Меня беспокоят преступники, отец Эндрю. Нелегальные лесорубы, шахтёры, наркоторговцы. Они убивают индейцев. Уверен, они убили бы и нас, если бы могли. Мы арестовали несколько банд. В других случаях преступникам удаётся скрыться, но, по крайней мере, армия и флот их прогоняют.

Фиад и её команда волонтёров меняют мир к лучшему. Два года в Сельве. Операции, приведшие к аресту нескольких преступных группировок. Этого достаточно, чтобы произвести впечатление. Мануэль Баррос из FUNAI не хотел, чтобы она была в Сельве, но он использовал её информацию.

ФУНАИ, армия и флот уважали Фиад. Банды, должно быть, уважали её настолько, что сделали мишенью. Баррос это знал. Именно поэтому он не одобрял, когда её отряд бродил по Сельва-да-Морте. Фиад была крестоносцем. Христианским солдатом, стремящимся изменить мир, несмотря ни на что.

Отец Камос, священник из Вила-де-Деус, не хочет, чтобы мы больше оставались в Сельве. Он говорит, что в лесу орудуют банды, он не знает, кто они, и в один прекрасный день они…

собираются нас убить. Мануэль Баррос сказал мне то же самое.

Он говорит, что ВМС слышали, что золотоискатели и лесорубы назначили награду за наши головы. Я сообщил об этом отряду, и они хотят продолжить нашу работу. Да благословит их Бог, наша вера защитит нас.

Мне не нравится отец Агияр, но он мне нужен. Он оплачивает наши поездки в Сельву. Я знаю, что они с отцом Камосом перекинулись парой слов обо мне. Отец Камос не хочет, чтобы мы были в Сельве, а отец Агияр хочет. Отец Агияр использует нас, чтобы произвести впечатление на епископа. Он не прочь рискнуть нашими жизнями ради усиления своей власти на земле.

Он рискует нашими жизнями, отец Эндрю. Не думай, что я глупая девчонка, которая не знает, что делает. Я знаю, насколько опасна Сельва, и я говорила с друзьями.

Мы все хотим поехать. Но отец Камос и Мануэль Баррос — люди с хорошими намерениями, а отец Агияр — нет.

Я прошу у Бога прощения за то, что мне так не нравится отец Агияр.

Бог должен сделать его таким, какой он есть, потому что он помогает мне в Божьем деле. Как странно, что я люблю тех, кто хочет мне помешать, и не люблю того, кто мне помогает.

Папа всегда говорит мне: «Делай, что должна». А я дочь своего отца.

Жизнь — такая забавная штука.

Фиад Коннор повела свою команду в Сельва-да-Морте.

Безоружная. Зная, что за её голову назначена награда. Разве она не понимала, что её могут так же легко убить на улицах Бразилии? У преступных банд длинные руки.

Считать Фиад наивным ребёнком — значит недооценивать её. Она — дочь влиятельного человека. Она умна, опытна и образована. У неё есть всё, ради чего стоит жить, но она ведёт себя так, будто жаждет смерти.

Я смотрю на фотографию.

Кто ты?

OceanofPDF.com

17

OceanofPDF.com

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Невоа – Ночная охота

Тритиевый циферблат моих часов показывает 02:00. Я лежу в постели и прислушиваюсь. Тёмные ночи Гиндукуша обострили мои чувства. Я делю пространство вокруг себя на четыре части по циферблату. Без двенадцати три, без трёх шесть, без шести девять и снова без девяти двенадцать. На главной палубе всё, что я слышу, тихо.

Проделываю то же самое по вертикальной оси. Там есть ещё кое-что, на что стоит обратить внимание. Скрип корпуса на нижней палубе.

Журчание воды, когда «Невоа» поднимается вверх по реке.

Изредка слышны шаги наверху. Пол мостовой палубы.

Две разные пары шагов. Различимы не по звуку, а по темпу. Один мужчина идёт размеренным шагом.

Другой движется быстрее. Думаю, Сильва самый внимательный. Другой, возможно, Коллор. Только трое имеют квалификацию для управления кораблём. Каюта Сильвы находится в середине мостика, по правому борту. Двое механиков спят вместе на нижней палубе.

Я распахиваю дверь. Коридор пуст. Прохожу мимо каюты Лауры, затем Фонсеки. В офицерской кают-компании темно. Прохожу на корму, вхожу в надстройку.

Камбуз пуст. Шеф-повар спит на корме вместе с остальным экипажем.

Жуть. Слева от меня три холодильных отделения. Я подхожу к первому и берусь за длинную хромированную ручку. Открываю дверь.

На улицу вырывается облако холодного воздуха. Я нащупываю выключатель.

Когда загорается свет, я заглядываю внутрь. Упакованное мясо сложено длинными рядами. Оно занимает среднюю и нижнюю полки складского отсека. Под ними — коробки с лекарствами.

Закрываю холодильник, перехожу к следующему. В третьем отсеке лежит тело радиста. Оно завёрнуто в две половины укрытия, предоставленные морпехами.

Связаны по ногам и плечам.

Замороженный Макс Мораис кажется тяжелее, чем выглядел живым.

Чёрт, он же окоченел, как бревно. Я вытаскиваю его в коридор, развязываю верёвку, связывающую половинки шатра. Обнажаю труп и обнаруживаю, что голова и шея заморожены и неподвижны. Я перекатываю тело из стороны в сторону, чтобы осмотреть рану.

Всего одна рана. Лицо Мораиса не имеет следов, как и затылок.

Над правым ухом часть головы прогнулась.

На нем кровь, и его черные волосы спутались.

Это миф, что мертвецы не кровоточат. Когда сердце останавливается, артериальная кровь не разбрызгивается, но её циркулирует. Тела представляют собой мокрые мешки с кашеобразной массой, включающей гибкие шланги, наполненные кровью. Когда вся эта каша оседает, она оказывает давление на шланги и мочевые пузыри. Вытекают всевозможные жидкости.

Меня интересует угол раны. Она образует идеальную горизонтальную линию. Четыре дюйма длиной, на дюйм выше уха. Интересно, обо что Мораис ударился головой, когда падал.

Я сворачиваю тело и связываю половинки укрытия вместе.

Засунь его в морозилку и закрой дверцу. Посреди Амазонии я дрожу от холода.

Идём на камбуз. Там открытое пространство. Они не хотят, чтобы людям приходилось открывать и закрывать двери, разнося еду. В свете из коридора я оглядываюсь в поисках инструментов.

Слава богу, южноамериканцы любят красное мясо. Есть тяжёлый мясницкий тесак и двенадцатидюймовый мачете Голок. У обоих шипы толщиной в четверть дюйма.

Голок немного короче малайского, и его использовали бы британцы. Это хороший, многофункциональный инструмент.

На Филиппинах его используют в бою, в джунглях и как сельскохозяйственный инструмент. Он справится со своей задачей. Я достаю его из брезентовых ножен и возвращаюсь в кают-компанию.

Я осторожно открываю люк на шлюпочную палубу по правому борту.

Тот самый, который заслонило тело радиста. Луны достаточно, и на крыше надстройки равномерно расположены три лампы.

Я выхожу во влажную амазонскую ночь. Закрываю за собой люк, стою рядом с Голоком, прислонившись к надстройке. Шлюпочная палуба безлюдна. Как обычно, вахта сосредоточена на навигационном мостике и юте.

Морпехи на корме не видны. Солдаты на навигационной палубе видят корпус корабля, но их внимание сосредоточено впереди.

Я подхожу к ближайшему грузовому ящику. Внимательно осматриваю его. Грубо обтёсанные доски. Занозы. Крышка прибита гвоздями. Вдавливаю остриё мачете в шов под крышкой. Он немного поддаётся, и я сильнее работаю лезвием под крышкой. От лёгкого надавливания гвозди, державшие крышку, поддаются.

Мне достаточно одного фута. Восемнадцать дюймов. Я бросил взгляд на пластиковые трубчатые контейнеры, спрятанные внутри ящика. Прочные гробы, предназначенные для поглощения ударов при случайном столкновении.

Цвет черный, идентификационные номера нанесены белым трафаретом.

Я закрываю ящик, аккуратно забивая гвозди обратно в те же отверстия. Достаточно лишь крепко прижать крышку, чтобы она зафиксировалась. Один раз её уже поддевали. В следующий раз она поднимется легче.

Вернувшись в дом, я возвращаю Голок на камбуз.

У Невоа более чем достаточно мотивов для убийства двух человек.

Достаточно, чтобы убить всех на борту, кроме убийцы. Проблема лишь в том, что я до сих пор не знаю, кто это.

Я возвращаюсь в свою каюту, ложусь и смотрю в потолок.

Закрой глаза и слушай. Разберись с кораблем.

Две пары шагов на палубе выше.

Может быть, три.

Не капитан. Я знаю размеренную, вдумчивую походку Сильвы. Шаги затихают.

Мораиша убили из-за рации. Он был единственным человеком на борту, кто мог ею как следует пользоваться в этой глуши. Так сказал капитан Сильва. Кто там? Не помешало бы прогуляться и поздороваться.

Я встаю, возвращаюсь на шлюпочную палубу. Поднимаюсь по трапу на мостик, перебираюсь на мостик. Вхожу в надстройку сзади, в коридоре темно. Дверь на мостик закрыта. Смотрю налево и направо. Каюты первого помощника и капитана закрыты и темны. В каютах штурмана и радиста темно.

Я слышу тихий шепот голоса.

Медленно подхожу к отсеку радиоприёмника. Дверь приоткрыта, и изнутри пробивается тусклый свет. Он отбрасывает полосу света на пол. Я напрягаю слух. Мужчина внутри тихо говорит по-португальски.

Пробираясь вперёд, я сосредотачиваюсь на темпе разговора. Я должен был бы слышать голос человека на другом конце линии связи, но не могу. Должно быть, человек в радиоотсеке носит гарнитуру. Так он может слышать собеседника, не мешая другим на «Невоа».

Я двумя пальцами правой руки толкаю дверцу отсека с радиостанцией. Щель расширяется. В поле зрения появляется плечо мужчины.

Позади меня скрипит половица.

Обернувшись, я чувствую, как мне в лицо летит какой-то предмет. Я перекатываюсь от удара, и что-то твёрдое скользит по моей голове. Пронзает боль. Вспышка, и моё зрение белеет в темноте коридора. Я парализован, не в силах остановить падение.

Едва теряя сознание, я смотрю на нападавшего. Пытаюсь пнуть его коленом, но конечности не слушаются моего разума. Тёмная фигура тянется ко мне. Сильными руками он тащит меня по коридору. Из радиоотсека выходит ещё одна тень. Нападавший перетаскивает меня через колено и тянет на дорожку для вдов.

Вот и всё. Либо меня сбросят с лестницы, как радиста, либо швырнут в реку, как Гаспара. Я трясу головой, чтобы прочистить её. Усилия приводят к малому движению и ослепляющей боли.

Из надстройки доносятся голоса. Мой нападающий отпускает меня и убегает по вдовьей дорожке. Я перекатываюсь на спину. Гляжу на звёздное поле и узкую полосу верхушек деревьев.

На меня сверху вниз смотрит размытое лицо. «Порода».

«Да», — мой голос хриплый.

Лицо капитана Сильвы плывёт в фокусе. Коллор стоит позади него, руки свободно опущены по бокам.

«Позовите Фонсеку», — говорит Сильва. «Презвите этого дурака».

«Иди за ним», — говорю я.

"ВОЗ?"

Говорить – слишком хлопотно. Я поднимаю руку и указываю на вдовью дорожку в сторону моста. Туда, куда скрылся мой нападавший.

Мне удалось поднять руку. Это было впечатляюще.

«Там никого нет, Брид», — Сильва качает головой.

«Его больше нет».

Коллор возвращается с доктором Фонсекой.

Я с трудом опираюсь на локоть. Пытаюсь встать.

«Зачем ты меня будишь?» — ворчит Фонсека. «Он не ранен. Смотри, его невозможно уничтожить».

«Посмотри на него, — рявкает Сильва. — Мне нужен тщательный профессиональный осмотр. Если ты ещё в состоянии».

«Я в порядке», — я хватаю Коллора за руку и поднимаюсь на ноги.

Голос доктора звучит жалобно: «Видите? С ним всё в порядке».

«Осмотрите его».

«Мне нужен свет».

Коллор помогает мне подняться на мостик. Вижу, что у штурвала никого нет.

«Кто нами управляет?» — спрашиваю я.

«Никого нет», — говорит Коллор. «Мы дрейфуем. Несколько минут всё пройдёт, но мне нужно вернуться к штурвалу».

«Верните нам электричество», — говорит Сильва. «Дальше я сам всё сделаю».

Фонсека осматривает мою голову под голой лампочкой на задней стороне моста. «Боже мой, какой у тебя толстый череп. Удар вскользь. Что-то тяжёлое и стальное… гаечный ключ».

«Теперь мы знаем, как погиб радист», — говорю я.

«Что?» Фонсека смотрит в недоумении.

«Пожалуйста. Удар, раздробивший ему череп, был идеально направленным. Горизонтальный удар над ухом. Убийца нанёс удар, как при игре в бильярд. Он не мог получить эту травму случайно».

«Как давно вы это подозреваете?» — спрашивает Сильва.

«С того самого момента, как я взглянул на тело, — говорю я. — Теперь я в этом уверен. Тот, кто убил Мораиса, пытался убить и меня».

«Хватит ли у вас сил спуститься по лестнице?» — спрашивает Фонсека. «Как того требует капитан Сильва, я должен провести вам тщательное обследование. Лучше всего это сделать в лазарете».

«Теперь я в порядке».

«Может быть, но у вас точно сотрясение мозга. Последствия сотрясения мозга непредсказуемы и могут проявиться с задержкой».

Фонсека собрался с духом: «Брид, я доктор».

Не могу не улыбнуться. Возможно, для старой губки ещё есть надежда.

«Ладно. Это медотсек. Но я доберусь туда сам».

Я ЛЕЖУ В КРОВАТИ, к голове прижата влажная ткань.

Неплохо. В кондиционере прохладная вода. Кожа была повреждена, но кровотечение остановилось. Ткань порозовела. Фонсека действительно смог провести профессиональный осмотр. Провёл мне то, что можно было принять за неврологический осмотр. Заключил, что у меня сотрясение мозга, но я могу выздороветь. Сказал, что будет осматривать меня ежедневно.

Сильва потребовал объяснений. Я рассказал ему о человеке в радиорубке, но не о грузе. Капитан выглядел потрясённым.

«Что, черт возьми, происходит на моем корабле?»

Гнев Силвы, похоже, был искренним. Когда я поднялся туда, на мостике было как минимум трое человек, но я не был уверен на сто процентов. Я думал, Силва лёг спать, но… он был единственным в команде, кроме Мораиша, кто умел работать на КВ-радиостанции. Кто ещё мог ею пользоваться?

Когда радист нырнул на шлюпочную палубу, Сильва обедал со мной в кают-компании. Там же были Сейлс, Варгас, Куадрос и Фонсека. Значит, на борту как минимум двое убийц. Я уверен, что Сейлс и Варгас — негодяи, но они очевидные подозреваемые. Они не могут действовать без сообщников.