Сложив ладони чашечкой, я даю ему пощечину. Варгас воет и отпускает его. Я поднимаю основание правой ладони для решающего удара.

"Порода!"

Куадрос обнимает меня. Двое его морпехов хватают Варгаса и утаскивают его прочь.

Я кричу Варгасу: «Сукин ты сын!»

«Voce esta morto», — рычит Варгас.

«Довольно вас обоих», — резко говорит Куадрос.

Хрипло дыша, мы с Варгасом пытаемся освободиться.

Куадрос отталкивает меня. Я поднимаю руки в знак капитуляции.

Лейтенант обращается к нам. Я, Варгас и его морские пехотинцы.

«Ничего этого не было, понимаешь? Вы все забудете. А теперь — обратно на корабль».

Варгас работает на министра внутренних дел, а Сейлс — влиятельный человек. Куадрос — профессиональный солдат.

Компетентный и неглупый. Он знает, что ссора с Сэйлзом и Варгасом может обернуться концом карьеры.

Зодиак, доставивший раненого морпеха обратно на Невоа, вернулся. Куадрос рассаживает меня и Варгаса по разным шлюпкам. Я весь в поту. В нос ударяет запах огня, горелых внутренностей и смерти. Кровь стучится в виски. Мне так хочется убить Варгаса, что голова вот-вот взорвётся.

Зодиак с Варгасом отчаливает и возвращается в Невоа. Я наблюдаю, как Куадрос идёт к игровым стойкам. Он осматривает человека, на которого Варгас напал с бензопилой.

Достает пистолет и стреляет ему в голову.

«Зодиак» возвращается к «Невоа». Морпехи молчат. Некоторые выглядят пепельно-серыми, несмотря на смуглую кожу. У меня всё внутри трясётся.

«Чего Варгас хотел от этого человека?» — спрашиваю я Куадроса.

Лейтенант пристально смотрит на меня. Он не хочет об этом говорить.

«Да ладно тебе, Квадрос. Я не собираюсь создавать проблем. Но на Невоа уже погибли двое, а Варгас — псих».

Куадрос качает головой. «Он хотел узнать, есть ли ещё люди в шайке лесоруба. Он хотел знать, где они».

«Не думаете ли вы, что ему следовало бы больше интересоваться, сколько там Аркейрос? Этот человек сам бы ему об этом сказал».

«Да, — говорит Куадрос, — и теперь этот изуродованный человек не может нам ничего рассказать. Но я убеждён, что Варгас не собирался заставлять его молчать. Он искренне хотел узнать, есть ли в этой группе другие лесорубы. И он был готов запытать этого человека до смерти, чтобы получить информацию».

«Варгас увлекся».

«Варгас легко увлекается, — говорит Куадрос. — Есть истории».

«Я слышал истории».

«Теперь ты им веришь. Ты нажил себе врага в этом человеке. Не продолжай в том же духе».

«Неужели те, кто был на корабле, видели?»

«Нет. Мы были слишком далеко, и только капитан Сильва пользовался биноклем. Он, конечно, видел, но промолчит».

"Чем ты планируешь заняться?"

Зодиаки приближаются к Невоа. Квадрос горько качает головой.

"Что я могу сделать?"

OceanofPDF.com

19

OceanofPDF.com

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Рио-Прету – Колесо Екатерины

Сильва молча смотрит с мостика, как мы поднимаемся на борт.

Не говоря ни слова, Варгас уходит. Он собирается доложить Сейлсу. Я не могу их понять. Очевидно, Сейлс знает о грузе и гибели Гаспара и радиста. Это, должно быть, его операция, и у него на борту есть сообщники.

Все под подозрением.

Но не все являются соучастниками.

Иначе Гаспар и Мораиш были бы живы. Сейлз не имеет полного контроля над Невоа.

Возникает целый калейдоскоп вопросов.

Кто участвует в заговоре Сейлза, а кто нет? Полагаю, Варгас и Фонсека — в команде Сейлза, хотя доктор вряд ли является убийцей.

Зачем они это делают и что они планируют?

Что нас ждет в Портао да Дор?

Я ничего не говорю Куадросу. Выйдя на шлюпочную палубу, мы вместе идём в кают-компанию. Лаура и Фонсека сидят друг напротив друга за столом.

Доктор в одиночку уничтожает запасы шотландского виски у Сейлза. Сегодня он не станет тратить время на бокал.

Он пьёт его прямо из бутылки.

«Твой человек мертв», — сказал Фонсека Куадросу.

Лицо доктора блестит от пота.

«Вы дали ему противоядие?»

«Да», — Фонсека смотрит, словно в шоке. «Я никогда не видел, чтобы яд убивал так быстро. Когда его принесли, его плоть была чёрной. Яд распространился фиолетовым кольцом отмирающей ткани, пока я давал лекарство. Когда некроз достиг сердца, он умер».

Куадрос смотрит на меня так, словно говорил: «Я же говорил». «Аркейрос концентрируют яд, чтобы сделать его более смертоносным».

«Это не мог быть обычный яд мапепира».

Фонсека разговаривает сам с собой: «Мапепире кровоточит.

Некроз — побочный эффект. Этот яд вызвал сильную коагулопатию и некроз. Противоядие не смогло его замедлить.

«Сколько ты ему дал?» — спрашивает Куадрос.

Слова лейтенанта выводят Фонсеку из ступора.

«Сколько бы вы ему дали, лейтенант? Вы знаете нужную дозу? Вы знаете, что у нас есть? Я врач, он был моим пациентом. Я обеспечил правильное лечение, и мой пациент умер. Отдайте мне должное».

«Прошу прощения, доктор», — искренне смущён Куадрос.

«Я не намеревался подвергать сомнению ваше лечение».

Доктор кивает. Извинения приняты. Он тянется к бутылке и делает большой глоток. «Боже мой», — говорит он. «То, чего мы не знаем о лекарствах и ядах этих людей, заняло бы целую библиотеку. Моё место в Бразилиа, а не в Амазонии».

Он делает еще один глоток.

Фонсека прав. Я подхожу к бару, достаю бутылку бурбона, хватаю её за горлышко и направляюсь в свою каюту.

Лора встаёт. «Порода».

«Позже», — говорю я ей. «Я устала».

Больше я не выдержу. Шок от произошедшего на берегу реки до сих пор не оправился. В бою ты делаешь то, что должен. Стресс и усталость не имеют значения. Ты действуешь так, как тебя учили.

Ваш разум работает, несмотря на усталость. Мы люди.

Когда борьба окончена, необходимо переосмыслить полученный опыт.

Я проталкиваюсь мимо Лоры, иду в свою каюту, запираю дверь. Я никогда не видел, как человека заживо резали.

Обезглавливания и свежевание в Афганистане не идут ни в какое сравнение с этим. Я с грохотом ставлю бутылку бурбона на стол. Я слышал о бойнях и каннибализме в Африке, но считал эти истории преувеличением. Я сажусь на край койки и смотрю в стену.

Дышать.

Следи за мячом, Брид.

Я достаю портрет Фиада, ставлю его на стол и смотрю на него.

Вот моя миссия.

Руки трясутся. Адреналин от драки? Или что-то ещё? Я прижимаю ладони к коленям.

Ткань цвета хаки усеяна крошечными тёмными пятнышками. Капельки крови от бензопилы. Теперь высохшие. Вот, прилипший к ткани, маленький кусочек влажной салфетки, сложенный пополам. Не больше ногтя на моём мизинце.

Человеческая плоть.

Я закрываю лицо руками. Сдерживаю крик, невольно рвущийся из горла. Обжигающие слёзы наворачиваются на глаза. Они подступают, и я не хочу их останавливать.

ФИАДХ НАПИСАЛА домой о своем опыте общения с коренными племенами и лесорубами.

Отец Эндрю, сегодня морские пехотинцы арестовали дюжину лесорубов.

На прошлой неделе мы обнаружили убитым отряд охотников Корубо.

Четырнадцать человек. Убийцы убили всех, иначе индейцы унесли бы их трупы. Корубо убивают четырёхфутовыми дубинками, называемыми бордуна. Они не так продвинуты, как аркейрос, которые убивают духовыми трубками и луками.

У корубо не было шансов против винтовок. Четырнадцать человек — это семь процентов населения корубо. Нам известно всего о паре сотен.

Лесорубы убили большинство из них на месте. Схватили двух мужчин и привязали их к деревьям. Затем они облили своих жертв бензином из бензопил и подожгли. Мы нашли трупы, съеденные дикими зверями. Обгоревших мужчин оттащили в кусты. Звери оставили куски их тел, привязанные к деревьям. Остальные разбросали повсюду.

Отец Эндрю, я не могу этого описать.

Мы пошли по следу лесорубов к их лагерю. Я провела триангуляцию, как нас учили в скаутах. Нанесла место на карту и сверила с GPS. В Вила-де-Деус я связалась с Тивесом по рации отца Камоса. Канонерская лодка и взвод морских пехотинцев произвели арест.

Что заставляет людей совершать такие поступки? Зверства, совершённые с целью, — это зло, но их можно понять. Что можно сказать о зверствах, совершённых без причины? Они должны быть за пределами зла. Я верю, потому что видел, что могу судить. Ибо судить могут только Бог и те, кто видел. Грех ли верить, что я обладаю такой способностью? Не знаю, но думаю, что да.

Я знаю о наших мучениках. Ужасные истории. Здесь, в Сельве, я своими глазами вижу, что творят злодеи. Эти вещи невозможно не видеть. Отец… они прокручиваются в моей голове, как фильмы. Я не могу их остановить. Пожалуйста, Боже. Заставь… их… остановить…

Бумага помята от слез Фиада.

Когда-нибудь они сделают то же самое и со мной. Мне страшно, отец Андрей. Но я должен идти дальше. Нельзя видеть то, что видел я, и ничего не делать.

Я не хочу быть колесованным. Я мог бы вернуться домой в Чикаго и прожить там остаток жизни.

Но я не могла с этим жить.

Кухулин Коннор никогда не вернет свою дочь.

Фиад — словно фарфоровая кукла, разлетевшаяся на куски. Я никогда не видела девушку, настолько сломленную. Она вырвалась из его мира и обрела себя.

Живая или мёртвая, она уже не та девчонка, которую он вырастил в пригороде Чикаго. Научил кататься на велосипеде. Возил в летний лагерь. Отправил в Тринити пропивать юность с дублинцами.

Отец Эндрю знал это, но не мог поделиться этими письмами с Кухулином. Ими можно было поделиться только с человеком, который видел то же, что и Фиад. Кухулин рассказал ему о моём резюме, но священник заглянул в моё сердце. Он выбрал меня.

Тихо стучат в дверь. Лора.

Я хочу женщину, но не хочу её. Мысли о Фиаде наполняют меня теплом изнутри. Я беру бутылку бурбона и наливаю себе бокал. Откидываюсь на переборку и делаю медленный глоток.

Еще один тихий стук.

Я подумал, что Фиад мертв, и взялся за это задание.

Сейчас больше всего на свете я хочу найти ее живой.

Я делаю большой глоток бурбона, прислоняюсь затылком к переборке. Слушаю тихие шаги Лоры, возвращающейся в свою каюту.

У нас с Фиадом больше общего, чем у любого из нас с Кухулином.

Я не могу ее оставить.

OceanofPDF.com

20

OceanofPDF.com

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Rio Preto – Vila de Deus

На преодоление крутого поворота в один клик от Вила-де-Деус Невоа потратил час. На мостике Сильва следил за показаниями эхолота, а Коллор управлял штурвалом. Второй механик Дутра стоял на носу. Перегнувшись через борт, он измерял глубину с помощью старомодного свинцового отвеса и линя. Река Рио-Прету была настолько узкой, что ни один здравомыслящий человек не доверился бы эхолоту.

«Вот оно», — объявляет Сильва. «Вила де Деус».

Я смотрю через окна на переднюю часть моста.

И действительно, на левом берегу Рио-Прету расположились двадцать деревянных хижин с соломенными крышами. Хижины едва различимы на фоне окружающих джунглей. Они построены прямо у зелёной стены. Дым от небольших костров, где готовят еду, поднимается к небу.

Меня беспокоит близость поселения к границе леса. Ни одно открытое пространство не отделяет дома от джунглей.

У защитников деревни нет зоны огневой защиты.

Нападающие из леса могут настигнуть их за считанные секунды.

«Медленно», — предостерегает Сильва.

Коллор подводит Невоа к деревне. Пироги, вырезанные из стволов деревьев, выстроились у кромки воды.

В Амазонии всё сделано из дерева. В этом месте древняя Невоа выглядит современной.

«Всем остановиться», — командует Сильва. «Бросить якорь».

«Давайте посмотрим, что нам расскажут эти люди», — говорит Сэйлс.

Напряжение между мной и Варгасом ощутимо. Мы не обменялись ни словом с утренней стычки. Этот головорез дважды пытался меня убить. Я почти убил его превентивно. Если он хоть немного дернётся в мою сторону, ему конец.

Сейлз никогда не хотел брать меня в экспедицию. Он даже не пытается этого скрывать. Он и Варгас — одно целое. Сейлз — лишь тонкий налёт цивилизации. Варгас — варварское альтер-эго министра.

«Никакого урожая», — замечаю я.

«Эти люди ловят рыбу и охотятся, — рассказывает мне Сильва. — Джунгли и река дают им всё необходимое. Почва в Амазонии неплодородная».

Куадрос был прав насчёт капитана. Сильва видел всё, что произошло на лесозаготовках, и ничего не сказал. Держу пари, что весь инцидент так и не попал в судовой журнал «Невоа». Он, наверное, жалеет, что остановился.

Это Сельва-да-Морте, а не Бразилиа. Что бы ни рассказали Сейлс и Варгас, это не будет подвергнуто сомнению.

«Пойдем на берег, — говорю я. — Я хочу поговорить с отцом Камосом».

«Я тоже». Сейлз и Варгас проталкиваются мимо нас. Скорей к трапу.

Я смотрю на Сильву. «Ты идёшь?»

«Нет. Лейтенант Куадрос пойдёт с вами. В этот раз нам нужно меньше военных».

Морские пехотинцы заменяют подвесной мотор на левом борту «Зодиака».

«Что в этом плохого?» — спрашиваю я.

«Мотор работает неровно после событий на лесозаготовках, — говорит Куадрос. — Мы будем использовать подвесной мотор.

с правого борта лодки».

Мы сходим на берег на лодочной лодке «Зодиак» с левого борта. Сейлз и Варгас сидят на носу, за ними — я и Куадрос. Лора сидит рядом с лоцманом, который ведёт нас мимо гниющих зарослей водорослей.

Группа людей собралась у кромки воды.

Местные мужчины, женщины и дети. В центре группы — белый мужчина в шляпе с низко опущенными полями, защищающими от палящего солнца.

Отец Камос оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Я искал сурового, худощавого священника с седыми волосами и белым воротничком.

Вместо этого я вижу мужчину лет сорока пяти, с седеющими волосами. Его тёмная кожа почернела от солнца.

Куадрос выходит вперёд, жмёт священнику руку и представляет его. Камос и Лора кивают друг другу в знак приветствия.

«Я был удивлен, не увидев тебя с Фиадом и остальными», — говорит ей Камос.