«Каюты расположены на двух палубах. Ваша каюта находится на нижней палубе».

Дверь лифта с грохотом распахивается, и мы заходим внутрь. Торваль нажимает ещё одну кнопку, и мы погружаемся в глубины жилого пространства «Паука» . Кабина снижается так быстро, что мне кажется, будто я падаю с неба в вертолёте Макмастера.

Мы резко останавливаемся. Дверь открывается, и мы выходим в коридор, точно такой же, как тот, что мы покинули четырьмя палубами выше. Торваль ведёт меня по левому борту.

Останавливается у металлической двери с трафаретным номером 121. Он достаёт из кармана пластиковое удостоверение личности с фотографией и проводит им над чёрной сенсорной пластиной, закреплённой на переборке. Засов с громким щелчком отходит в сторону.

«Я один на этой палубе?»

«Нет, но там много свободного места. У нас на борту двести человек. Пятьдесят научных сотрудников и сто пятьдесят членов экипажа. Весь экипаж, кроме офицеров и водолазов, находится на корме. Остаётся пятьдесят человек в носовой части. Они занимают пространство, рассчитанное на сто пятьдесят».

«Какая привилегия».

Торваль фыркает. «Такое расположение обеспечивает безопасность. Весь экипаж в курсе миссии. Никто из исследователей не знает. Разделение двух групп снижает риск случайного соскальзывания».

Я распахиваю дверь. За ней — просторная каюта с деревянными панелями на потолке и переборках.

Фокусник зажимает карту между указательным и средним пальцами.

Протягивает его мне с точным жестом. «Это ваш электронный пропуск. Он даёт доступ ко всем отделениям, зарегистрированным в вашем профиле».

Я беру у Торвала карточку и кладу её в карман. Бросаю вещмешок в каюту и захлопываю дверь. Засов возвращается на место.

«В каюте вам будет комфортно, — говорит Торваль. — Она принадлежала Арону».

Торваль произносит это заявление как-то безэмоционально. Не понимаю, хотел ли он меня шокировать.

«Как мило». Мне придется спать в постели мертвеца.

«Пойдем со мной. Я познакомлю тебя с капитаном».

Мы возвращаемся тем же путём. На полпути к переборке установлены телефонная трубка и микрофон. Также есть система оповещения и переговорное устройство.

«Они установлены по всему кораблю». Торваль берёт трубку. На ручке расположен ряд пластиковых кнопок. Он нажимает одну и подносит трубку к уху. «Мостик, Торваль».

Мне отвечает голос. Слов я не разобрать.

«Сообщите капитану, что я веду нашего гостя на мостик».

Торваль вешает трубку, не дожидаясь ответа. Мы вместе доходим до конца коридора. Там запечатанная дверь, но Торваль не обращает на неё внимания. Он поворачивает направо и ведёт меня обратно к лифту.

«Что находится за той дверью, мимо которой мы прошли?» — спрашиваю я.

«Мёртвое пространство в кубрике, — говорит Торваль. — Помните, что единственные проходы с климат-контролем, простирающиеся в нос и корму, находятся сразу под главной палубой».

Торваль вызывает машину, и мы садимся внутрь. Он нажимает кнопку с надписью «МОСТ» .

На двери правой трафаретом написано «КАПИТАН» .

Тот, что слева, не имеет опознавательных знаков.

В конце коридора находятся два больших отсека. Тот, что слева, забит сложным радиооборудованием. Я замечаю мощные КВ- и СНЧ-радиостанции.

Радист сидит за столом и делает записи в блокноте.

«Для чего нужна аппаратура сверхнизких частот?» — спрашиваю я. Только такое радиооборудование способно связываться с подводными лодками.

«Вы знакомы с радио?»

«Да. А для чего нужен ELF?»

Торвал пожимает плечами: «Наши водолазы живут в батискафах на глубине шести тысяч футов.

ELF — это инструмент, который мы используем для общения».

Отсек справа заполнен ноутбуками и навигационным оборудованием. В центре находится стол, поверхность которого представляет собой подсвеченную карту вершины мира. В задней части отсека находится шкаф, заполненный бумажными картами. Для оцифрованных карт на ноутбуках доступны резервные копии на бумажных носителях.

В Гренландском море паук выглядит как светящаяся синяя точка. Он находится под белой шапкой Арктики.

Фокусник доходит до конца коридора и входит в дверь. За ней находится короткий трап, ведущий на антресоль — мостик, возвышающийся над навигационной и радиопалубой.

Я следую за Торвалем по трапу. Он нетерпеливо взбегает по ступенькам. Понятно, почему мостик подняли на антресоль.

Благодаря панорамным окнам здание напоминает вытянутую диспетчерскую вышку аэропорта.

Спереди открывается вид на океан и кубрик. Сзади открывается вид на корабль. Я снова вижу одинокий топовый фонарь на вершине деррика, светящий сквозь туман и снег. Кормовая надстройка окутана тьмой. Я едва различаю огни на мостике управления.

Мой взгляд обводит отсек. Переборки серые. Сталь и заклёпки – всё как положено. Окна по периметру широкие, но укреплены стальными ребрами. Традиционный штурвал расположен спереди по центру, лицом к окнам.

Корабль не на ходу — у штурвала никого нет. По обоим бортам стоят наблюдатели с биноклями. Остальные члены экипажа стоят за пультами радаров и гидролокаторов, отслеживая движение морских и воздушных судов в непосредственной близости от « Спайдера» .

За штурвалом – высокое кожаное кресло. Традиционный капитанский трон. На нём восседает крепкий мужчина лет шестидесяти. Ростом пять футов десять дюймов, с выдающейся челюстью. Живот у него немного рыхлый, но для своего возраста он в отличной форме. На нём брюки и коричневая водолазка.

«Капитан Анжер, — говорит Торваль, — это Брид».

Анжер поднимается со стула и протягивает мне руку. Рукопожатие у него грубое и сухое. Рука человека, всю жизнь посвятившего физическому труду. Не сомневаюсь, что он из тех капитанов, которые знают каждую заклёпку на своём корабле.

Знает работу каждого человека.

«Штайн не стал терять времени, чтобы доставить тебя сюда», — глаза Анжера не дрогнули.

«Сейчас неподходящее время для исчезновения такого ключевого человека, как Арон», — говорю я.

«Ты уверен, что он мертв?»

«Пропал без вести, предположительно погиб», — Анжер упирает свои мясистые руки в бока.

«Мы искали везде. Его нет на корабле. Он мог просто упасть за борт».

«Вопрос в том, кто помог ему перебраться через борт».

Анжер выглядит недовольным.

Я нажимаю сильнее. «Где его видели в последний раз?»

«Не знаю, кто видел его последним. Мы втроём разговаривали здесь, на мостике. Он ушёл, и больше я его не видел. Экипаж сообщил о его пропаже на следующее утро».

«Вы не допрашивали экипаж?»

«Нет, — говорит Анжер. — Мы организовали поиск».

На борту двести человек. Конечно, они организуют обыск, прежде чем допрашивать экипаж. Они не обученные полицейские.

«Вы сообщили в полицию?»

«Нет», — Анжер выглядит совершенно несчастным. «Мы обсудили этот вопрос со Штейном. Договорились сообщить об исчезновении, когда вернёмся в порт».

Похоже на Штейна. Полицией ничего не добьёшься.

Я поворачиваюсь к Торвалю: «Разве ты не допрашивал людей?»

Торваль оценивающе спокойно оглядывает меня. «Я не полицейский, Брид».

А что я ожидал услышать? Генеральный менеджер бросает взгляд на трап позади меня.

На мостик выходит массивная фигура. Ростом шесть футов и пять дюймов, с мощной мускулатурой. Лохматые рыжие волосы под чёрной матросской фуражкой. У мужчины копна рыжей бороды. Несмотря на свои размеры, он движется как кошка.

Стефан Кнаусс.

OceanofPDF.com

10

OceanofPDF.com

ПЯТНИЦА, 17:30 – ПАУК - VOSS

К. Наусс оглядывает меня с ног до головы.

«Стефан Кнаусс, — говорит Торваль, — это Брид. Штейн прислал его на борт, чтобы заменить Фрэнка Арона».

«Морской котик» не удивлён моим появлением. Значит, кто-то предупредил его о моём прибытии. Кто? Торваль или Анжер? Не думаю, что Кнаусс причастен к смерти Арона, но и исключать такую возможность не могу. Если он причастен , на борту должно быть больше одного убийцы.

Когда я разберусь с ним, одной причиной чувствовать себя виноватым меньше .

Кнаусс хмыкнул: «Я знаю Брида».

«Давно не виделись, Кнаусс. Как твоя теннисная рука?»

«Я не могу полностью вытянуть его». Кнаусс сжимает правый кулак и вытягивает руку. Улыбается, как белая акула. «ВМС считают меня инвалидом, но я всё ещё ныряю».

Торваль внимательно изучает нашу беседу. «Вы, господа, знакомы. Как удобно. Кнаусс возглавлял передовую группу прошлой весной и возглавит «Синюю группу» на третьем этапе».

Я обращаюсь к Кнауссу: «Когда вы в последний раз видели Арона?»

Кнаусс хмурится: «Не помню».

«Тяжелый случай амнезии?»

«Брид, у тебя нет права меня пинать». Кнаусс повернулся, чтобы уйти, оглядываясь через плечо на Торвала и Анжера. «У меня есть дела. Увидимся».

«Одну минуту, господин Кнаусс», — тихо говорит Торваль, но Кнаусс останавливается. «Когда команда Синяя будет готова к погружению?»

Кнаусс пристально смотрит на генерального директора. «Как только шторм уляжется. Вот такая работа».

«В самом деле. Так и сделай».

Кнаусс разворачивается и уходит.

«Брид, — говорит Анжер, — вы с Кнауссом заслуживаете друг друга».

«Человека убили, капитан. Не моя работа — быть любезным. Вы на связи с Пресли Бэнноном ?»

«Да. Эсминец прибудет к нам сегодня вечером, но нас будет ждать шторм. Если позволит погода, мы осуществим переброску завтра ночью».

Я обращаюсь к Торвалю: «Отведи меня к Прюитту».

ПАЛУБА НЕ ПОХОЖА НА ВСЕ, ЧТО Я ВИДЕЛ. Сталь и заклёпки выкрашены в белый цвет. Это медотсек с полностью оборудованным стоматологическим кабинетом и операционной. В глубине — ещё одна металлическая дверь.

На белой краске трафаретом нанесены чёрные буквы. Они идентифицируют владелицу дома: ЛЕНА ВОСС .

Торваль стучит в дверь. Костяшки его пальцев издают металлический, а не деревянный звук. Женщина кричит: «Входите!»

«Доктор Восс», — Торваль толкает дверь.

Врач – невысокая женщина. Ростом не выше пяти футов двух дюймов. Ей лет пятьдесят, с коротко стриженными каштановыми волосами, жёсткими и крашеными. Она читала книгу в мягкой обложке, которую закрыла и поставила на стол. На обложке изображена красивая женщина в полупрозрачной сорочке, прислонившаяся к голому по пояс головорезу, который держит в свободной руке обнажённый абордажный меч. Пальцы женщины прижаты к твёрдым, как камень, грудным мышцам мужчины.

Я улыбаюсь.

«Нам дозволены наши тайные удовольствия», — говорит женщина. «Ладно, Торваль. Вот человек, словно сошедший со страниц романа. Кто он?»

«Мистер Брид — замена Фрэнку Арону».

«Меня зовут Лена Восс», — говорит женщина. Она жмёт мне руку. «Я провожу небольшой отпуск на этом корабле. Что может произойти во время путешествия к Полярному кругу?»

Она мне сразу понравилась. «Похоже, твой лазарет готов к любым испытаниям».

«Один мужчина упал на палубе управления и сломал ногу», — говорит Восс.

«У другого развился абсцесс в зубе. Его пришлось удалить».

«Вы готовитесь к аппендэктомии?»

«Я принёс с собой свой старый учебник по хирургии. Подержишь его? Я умею оперировать по цифрам», — хихикает Восс.

Я содрогаюсь.

Доктор подмигивает. «Хочешь увидеть мою настоящую страсть, Брид?»

«Ты меня зацепил».

«Меня интересует человеческая деятельность», — говорит Восс. «Что может быть интереснее водолазов, работающих на глубине шести тысяч футов? Я управляю их дыхательной смесью и слежу за процессом декомпрессии. Я разрабатываю собственную технологию, которая откроет человечеству глубины».

Теперь я понимаю «хобби» доктора. Она ведёт нас к переборке, отделяющей нас от операционной. Рядом с чёрной сенсорной панелью стоит стальная дверь, запертая колёсиком и рычагом. Похоже на вход в банковское хранилище.

«Моя карта откроет это?» — спрашиваю я.

«Да», — говорит Торваль.

Я достаю пропуск из кармана комбинезона ВМС США и машу им над площадкой. Раздаётся звук отодвигаемых засовов. Восс поворачивает запорный маховик и открывает люк. Мы входим в просторный отсек, в котором находятся три декомпрессионные камеры. Это мир серой стали и заклёпок, к которому я уже привык.

Декомпрессионные камеры представляют собой стальные резервуары длиной девять метров и шириной десять футов. Они окрашены глянцевой белой эмалью и выглядят как туристические фургоны Airstream. У них даже есть окна со ставнями. Пассажиры могут открыть ставни, чтобы посмотреть наружу, или задвинуть их, чтобы уединиться. С одной стороны каждой камеры расположен сложный шлюз. Целый лес цветных труб соединяет камеры с насосами. Панель управления прикручена к столу, а стол закреплён на полу.

«В каждой камере могут разместиться восемь человек», — с гордостью говорит Восс. «В каждой нашей команде дайверов двенадцать человек, так что мы можем разместить две команды дайверов одновременно».

«Вам приходилось это делать?»

«Нет, но лучше быть готовым к непредвиденным обстоятельствам. Золотая команда сейчас декомпрессируется, поэтому используются только две камеры. Им комфортно, когда в каждой камере по шесть человек».

«Разве они не декомпрессируются в контрольных точках при выходе на поверхность?»

«Не совсем», — говорит Восс. «Вы кое-что знаете о дайвинге, но позвольте мне объяснить подробнее. На поверхности вес воздуха, воздействующего на наше тело, составляет одну атмосферу. В глубоком космосе атмосферное давление равно нулю. Мировой рекорд погружения с насыщением составляет 1000 ярдов или 100 атмосфер. Военные водолазы имеют…

действовали на большей глубине, но их характеристики засекречены. «Жуков» находится на глубине 2000 ярдов, или 200 атмосфер.

Воздух, которым мы дышим, состоит из кислорода и азота. На большой глубине эти газы сжимаются в наших тканях. Если мы всплываем слишком быстро, воздух быстро расширяется, вызывая повреждение тканей. В крови, суставах и нервной системе. У дайвера развивается тяжёлая декомпрессионная болезнь — кессонная болезнь.