«У вас на борту как минимум один убийца, — сказал я ему. — И это как-то связано с тем, что ждёт нас в Портао-да-Дор».

Я лежу в темноте и говорю себе, что нужно следить за мячом.

Необходимо разобраться с мошенничеством на борту «Невоа», но для меня это второстепенное дело.

Моя миссия — найти Фиада Коннора.

OceanofPDF.com

18

OceanofPDF.com

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Рио-Прету – Симон Кананит

Звон будильника резко разбудил меня. Я сажусь в кровати, натягиваю ботинки. В коридоре слышны чьи-то шаги. Толпа.

Я встаю на ноги, и палуба кренится под моими ногами. Я накреняюсь набок и упираюсь рукой в переборку. Палуба не трясётся, это я потерял равновесие. Голова болит от удара. Я касаюсь шишки. Боль от ушиба, от содранной кожи.

Из корабельной системы громкой связи раздается голос Сильвы.

“Aposentos gerais.”

Я открываю дверь каюты как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пробегают морпехи в касках. Они протискиваются через носовой люк на кубрик. Сейлз и Варгас выходят в коридор.

Куадрос выходит из своей каюты, застегивая пистолетный ремень.

Он проталкивается мимо Сэйлса и Варгаса и бежит к открытой двери.

«Что происходит?» — спрашивает Лора. Она закрывает дверь каюты и встаёт рядом со мной.

«Генеральный штаб», — говорю я ей. «Боевые посты».

Сейлз и Варгас выходят из люка. Они стараются не удариться голенями о колено.

Морпехи заняли позиции у 40-мм «Бофорсов». Один из них поднимает руку и стягивает брезентовый презерватив с дула.

Три человека вместо обычных двух. Командир орудия, заряжающий и наводчик.

Джунгли – зелёная стена. На её фоне я вижу нечто похожее на неглубокую поляну. На берегу воздвигнуты тёмные деревянные столбы. С расстояния в четыреста ярдов я не могу разглядеть много деталей. Серый дым поднимается к небу от пожаров на берегу.

Я поднимаюсь по левому трапу на мостик.

Несмотря на травму, я чувствую свою обычную силу и бодрость.

Подняв глаза, я вижу, что из браунингов 50-го калибра вытащили брезентовые презервативы. Я распахиваю дверь и выхожу на мостик. Придержу дверь для Лоры.

«Что это на берегу?» — спрашиваю я.

Коллор у штурвала. Сильва осматривает берег в бинокль М22 7x50. Лейтенант Куадрос подносит свой бинокль к глазам. Сейлс и Варгас стоят в стороне, скрестив руки.

«Лесорубы, — говорит Сильва. — Увидьте сами».

Капитан протягивает мне бинокль, и я подношу его к глазам. Настраиваю фокус, подстраиваю диоптрию. Сердце колотится.

Я строил такие деревянные рамы на охоте. Это стойки для дичи. Обычно их делают из жердей, но в этом лагере есть и более прочные материалы. Две стойки, сложенные из брёвен. В их верхней части сделаны горизонтальные вырезы, чтобы можно было натянуть жердь. Дичь подвешивается к жерди.

На этом проклятом берегу игра — человеческая. Люди, подвешенные вниз головой за лодыжки.

«Нелегалы?» — спрашивает Сэйлс.

«По определению», — отвечает Сильва. «В Сельве вырубка леса запрещена. Эти люди планировали сплавить свой «махагони» по Рио-Прету в Амазонку. А оттуда — в Перу».

Капитан и Куадрос совещаются. Сильва поворачивается к Коллору.

«Приближайтесь медленно. Мы сейчас отправим береговую группу».

Куадрос подносит к уху рацию. Тихим голосом отдаёт приказы.

Я подхожу к лейтенанту. «Иду», — говорю я ему.

«Возможно, есть какие-то следы Фиада Коннора».

"Как хочешь."

Сейлз смотрит на нас пронзительным взглядом. «Варгас вас сопровождает».

Я выхожу на вдовью дорожку, оглядываюсь вдоль шлюпочной палубы. Морпехи снимают с «Зодиаков» передки, готовясь к высадке. Куадрос и Варгас следуют за мной, я спускаюсь по левому трапу.

«В каждый «Зодиак» мы возьмем по восемь человек», — говорит Куадрос.

«Мы запустим как с левого, так и с правого борта».

«Невоа» подкрадывается ближе к берегу. В двухстах пятидесяти ярдах от берега она почти неподвижна. Её двигатели обеспечивают достаточную тягу, чтобы её не снесло течением. Сильва подталкивает свой корабль вперёд. Останавливает её продвижение в двухстах ярдах от берега.

«Зодиак» спускают, и мы садимся. Давно я не садился в жёсткую надувную лодку. Я скольжу по полиуретановой поверхности и готовлюсь.

«Нам нужно дождаться другой лодки», — говорит Куадрос.

Сильва держит «Невоа» на месте, повернув его против течения. Я сижу рядом с Куадросом, а Варгас и морпех позади нас.

Еще четверо морских пехотинцев занимают задние сиденья, направив винтовки вверх.

Я смотрю на «Невоа». Сейлз и Лора стоят на вдовьей дорожке, глядя на нас сверху вниз. Я вижу Сильву через окна мостика. Расчёты морских пехотинцев навели порядок на берегу, стреляя из «Бофорсов» и «Браунингов» 50-го калибра. Остальные морские пехотинцы стоят на палубе с винтовками наготове.

«Зодиак» с правого борта приближается сзади, и мы строимся. Сейлс подаёт сигнал пилотам принять нас. Двое…

лодки бок о бок плывут по зеленовато-коричневой воде.

Я осматриваю линию леса на предмет признаков опасности.

«Как ты думаешь, с чем они столкнулись?» — спрашиваю я Куадроса.

«Аркейрос или банды?»

«Отсюда невозможно сказать», — отвечает Куадрос.

Помните, Гаспар говорил, что жители Вила-де-Деус опасались джунглей. Миссия находится выше по реке, так что тот, кто это сделал, уже обошёл деревню и отрезал её от цивилизации.

Мелькнуло краем глаза. Повернул голову и увидел, как в воздухе пролетает стрела. Лениво, по высокой дуге, она набирает скорость, падая. С тихим всплеском она ударяется о воду слева от нас.

«Аркейрос, — кричит лейтенант. — Мы будем стрелять поверх их голов».

Морские пехотинцы обязаны следовать рекомендациям FUNAI.

Девиз организации защиты индейцев: «Умри, если должен, но никогда не убий». Я не буду ему следовать, и уверен, что Куадрос тоже. Особенно если его вот-вот захватят.

Раздаётся звук, нечто среднее между шипением и свистом. Стая стрел взлетает ввысь и, описывая дугу, летит в нашу сторону.

Стрелы падают между нашими лодками. Некоторые попадают в стальной борт «Невоа». Морпехи на палубе укрываются за грузом.

Морпех позади меня вскрикивает. Я ёрзаю на сиденье. Стрела попала ему в грудь. Снаряд – тонкое древко, оперённое листьями. Остриё вонзилось ему в плоть.

Куадрос рявкает приказы по рации. «Браунинги» 50-го калибра на «Невоа» открывают огонь, прочесывая лес. 40-мм «Бофорсы» и морпехи на палубе не открывают огонь.

«Нам приказано не убивать коренных жителей, даже если на них нападают», — говорит Куадрос. «Только если нас вот-вот захватят, нам разрешается стрелять на поражение».

Пулеметы M2 Browning — это настоящие «мачо».

Их пули, каждая размером с большой палец, разрывают листву. Ещё один залп стрел летит в нашу сторону. Я вздрагиваю.

Невольно. Нет ничего более гипнотического, чем вражеские трассирующие пули, летящие на тебя. Они похожи на тучи светлячков. Клянусь, град стрел гипнотичен не меньше.

Лодки прибывают на берег, и морские пехотинцы вываливаются из них.

Над головой свистят пулемёты Невоа. Я просматриваю лес слева и справа в поисках новых залпов стрел. Ничего.

Я поворачиваюсь, хватаю раненого морпеха под руки и вытаскиваю его из лодки. Один из морпехов хватает его за ноги, и мы вытаскиваем его на илистый берег. Я хватаю стрелу за древко и тяну её назад.

Древко ломается, оставляя наконечник стрелы и два дюйма деревянной трости, торчащие из груди мужчины.

«Рассредоточиться», — приказывает своим людям Куадрос.

Мы присели на берегу, пока пулемёты методично обстреливали лес. Залпов больше не слышно. Квадрос включает рацию. «Segure fogo».

Пулеметы замолкают так же быстро, как и ожили.

Куадрос поворачивается ко мне. «Наконечник стрелы зазубренный, — говорит он. — Ты не сможешь его вытащить. Единственный способ — вырезать его из него».

Лейтенант вытаскивает из ножен на поясе универсальный нож и разрезает им рубашку раненого морпеха.

Он мрачно вонзает остриё в плоть. Мужчина вскрикивает, но лейтенант уже глубоко вонзает. Наконечник стрелы выскакивает наружу, и Квадрос поднимает его, чтобы я мог его увидеть.

Металл с зазубринами. Грубо сделанный, с тонкой полоской кишки, привязанной к концу древка. Между шипами запеклось что-то похожее на чёрную смолу.

«Мапепире», — говорит лейтенант. «Змеиный яд, смешанный с мукой. Он смертоноснее кураре».

Он бросает наконечник стрелы в реку. Раненый морпех бьётся в конвульсиях.

Куадрос щёлкает пальцами, обращаясь к сержанту морской пехоты: «Возьмите одного человека и отведите его к доктору Фонсеке. Пусть доктор…»

ввести противоядие».

Сержант и ещё один морпех кладут раненого в «Зодиак». Разворачивают его и отчаливают к «Невоа».

«Он не выживет», — говорит мне Куадрос.

«Конечно, с противоядием…»

«Нет. Он мертв».

Мы с Куадросом поднимаемся на ноги и осматриваем берег.

Без сомнения, это был лесозаготовительный лагерь. Деревья были вырублены в просеке, отодвинувшей границу леса на сорок ярдов. Для очистки стволов от веток использовались бензопилы.

Лесорубы спали в палатках. Их бросили в костры и сожгли. Другое лесозаготовительное оборудование…

топоры, бензопилы, кошки… свалены в кучу.

Неподалеку находится еще одна куча оружия.

Современные М16. Разгрузочные жилеты, набитые запасными магазинами. Винтовки не принесли лесорубам никакой пользы.

Я отгоняю от лица рой комаров. Взгляд в сторону стоек для дичи. Сделанных из брёвен и шестов, установленных в длинный ряд. Несколько морпехов смотрят на стойки. Один из них поворачивается, шатаясь подходит к краю реки и падает на колени. Его тошнит в воду.

Варгас подходит к стойкам.

Восемь стоек, восемь мужчин. Подвешенных за лодыжки к перекладинам, со связанными за спиной руками. Вот как разделывают дичь. Нанизывают на веревку и потрошат, чтобы внутренности вывалились жирным комком, который удобно выбрасывать. Затем шкуру разрезают по запястьям и лодыжкам. Мясо аккуратно свежевают. Важно, чтобы мех не испортил мясо. Если свежевать неаккуратно, получится неприятный привкус дичи. После снятия шкуры мясо разделывают и упаковывают. Лучшие куски оставляют охотнику, добывшему добычу. Подарки для его друзей.

Конечно, аркейрос — каннибалы. Если те, кто убил этих лесорубов, действительно были аркейрос, я вижу, что горит. Чувствую запах. В земле вырыта неглубокая яма.

На берегу развели костёр. Семерых из восьми человек выпотрошили. Внутренности шестерых бросили в огонь, а у седьмого вырезали.

Они лежат кучей, облепленной мухами, под его незрячими глазами.

Огонь тлеет, и дым поднимается к небу.

Приближение «Невоа» прервало «Аркейрос».

Загнали их за линию леса.

С шестерых мужчин сняли кожу и нарезали куски мяса. Я слышал о подобных случаях в Африке.

Слава богу, я никогда не видел этого во время своих боевых действий.

До сих пор. Тела словно шевелятся. Они покрыты колышущимися чёрными, электрически-синими и изумрудно-зелёными мухами. Они пируют, откладывая яйца в некротической плоти. Их жужжание наполняет воздух.

Один человек все еще жив.

Номер восемь.

Варгас подходит к нему. Наклоняется к его лицу. Задаёт вопросы по-португальски.

Мужчина не отвечает. Ему лет тридцать, он висит вниз головой, совершенно голый. В преддверии пира с него срезали брюки и рубашку.

«Ответьте!»

Мужчина ничего не говорит.

Варгас подходит к куче оборудования. Хватает бензопилу и подходит к висящему. Он дергает ручку стартера. С ревом оживает бензиновый двигатель. Сверкают стальные зубья, режущая цепь скрежещет, скрежеща вокруг направляющей шины.

«Ответ!» Варгас снова кричит.

Висельник кричит. Мольбы, вырывающиеся из его уст, неразборчивы. У меня сжимается живот.

«Ты что, маньяк?»

Я направляюсь к Варгасу, но он слишком далеко. Прежде чем я успеваю до него дотянуться, он направляет вращающиеся зубья к паху мужчины и вонзается в него. Наваливается всем весом на пилу, так что цепь рвёт плоть, кости и хрящи. Я помню.

Изображения христианского мученика Симона Зилота, распиленного пополам. Перевёрнутый, мозг гарантированно будет кровоточить на протяжении всего опыта. Жертва не потеряет сознание до наступления смерти.

Крики мужчины – крики разделываемого животного. Я бросаюсь к Варгасу. Он отходит от фонтана крови и направляет на меня бензопилу. Его левая рука сжимает рукоятку. Правая сжимает дроссель, крутит педаль. Кровь и куски плоти слетают с цепи и обрызгивают нас.

«Иди сюда, Брид». Лицо Варгаса, обнажившего зубы, превратилось в дикую маску.

Я приседаю, готовый уклониться в любую сторону. Варгас делает ложные выпады влево и вправо. Он тычет в меня оружием. Пила добавляет ему как минимум три фута к досягаемости.

Варгас наносит удар, и я уклоняюсь за ближайшую стойку.

Цепь ударяется о бревно. Зубья со скрежетом впиваются в него, разлетаются осколки. Я спотыкаюсь и падаю на бок. Приземляюсь рядом с дымящимся костром из внутренностей. Хватаю горящую головню и бросаю её в Варгаса. Он отбивает её пилой. Я вскакиваю на ноги, выхватываю из огня обугленную головню.

Варгас нападает на меня, наносит удар пилой мне в живот. Обеими руками я замахиваюсь куском дерева на направляющую бензопилы. Раздаётся лязг. От головни разлетаются куски раскаленного оранжевого и чёрного угля. Машина отклоняется, и вращающаяся цепь вгрызается в землю. Прежде чем он успевает высвободить оружие, я бью Варгаса по открытому локтю.

Варгас с криком роняет бензопилу. Я в третий раз замахиваюсь на его голову. Он рычит, проваливается. Как бык, бросается на меня. Врезается мне в живот с такой силой, что я теряю равновесие. Я роняю клеймо.

Ботинки скользят по грязи, мы боремся. Я напрягаюсь, преодолевая железную силу его рук. Наши пальцы скользят по жирной коже.

От пота, и я задыхаюсь от запаха его тела. Он откидывает голову назад, к заднице — его любимый приём.