о носовую часть эсминца, омывая его палубу и разбиваясь о переднюю пятидюймовую орудийную установку.

Помимо этого орудия, эсминец, похоже, лишен тяжелого вооружения.

Это иллюзия. Серые палубы корабля плоские и обтекаемые. Под ними расположены ряды ракетных шахт вертикального пуска (VLS), в которых размещается весь арсенал эсминца: противокорабельное, противовоздушное, противолодочное и наземное оружие.

ракеты. Надстройка за стволом служит ангаром для вертолёта.

В кормовой части расположена вертолетная площадка.

«Выглядит грубо», — говорю я.

Бортинженер готовится к усиливающейся турбулентности. «Этот эсминец почти не качается. Дальше будет хуже».

Становится хуже. Мы продолжаем двигаться на север. Вертолёт постоянно трясёт и качает. В один момент мы несёмся вверх на волне воздуха.

В следующий момент мы уже в свободном падении. Цвет лица Осборна становится бледно-зелёным.

Пальцы Ноа нащупывают упаковку рвотных пакетов. Она разрывает её и протягивает океанографу кусочек бумаги длиной в дюйм. Остальное оставляет себе.

В переговорном устройстве раздаётся трескучий голос Макмастера. Пилот звучит скучающе.

«Похоже, шторм настигнет нас раньше времени, ребята. Мы успеем присоединить танкер как раз вовремя».

Раздаётся резкий лязг, словно кувалда ударяет по днищу вертолёта. «Королевский жеребец» вздрагивает, и нас с силой подбрасывает к поясным ремням. Осборн теряет содержимое желудка, прежде чем успевает открыть сумку. Старший экипажа тянется за сиденье второго пилота и протягивает океанографу жестяное ведро.

Вертолёт пикирует носом вниз, а затем зависает. На какой-то ужасный миг мы чувствуем себя невесомыми. Всё, что не закреплено физически, взлетает в воздух. Ведро с его содержимым буквально парит в воздухе. В следующее мгновение вертолёт взмывает вверх с таким ускорением, что нас вдавливает в сиденья.

Ноа в ужасе смотрит на меня.

OceanofPDF.com

5

ПЯТНИЦА, 12:00 – ГРЕНЛАНДСКОЕ МОРЕ – ВОЛНЫ

Командир экипажа и Осборн испытывают сильнейшую воздушную болезнь. Молодой человек поднимает жестяную кастрюлю и зарывается в неё лицом. Когда он заканчивает, его лицо становится цвета мокрого цемента. Он и океанограф передают ведро друг другу по Ноа. К её чести, она кладёт свои вещи в бумажный пакет. «Хотите поменяться местами?» — спрашивает она Осборна.

Океанограф молчит. Тянется к ведру.

«Не смотри», — говорит бортинженер. «Тебе тоже станет плохо. Смотри за пилотами».

Хороший совет. Я наблюдаю за работой Макмастера и его второго пилота. Мне лучше видно второго пилота, и он выглядит белым. Его щека блестит от холодного пота.

Макмастер даёт ему задания. Займите его чем-нибудь, не дайте ему заболеть. «Проводи меня к танкеру».

На лодке я устремляю взгляд на горизонт. Это надёжная точка отсчёта, она помогает мне бороться с укачиванием. Сегодня я не могу найти горизонт. Впереди нас — пелена облаков и снежная пурга. Вместо этого я сосредотачиваю внимание на пилотах.

«Джамбо 54 с борта Spider 15», — говорит второй пилот. «Вас видно на радаре, но визуально нет».

Макмастер и второй пилот пытаются разглядеть что-нибудь сквозь снежную завесу.

«Проверьте высоту, — трещит радио. — Мы на высоте семь тысяч».

«Понял», — говорит Макмастер. «Семь тысяч».

«Там». Второй пилот указывает прямо перед собой. Перед нами возникает тень. Толстый фюзеляж, длинные крылья и ревущие двигатели. «Ты наш, Джамбо 54. Пошли, мы хотим пить».

«Развертывание левого стабилизирующего якоря».

Заправщик Hercules обычно оснащён двумя стабилизирующими опорами: одной на левом крыле и одной на правом. Штанга King Stallion расположена под носовой частью вертолёта, с правой стороны. Использование левого стабилизирующего опоры обеспечивает большее расстояние между самолётами. В условиях турбулентности это повышает безопасность дозаправки.

«Представьте, что это ночью», — бормочет бортинженер. «На обратном пути будет темно».

Плавающий якорь — это длинный шланг, протянутый от цистерны к вертолёту. На конце находится корзина — коническая металлическая клетка. Её вес помогает стабилизировать плавучий якорь. Кажется, его невозможно не заметить.

«Нам нужен длинный стыковочный якорь, — говорит бортинженер. — Видите, какие у нас длинные лопасти? Стыковочный якорь должен пройти под винтами, чтобы мы могли состыковаться».

Роторы представляют собой размытый полупрозрачный диск. Край размытия доходит до дрога.

«Что произойдет, если роторы заденут стабилизирующий винт?» — спрашиваю я.

«Ничего хорошего. В лучшем случае мы перережем плавучий якорь. В худшем — лопасти сломаются, и мы разлетимся на куски».

Ноа с ужасом смотрит на инженера. Она прячет лицо в бумажный пакет.

Когда она выныривает, чтобы набрать воздуха, бортинженер слабо улыбается.

«Извини. Если это случится, обещаю, ты ничего не почувствуешь».

Макмастер приближается к дрогу. «Жеребец» и «Геркулес» так яростно брыкаются, что кажется, будто корзина каждые несколько секунд дергается на высоту человеческого роста. Я ловлю себя на том, что затаил дыхание.

«Черт», — хрюкает Макмастер, когда «Жеребец» пролетает мимо корзины.

«Назад». В голосе второго пилота слышится страх. Винты мелькают в опасной близости от стабилизирующего парашюта. «Назад, назад».

Макмастер отходит на безопасное расстояние и делает вторую попытку.

Порыв ветра одновременно поднимает «Сталлион» и опускает его носом вниз. Корзина, которая находилась прямо перед зондом, взлетает и исчезает из виду. Вертолёт выравнивается, и металлический конус ударяется его носом.

Второй пилот смотрит на Макмастера: «Хочешь попробовать другую высоту?»

«Стоит попробовать».

Сначала мы карабкаемся на высоту десяти тысяч футов, затем трёх тысяч. Каждый раз нам приходится заново находить позицию на «Геркулесе». Турбулентность не улучшается.

Макмастер выстраивает корзину. «Это точный удар, — говорит он. — Я сейчас разобью эту вишенку».

Корзина неподвижна, в трёх футах от зонда. Я делаю глубокий вдох.

Словно смотришь немое кино. Тормозной трос, когда-то туго натянутый шланг, тянущийся от «Геркулеса», лопается. Корзина ударяется о «Сталлион» и разбивается о лобовое стекло прямо перед лицом второго пилота. На мгновение шланг извивается, словно извивающаяся змея. Затем он исчезает, унесенный потоком воздуха.

Второй пилот потрясён. «Я в порядке», — говорит он. «Стекло не разбилось».

Лобовое стекло не разбилось, но со стороны второго пилота – паутина трещин. Топливозаправочная корзина тяжёлая. Нам повезло, что она не нанесла серьёзных повреждений.

« Спайдер 15 с Джамбо 54», — потрескивает радио. — «Что случилось?»

«Это Спайдер -15», — говорит второй пилот. «Вы потеряли свой плавучий якорь».

«Это мы видим. Ты это обрезал?»

«Отрицательно. Плавающий конец развалился у крыла».

«Мы удлиним правый плавучий якорь».

Встречный ветер с северо-востока обрушивается на наш «Сталлион». Планёр вздрагивает, и Макмастер добавляет газу, чтобы не отставать от «Геркулеса». Создаётся ощущение, будто к вертолёту прислонился невидимый великан.

Макмастер качает головой и жестом показывает второму пилоту подождать.

«Подожди одну, Джамбо 54. Мы скоро вернёмся».

«Чтобы попасть в правый стабилизирующий щит, нам придётся проскользнуть под их фюзеляж», — говорит Макмастер. «С такой турбулентностью мы рискуем упасть в воздухе».

«Они думают так же, — говорит второй пилот. — У них хватит смелости позволить нам попробовать».

«Я не собираюсь убивать две команды, пытаясь это сделать. Сколько у нас осталось бензина?»

Второй пилот проверяет приборы. «Включая наш резерв, двадцать минут».

«На этой высоте, — говорит Макмастер, — это меньше. Недостаточно для Spider , а заправлять слишком рискованно».

«Давайте вернемся к эсминцу и уйдем».

«Именно то же самое я думаю. У них есть вертолёты, которые могут нас подобрать».

Я с трудом сглатываю. Посадка в Северном Ледовитом океане не входила в наши планы.

«Давайте сделаем это», — говорит второй пилот.

Пилоты вступают в бой. «Пилот экипажу», — говорит Макмастер. «Это не для нас. Приготовьтесь к вынужденной посадке».

«Джамбо-54 с борта Spider -15», — говорит второй пилот. — «У нас кончается топливо, готовимся к вынужденной посадке. Развернёмся, попробуем дотянуться до этого эсминца».

« Spider 15 от Jumbo 54. Понял. Будем следить и передавать всем, кто в курсе. Удачи».

Бортинженер и командир экипажа встают. Бортинженер проверяет герметичность моего спасательного костюма. Командир экипажа проверяет Ноа и Осборна.

«Что происходит?» — Осборн выглядит потерянным.

«Всё будет хорошо», — говорит бригадир. «Мы отработаем некоторые из этих уроков безопасности».

«Я ее сбиваю», — говорит Макмастер второму пилоту.

«Мэйдэй, мэйдэй», — кричит второй пилот. «Это Spider 15, CH-53, вылет из Нарвика, готовлюсь к вынужденной посадке».

В рации потрескивает женский голос: « Спайдер 15, это USS Pressley». Бэннон . Вы на радаре. Сообщите о состоянии топлива.

«Говорит Спайдер -15. У нас топлива на пятнадцать минут, снижаемся с высоты три тысячи, направляемся к вам. Можете оказать помощь?»

«Подтверждаю, Паук 15. Направляюсь в лётную каюту. Скажите, что души на борту».

« Паук 15. Семь душ на борту».

«Понял, Паук 15. Посоветуйся, прежде чем сдаваться».

«Мы можем добраться до них?» — спрашивает Макмастер. «Я сяду на их вертолётной площадке».

Второй пилот делает расчёт, качает головой. «Отрицательно. Если они будут приближаться со скоростью 25 узлов, даже при попутном ветре, нам не хватает пяти миль».

«Могу ли я помочь?» — спрашиваю я бортинженера.

«Сидите спокойно, — говорит он. — Когда войдем в воду, сделайте все возможное, чтобы люди не расставались».

Командир экипажа вытаскивает два надувных спасательных плота, подтаскивает их к боковой двери и готовится к спуску. Вертолёт качается и дрожит, барахтаясь в воздушных потоках. Я чувствую, как изменился звук двигателей над нашими головами.

Шума может быть и меньше, но из-за турбулентности столько грохота и стука, что сказать невозможно.

«Мы на высоте двухсот футов, ребята», — Макмастер, как настоящий пилот, протянул: «Следуйте указаниям экипажа, и всё будет хорошо».

« Пресли Бэннон из Spider -15», — говорит второй пилот. «Мэйдэй, мэйдэй».

Третий двигатель заглох. У нас два завода на выхлопных газах.

Позиция следующая».

Второй пилот обновляет наши координаты и передаёт их на эсминец. Все три двигателя должны были заглохнуть одновременно. Мы могли разбиться в любую секунду.

«Высота», — резко говорит Макмастер.

«Колебания», — говорит второй пилот. «Пятнадцать, сорок пять футов».

Плохие новости. Высотомер показывает расстояние от брюха вертолёта до волны. Это значит, что высота волны составляет девять метров от пика до подошвы. Наша высота — пятнадцать футов на гребне и сорок пять футов на подошве.

Если мы прыгнем и упадем в желоб, это будет похоже на падение из окна четвертого этажа.

«Спасайтесь», — говорит Макмастер.

Старшина выталкивает спасательный плот из двери. Он автоматически надуется при ударе о воду. Он поднимает второй плот вертикально и сбрасывает его за борт.

Вставая, я беру Ноа за руку и притягиваю её ближе. Наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Её глаза широко раскрыты и ярко-голубые.

«Слушай, — говорю я ей. — Нужно рассчитать время прыжка. Прыгай на гребень волны, понимаешь? Если промахнёшься, падение может тебя убить».

Оцепенев, Ноа кивает. Подходит к открытой двери. Старшина помогает Осборну подняться и ставит его рядом с собой.

Я смотрю мимо них на кипящий океан. Слава богу, у нас ещё светло.

Океан представляет собой массу вздымающейся черной и серой воды, на гребнях которой образуется белая пена.

Ноа прыгает.

«Пошли», — говорит бригадир.

Осборн замирает.

«Пошли!» На минуту мне кажется, что океанографа придётся вытолкнуть. Он зажмуривается и прыгает.

Я подхожу к двери. Плотов не видно. Вижу внизу оранжевый спасательный костюм, но не могу понять, кто это. Гребни волн тянутся к нам, словно хотят поглотить вертолёт.

Вот чего я хочу.

Волна устремляется вверх, словно хочет меня поглотить. Я бросаюсь к ней.

Раздаётся удар, и я оказываюсь заваленным. Шок от погружения в ледяную воду ошеломляет. В следующее мгновение я кувыркаюсь, падая вместе с волной в желоб. В одну секунду я смотрю вниз, в следующую – прямо вверх на…

В брюхе вертолёта, по бокам — девятиметровые горы воды. Из вертолёта выпрыгивает ещё одно тело, затем ещё одно. Оба — через боковую дверь.

Я ступаю по воде, осматриваюсь. Спасательные костюмы, застёгнутые на запястьях, лодыжках и шее, обеспечивают некоторую плавучесть. Кроме того, баллончик с CO2 автоматически надул мой спасательный жилет. У нас ещё светло. На гребнях волн я вижу на милю вокруг. Океан — пугающая картина падающего снега, серого океана и белых барашков. Я на дне кромешной тьмы.

В меня врезается какой-то предмет. По чистой случайности волна выбросила мне спасательный плот. Резиновый, международного оранжевого цвета. Он перевёрнут, но по бокам есть нейлоновые стропы и страховочные шнуры. Я хватаюсь за один из них и подтягиваю плот к себе.