Там, в пятнадцати футах от меня, в темноте желоба вспыхивает стробоскоп.

«Сюда!» — кричу я. «Сюда!»

Это Ноа. Она хорошо плавает, бьёт по воде, чтобы добраться до меня. Она хватается за один из страховочных тросов и подтягивается к плоту. «Брид, ты в порядке?»

Беспокойство Ноа меня удивляет.

«Да. А ты?»

«Да. Где остальные? Мне показалось, что я видел там свет, но его уже нет».

Сверху раздаётся визг. Словно рушатся небеса. Я поднимаю взгляд и вижу, как «Королевский жеребец» исчезает в ложбине. Острые куски металла летят высоко в облаках. Должно быть, роторы задели волны, отломились и взмыли в небо.

Макмастер на этой птице. Пилоты остались на борту, чтобы не дать вертолёту упасть на нас.

«Подожди здесь», — говорю я Ноа. «Оставайся у плота».

Я бросаюсь в волны, быстро плыву к тому месту, где, как я видел, упал вертолет.

Волна поднимает меня ввысь. На гребне я оглядываюсь. Вижу Ноа позади, ещё двух людей в оранжевых костюмах в ста ярдах от меня, разделённых. Вот и второй плот, который волны швыряют, словно повара пиццу.

Подо мной – тёмный колодец. На дне – обломки вертолёта. Он перевёрнут и тонет. К нему плещется ещё один оранжевый костюм. Волна схлопывается, и я падаю вместе с ней к вертолёту. Я вдыхаю воздух и наполняю лёгкие, прежде чем погрузиться под воду.

Я выбираюсь на поверхность. Выдыхаю, отплевываюсь. Я рядом с Королем-Жеребцом.

"Порода!"

Это бортинженер. Он подплывает ко мне, хватает за плечо. «Там пилоты».

Мы снимаем спасательные жилеты и вместе ныряем. Сильно пинаемся, нащупываем нос фюзеляжа. Темно, вижу только тени. Полуоткрытая дверь. Рукав оранжевого костюма пытается открыть её изнутри.

Я хватаюсь за край двери и тяну. Бортинженер делает то же самое, упираясь ногами в бок вертолёта. Должно быть, от удара планёр погнулся. С огромным усилием бортинженер распахивает дверь.

Раскрыв глаза, я осматриваю салон. Макмастер затаил дыхание, глядя на меня. У него на ноге должен быть закреплён кислородный баллон с трёхминутным запасом дыхания. Я хватаю его скафандр, притягиваю к себе, ищу баллон. Чёрт, не могу найти. Он хватает меня за плечо, качает головой. Баллон, должно быть, оторвало при ударе.

Макмастер кивает мне, указывая рукой на поверхность. Я выхожу из кабины вертолёта, чтобы освободить место. Бортинженер изо всех сил пытается удержать дверь открытой. Пилот с трудом выбирается из обломков. Он не может больше задерживать дыхание. Я встречаюсь взглядом с бортинженером. Вместе мы втроём стремимся к поверхности.

Грудь горит, я высовываю лицо из ледяной воды. Моя первая попытка вдохнуть бесполезна. Лёгкие пусты и не могут наполниться. Я погружаюсь в волны, борясь с паникой. Заставляю себя попробовать ещё раз. На этот раз лёгкие наполняются воздухом. Я сплевываю воду и оглядываюсь.

Макмастер барахтается в воде, его тошнит. «Генслер всё ещё на борту», — хрипло говорит он.

Вертолёт исчез, полностью погрузившись под воду. Второй пилот заперт в кабине. Я делаю три глубоких вдоха. Задерживаю последний, ныряю снова. Напрягаюсь, чтобы добраться до тонущих обломков. Не могу туда добраться. Не могу, блядь, туда добраться. «Сталлион» тонет быстрее, чем я успеваю нырнуть. Сдаюсь и поворачиваю к поверхности.

Я нахожу Макмастера и бортинженера вместе. Я дезориентирован и осматриваюсь. Со всех сторон стены водонапорной башни, я не знаю, куда плыть, чтобы добраться до Ноа. Мой спасательный жилет исчез. Как и жилет бортинженера.

Мы полагаемся на наши костюмы, которые обеспечивают плавучесть.

Над головой раздаётся рёв. «Геркулес» делает круг, сбрасывает нам плот. Бортинженер хватает его. Пытаться выровнять его бесполезно, волны переворачивают его.

Исправное плавсредство — это лучшее, на что мы можем надеяться. «Геркулес» сбрасывает второй плот. Они не собираются сбрасывать его на пустую воду… они сбрасывают его выжившим. Мы плывём туда.

Высоко в небо взлетают сигнальные ракеты с «Геркулеса». Они обозначают место крушения « Прессли Бэннона» .

Мы преодолеваем очередную волну, скатываемся вниз по другому берегу и оказываемся на Ное. Она посинела от холода, но у неё хватило сообразительности привязать себя к плоту паракордом.

Я хватаю леску, протягиваю ей. «Где ты эту штуку взяла?»

Ноа тянется к откидной сумке на плоту. Дрожащими от холода пальцами она разрывает липучку. Она роется внутри, достаёт спасательный комплект и протягивает его мне. Она уже открыла его: там мотки паракорда 550-го калибра, нож для выживания, сигнальные ракеты.

Я хватаю горсть сигнальных ракет, передаю их Макмастеру и бортинженеру. Отрезаю два куска паракорда, складываю их вдвое и связываю плоты.

Бортинженер изо всех сил плывёт к другому плоту, сброшенному с «Геркулеса». Через десять минут он появляется вместе с командиром экипажа.

Они тащат Осборна за собой, привязанного к плоту.

Океанограф обезумел от боли. Я сразу понял, что единственное, что поддерживает его в живых, — это спасательный жилет и двое мужчин, поддерживающих его.

«Что случилось?» — спрашивает Макмастер.

«Кажется, он прыгнул в корыто и переломал себе все кости».

Помню показания высотомера перед прыжком. Осборн покинул вертолёт через несколько секунд после Ноа. Она врезалась в гребень, он – в ложбину. Должно быть, ощущения были как от удара о бетон.

«Геркулес» снова облетает нашу маленькую группу и выпускает ещё один комплект сигнальных ракет. Ракеты падают в море, оставляя за собой цветной дымный след. «Джамбо-54» взмахивает крыльями и улетает. Вокруг нас кружатся снежные облака.

Нам остается лишь стонущий ветер и бьющиеся волны.

OceanofPDF.com

6

ПЯТНИЦА, 13:00 — ГРЕНЛАНДСКОЕ МОРЕ — SEA HAWK

Уход «Геркулеса» оставил меня в одиночестве. Теперь я понимаю, почему они хотят, чтобы выжившие держались вместе. Сила в числе, хотя бы для поддержания боевого духа.

Я выбился из сил. Температура воды 320 градусов по Фаренгейту, но морская вода замерзает при температуре -28,40 градусов по Фаренгейту.

На поверхности нет льда, но холодно настолько, что можно умереть. Без спасательных костюмов «Мустанг» мы бы уже были мертвы.

Макмастер бдительно оценивает ситуацию. Он старший офицер в нашей небольшой группе, оценивает наше состояние.

Бортинженер — ветеран. Он плещется вокруг наших трёх плотов, связывает их вместе, собирает спасательное снаряжение. Если « Прессли Бэннон» не прибудет в ближайшее время, это мало поможет.

Командир экипажа ухаживает за Осборном. Пытается удержать океанографа от сна, от которого тот никогда не проснётся. Глаза человека постоянно закрыты. Командир экипажа разговаривает с ним, пытается разбудить. Осборн стонет от боли.

Ноа с суровой решимостью цепляется за плот. Когда мы оказываемся в ложбине, она смотрит на нависающие над нами волны. Когда мы поднимаемся на гребень, она смотрит на величественную ярость океана. Наши взгляды время от времени встречаются. Мне хочется сказать ей, что мы справимся, ведь в пяти милях от нас американский эсминец. Но потом я вижу, что она справляется со своим страхом. Какая-то неистовая энергия внутри неё хочет жить.

Над головой ревет вертолёт MH-60 «Си Хок». Бортинженер выпускает сигнальную ракету, запуская её в небо. Вертолёт резко разворачивается, отходит от нас на пятьдесят ярдов и зависает в воздухе.

Пилот медленно приближается к нашей маленькой группе. Он осторожен. Поднимается выше, чтобы оценить обстановку. 25 метров, довольно далеко от волн.

«Си Хок» снижается до сорока футов. Пилот останавливается прямо над нами. Волны почти касаются брюха самолёта. Бывают моменты, когда, если бы он опустился достаточно низко, я мог бы ухватиться за него и подтянуться.

Не этими пальцами. Боль от холода невыносима. Я напоминаю себе, что боль лучше, чем ничего. Брызги от гребного винта ослепляют меня. Я моргаю, глаза жжёт от солёной воды.

Спасатель и бортинженер у входа. Они спускают к нам спасательную корзину.

Они не будут рисковать, прибегнув к помощи спасателя, если в этом нет необходимости.

«Сначала мисс Ларсон», — говорит Макмастер.

Пилот крепко держит корзину на конце троса. Ветер завывает вокруг неё, но трос тонкий, а корзина сделана из алюминиевых прутьев. Я беру нож и срезаю Ноа с плота. Она просовывает руку в ремень. Вся проблема в волне. Мы несколько раз пытаемся удержать корзину, но волны уносят нас. Наконец, бортинженер хватает её на полпути к гребню. Он тянется к Ноа, но промахивается.

Следующее, что мы делаем, — это ныряем в желоб, а бортинженер остается висеть на корзине.

«Вперёд!» — кричит Макмастер. «Возьмите его!»

Спасатель показывает большой палец вверх. Лебедка визжит. Через несколько минут бортинженера затягивают в «Си Хок». Несмотря на все наши благие намерения, спасён был первый, кто ухватился за корзину.

Пилот разворачивает вертолёт, зависает. Спасатель поправляет маску и трубку. Свешивает ноги за борт, рассчитывает движение. Он прыгает и приводняется не дальше чем в девяти метрах от нас. Плывёт к нам мощными гребками.

«Я командующий, — говорит Макмастер. — Этот мужчина серьёзно ранен. Предлагаю ему и этой женщине получить приоритет».

Спасатель осматривает Осборна, возвращается к Макмастеру. «Не думаю, что он выберется, сэр. Но мы можем попробовать. Давайте сначала поднимем женщину».

Сражаясь с волнами, спасатель цепляется за корзину. Происходит то же самое. Волна обрушивается в ложбину, оставляя пловца висеть на воде. Он дожидается, пока гребень волны доберётся до него, и спускает корзину вниз. На этот раз он хватает Ноа за руку и тянет её в корзину. Это непростая задача. Она сильная девушка, и она помогает. Хватается за трос голыми руками.

Светлая кожа Ноа стала бледно-голубой. Она похожа на привидение. Лебедка свистит, и её поднимает в «Морской ястреб». Я чувствую укол облегчения.

Спасение Осборна будет непростым. Океанограф едва спал во время спасения Ноа. Мы пытаемся затащить его в корзину, но он кричит от боли. Пловец осматривает его внимательнее. У него сломаны обе ноги, рука и бог знает что ещё. Вероятно, у него внутреннее кровотечение.

Я помогаю спасателю затащить Осборна в корзину. Он кричит и отбивается от нас здоровой рукой. Я боюсь, что он вылетит из корзины на полпути и снова упадёт. Мы запихиваем его конечности в корзину, как можем, пока волны швыряют нас из стороны в сторону, вверх и вниз.

Мы с пловцом отпускаем корзину, и лебёдка поднимает её. Волна подбрасывает нас в воздух, и мы врезаемся в корзину снизу. Волна подхватывает корзину и несёт Осборна до вертолёта, прежде чем отступить. Волна обрушивается. Создаётся впечатление, будто вертолёт и корзина взлетают в шахту лифта. На самом деле, мы падаем вместе с волной.

Мы плещемся обратно к плотам. Я смотрю на Макмастера, бригадира и спасателя. «Это никуда не годится», — говорит пловец.

Макмастер хватается за ремни. Он пробирается между плотами, пока не оказывается нос к носу с пловцом. «О чём ты говоришь?»

«Корзина слишком опасна. Лебедка не справляется с гребнями. Если при обрушении волны трос будет слишком слабым, все, кто в корзине, упадут. Трос оборвётся. Если пассажир запутается в тросе, всё кончено».

«Что мы будем делать?»

«Эвакуируйте раненого. «Прессли Бэннон» недалеко. Когда он прибудет, они поднимут нас на борт».

Пловец машет вертолёту. Его жесты рукой и ладонью ни с чем не спутаешь. «Морской ястреб» разворачивается на месте, опускает нос и летит на юг. «Не волнуйтесь», — говорит пловец. «Они вернутся».

Командира рвёт. Он наглотался столько океанской воды, что его кишки, должно быть, замёрзли. Волны такие сильные, что невозможно не глотать и не дышать водой. На поверхности можно утонуть. Макмастер протягивает руку и хватает молодого человека за плечо. «Держись. Они точно знают, где мы, и к нам приближается большой эсминец с двумя вертолётами».

Я заставляю себя включиться. Вертолёт летел на юг. Именно оттуда придёт спасение.

OceanofPDF.com

7

ПЯТНИЦА, 14:00 — USS PRESSLEY BANNON

Эсминец «Прессли Бэннон» демонстрирует нам, на что способен « Арли Бёрк» . Он идёт на большой скорости, не обращая внимания на двадцатиградусные крены и девятиметровые волны. «Си Хок» возвращается и зависает над нами, отмечая нашу позицию.

«Они будут использовать корабль как ветрозащиту», — говорит пловец-спасатель.

И действительно, эсминец маневрирует между нами и ветром. Сбавляет скорость, приближается. Матросы на палубе сбрасывают грузовые сети за борт. Ветрозащита немного помогает. Разделяет волны пополам. В наших условиях это всё равно суровое плавание.

«Направляемся к кораблю». Спасательный пловец подталкивает нас в сторону эсминца.

Мы плывём изо всех сил, выкапывая последние резервы. Пловец держится позади вместе со старшим. Молодой человек в худшей форме. Это как нырять в воду на стенах в школе боевых дайверов. Группа делится на две части, по половине на каждой стороне двадцатипятиметрового бассейна. Плаваем под водой посменно, пока люди не падают, как мухи. Некоторые теряют сознание под водой. Выжившие выпускаются.

Это научит вас не сдаваться. Это научит вас осознать пределы возможностей вашего тела.

Ветер действительно помогает. Он подталкивает «Прессли Бэннон» ближе. Не даёт волнам ударить нас о борт эсминца. Когда мы приближаемся к кораблю, ветер практически толкает его вместе с сетями в нас.

Пальцы онемели от холода, мы с трудом карабкаемся. Мы с Макмастером проходим половину пути, прежде чем силы иссякают. Приходится остановиться. Я цепляюсь за сетку, как за стену в школе дайвинга. « Слезь с моей стены, мистер », — прорычал инструктор.

«Не останавливайтесь!» — кричит нам спасатель. «Если остановитесь, вы умрёте».

Матросы наверху — восемнадцати- и девятнадцатилетние подростки — подбадривают нас.

Сильные руки помогают нам подняться на борт. Я падаю на палубу, как утопленная крыса.