Штейн молодец. Пока что её выводы совпадают с моими.

Женщина переключает внимание на меня: «Ты видела латунь на полу».

Я встречаю её взгляд. «АК-47. Второй вошедший мужчина застрелил её. Направил оружие на парня».

«Как вы думаете, сколько их?»

«Три или четыре. Скорее всего, четыре. Ты видел следы шин.

Трое мужчин и водитель в седане.

«Первый мужчина был ранен».

«Нет, его убили». Я думаю о втором выстреле Мэри. О том, как попала в центр тяжести нападавшего. «Друзья вынесли его. Следы крови выглядят так, будто это головы, брошенные на подъездную дорожку».

«Вы нашли женщину на холме».

«Его утащили дикие собаки».

Штейн морщит нос: «Где это?»

«Я отдал его одному из заместителей».

Холодность Штейна меня злит.

Гаррик смотрит вдаль. «Они бы не унесли своего друга, если бы он был мёртв».

«Возможно, они так и сделали, чтобы усложнить нам работу». Штейн достаёт из сумочки блокнот в кожаном переплёте. Шариковой ручкой Montblanc она делает пометки. «Они очень спешили. Не забрали свои латуни, не протерли всё вокруг, чтобы снять отпечатки пальцев».

«Они не ожидали сопротивления, — говорю я ей. — Жена солдата и сын солдата. Вы найдёте кровь…

Как минимум три человека, много отпечатков пальцев. Отпечатки на латуни, отпечатки на ноже. Возможно, некоторые из них связаны с картелями к югу от границы. Придётся исключить нас и двух рабочих с ранчо.

«Убийцы запаниковали», — говорит Штейн.

«Не все», — я качаю головой. «Один человек обезглавил Мэри и Донни. Тот же, кто обезглавил Келлера. Он был хладнокровен».

Я СИЖУ в комнате для допросов в офисе шерифа города Сейлем.

Он меньше кабинета Гаррика, но на сто процентов утилитарен. Столешница из ламинированной фанеры чистая и функциональная. Я один раз просматриваю своё заявление, а затем подписываю его. Помощник шерифа заверяет документ.

Пришли специалисты криминалистической лаборатории и взяли образцы волос.

Им не нужны были ни отпечатки пальцев, ни ДНК. Мои есть в базе данных личного состава армии.

«Подождите снаружи», — говорит помощник шерифа. «Возможно, шериф захочет с вами поговорить».

Я потягиваюсь и вывожу его из комнаты для допросов.

Напротив стойки диспетчера у стены выстроен ряд стульев. Там в ожидании сидят двое ковбоев. Рабочие ранчо Келлера, Ларри и Бо. Мужчины выглядят загорелыми и способными. Заместитель шерифа проводит их в комнату для допросов.

Я хожу взад-вперед.

Из-за закрытой двери кабинета шерифа доносятся резкие голоса. Мужские голоса. Гаррик и Познер.

«Я хочу, чтобы эти заграждения были сняты», — говорит Познер. «Вы сказали, что убийца Келлера уже в Лос-Анджелесе или Майами.

Признайте, что вы были неправы».

«Как только мы нашли тела, на дорогах установили заграждения. Не указывайте мне, где я работаю».

«Я скажу тебе, какую работу ты выполняешь, когда мне покажется, что ты ее не выполняешь».

«Я же говорю, мне нужно это бюджетное разрешение. В письменном виде».

«Перерасход бюджета случается постоянно. Вопрос решается на следующем заседании совета».

«В письменной форме, чёрт возьми. Иначе «Сейлем Газетт» напишет статью о нашем недофинансированном офисе шерифа».

«Я дам тебе это чертово разрешение», — рычит Познер.

«Но совет рассмотрит бюджет, и мы проведем аудит вашего офиса».

Дверь открывается, и Познер выбегает. Он красный от злости. Увидев меня в зале ожидания, он останавливается и переводит дух.

«Мистер Брид, я сожалею о вашей утрате».

Гаррик выходит из своего кабинета и присоединяется к нам.

«Очевидно, что люди, убившие Марка Келлера, всё ещё где-то здесь, — говорю я. — Это не нелегалы и не койоты. Это бандиты из картеля».

Гаррик засовывает большие пальцы за ремень. «Штайн исходит из предположения, что убийства связаны с наркотиками», — говорит он.

«Она звонит в ФБР и пограничную службу».

Познер смотрит скептически. «Что делать?»

«ФБР поможет с криминалистической экспертизой. Пограничная служба поможет нам установить блокпосты на главных и второстепенных дорогах».

«На прошлой неделе у вас три дня были перекрыты дороги», — я смотрю Гаррику в глаза. «Вы ничего не нашли, потому что убийцы никуда не уходили. Они здесь».

Тон Гаррика звучит оборонительно: «Ты этого не знаешь».

«Это очевидно, — говорю я ему. — Эти убийства связаны».

Две минуты назад Гаррик и Познер грызлись друг с другом. Теперь, чтобы меня успокоить, они объединяют усилия.

«Шериф, ФБР и Управление по борьбе с наркотиками делают всё возможное, — протягивает Познер. — Мистер Брид, почему бы вам не доверить это профессионалам? Мы будем держать вас в курсе».

«Я в городе на неделю, — говорю я. — Кто-то должен организовать приезд Мэри и Донни».

«Что ж, это звучит вполне разумно, мистер Брид, — улыбается Познер. — Шериф сообщит вам, когда судмедэксперт закончит».

Я бросаю взгляд на комнату для допросов. Заместитель шерифа берёт показания у Ларри и Бо. Я выхожу из участка и иду обратно в отель.

Одно можно сказать наверняка — Сейлем больше не самый мирный участок границы.

OceanofPDF.com

13

OceanofPDF.com

БЛЕДСОУ, ВТОРНИК, 13:00

Термометр на приборной панели грузовика Келлера показывает сто четыре градуса. Кондиционер работает на полную мощность. В кабине холодно, как в холодильнике.

Я хочу расследовать убийство Келлера. Инстинкт подсказывает мне начать с того, с чего всегда начинают солдаты. С поля боя, с рельефа местности, с дорожной сети. С путей входа и выхода.

Рядом со мной на скамейке лежит карта Сейлема и ранчо Келлера. Келлер хранит карты в бардачке. Эта карта показывает основные дороги и топографические объекты. Идеально подходит для первоначальной разведки.

Десять тысяч акров земли Келлера расположены к югу от Сейлема. Земля непосредственно примыкает к пограничной стене и реке Рио-Гранде. Ранчо расположено на северной окраине, к главной автомагистрали ведет асфальтированная дорога. Грунтовая дорога идет по периметру… вдоль пограничной стены, ручья, мимо холмов и вдоль шоссе.

Я проехал по границе, высматривая прорывы или свежие следы проникновения. Одежда, висящая на ограждении, брошенные бутылки из-под воды и мусор. Ничего. Гаррик рассказал мне, что пограничный патруль обследовал шесть миль стены в обоих направлениях.

На другом берегу реки, к югу, находится участок земли, принадлежащий компании Bledsoe Meats.

Вот он. Группа приземистых глинобитных зданий за высоким забором из сетки-рабицы. Дорога, опоясывающая Келлер, разветвляется. Правая развилка пересекает мост и ведет на земли Бледсоу. Левая развилка идет на восток, к холмам.

Забор в Бледсоу построен из равномерно расположенных труб высотой 15 футов. Наверху последние три фута изогнуты наружу под углом 45 градусов. Между трубами на протяжении первых 12 футов натянута сетка-рабица. На последних трёх футах протянуты пряди колючей проволоки.

Забор придаёт зданиям угрожающий вид. На заборе каждые двести ярдов висят большие плакаты.

BLEDSOE MEATS LTD.

ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

Вход воспрещен

Это Западный Техас, люди берегут свою частную жизнь.

Там, на невысоком холме, возвышающемся над заводом. Вспышка солнечного света, отражающаяся от чего-то блестящего. Металла или стекла. Я еду на восток, не сводя глаз с холма. Ещё одна вспышка.

Дорога изгибается на север, огибая подножие холмов. Я иду по дороге, расставаясь с ручьём. Вид на завод в Бледсоу перемещается из правого пассажирского окна в зеркало заднего вида. Я еду по дороге, пока завод не скрывается за холмами.

Мой взгляд ищет разрыв в аллювиальной равнине. Там, у подножия холмов, находится ряд ложбин, образовавшихся в результате многовековой эрозии. Штормы заливают холмы дождями. Вода льётся вниз, ища пути наименьшего сопротивления. Этого достаточно, чтобы прорезать естественные укрытия в земле.

Высохшие русла ручьев достаточно глубокие, чтобы скрыть транспортное средство.

Я съезжаю с дороги и паркую грузовик в неглубокой яме.

Открой дверь и ступи на сухую землю. Вековой ил,

Смытые дождями с гор, они разливаются по поверхности разлившимися ручьями, а затем высушиваются и пропекаются солнцем. На дне ручья видны следы шин. Это естественное место для остановки, если вы хотите подняться на холмы.

Жара невыносимая. Она высасывает воздух из лёгких. Чтобы сделать следующий вдох, мне приходится напрягать мышцы груди. Я тянусь к грузовику и достаю из-за сиденья двухлитровую пластиковую бутылку воды. Выпиваю половину.

В пустыне солдат может выделять пот в объеме пяти галлонов в день. Секрет боевой эффективности — гидратация. Перед патрулированием солдат выпивает шесть литров воды, а затем по литру каждый час. Медики следят за потреблением.

Я пробиваю бутылку и ставлю её обратно в кабину. Достаю «Маузер» Келлера с оружейной стойки и обойму из бардачка. Вчера я выстрелил два раза, оставив три. Передергиваю затвор и разряжаю винтовку. Отвожу прицел в сторону. Вставляю пять новых патронов в магазин, убираю обойму и три дополнительных патрона в карман. Закрепляю прицел, достаю патрон в патронник и ставлю оружие на предохранитель.

Пять минут подъёма на холм, и я весь мокрый от пота. Скользкая, жирная плёнка покрывает каждый сантиметр моего тела. Рубашка и джинсы липнут к телу. Жаль, что я не одолжил одну из шляп Келлера.

Физическая нагрузка приятна. Я уже близко к тому месту, где, по моим прикидкам, видел вспышку света. Я замедляю шаг и держу маузер наготове, палец на спусковом крючке на прикладе.

Женщина лежит ничком на вершине холма, осматривая завод в Бледсо в бинокль. Вид отличный, признаю. Отсюда завод виден во всю длину и ширину. Ширина у пограничной стены составляет три четверти мили. Длина — две мили. Здания — огромные промышленные объекты. На стороне, ближайшей к ручью, расположены просторные загоны для скота. Одни ворота напротив загонов ведут на широкий двор, где с прицепов разгружают сырье. С другой стороны

простирается еще один двор, где тракторы и восемнадцатиколесные грузовики паркуются и загружаются продукцией.

К югу, за забором, раскинулась огромная гравийная парковка. В длину, наверное, пятнадцать футбольных полей, а в ширину – двадцать. Как дворы, раздавленные паровым катком. Парковочные места покрашены белой краской и пронумерованы. Длинные, бесконечные ряды. Там припарковано, наверное, тысяча машин и грузовиков, а парковка даже наполовину не заполнена.

«Вам следует их убрать», — говорю я женщине.

Она резко поворачивается, глядя на винтовку в моих руках. «Это свободная страна».

Дерзкая и враждебная. В её тоне есть что-то ещё... Страх. Я понимаю всех троих. Я могу ей помочь.

«Так и есть», — я поднял винтовку, выражая миролюбие. «Но ты же знаешь, что люди видят солнечный свет через эти линзы за две мили. Я видел».

«А тебе какое дело?» — её голос дрожит. Осознание своей ошибки пошатнуло её уверенность.

Мне нравится то, что я вижу.

Тридцатилетняя, миниатюрная. Ростом не больше пяти футов двух дюймов или трёх дюймов. Длинные чёрные волосы, гладкая кожа цвета коричневого шоколада. Маленькая грудь натянута под белой футболкой, пропитанной потом. Бюстгальтера нет, всё на виду. Длинные ноги, пропорциональные её фигуре.

Я приседаю и держу винтовку на коленях.

«Вы бы не стали рассматривать Бледсоу отсюда, если бы не хотели скрыть свой интерес. Мне тоже интересно».

Женщина садится и подтягивает колени к груди.

Протягивает руку и запихивает бинокль в чёрный холщовый рюкзак. Она хмурится, словно разгадывая головоломку. «А почему тебя это интересует?»

В её глазах светится ум. Проницательная и подкованная, но не знакомая с практической стороной дела. Городская женщина.

Блуждает повсюду, рискуя погибнуть.

«Эта земля принадлежит моему другу Келлеру». Я машу рукой на север широким жестом. Вдали ранчо Ленивого К. кажется крошечной точкой. «Его и его семью убили».

«Я слышала», — она смотрит на меня с подозрением. «Откуда ты его знаешь?»

«Мы вместе служили в армии. Как тебя зовут?»

«Мирасол Крус». Черты её лица смягчились. «А ты?»

"Порода."

«У вас есть имя, мистер Брид?»

«Да», — улыбаюсь я. «Как ты сюда попал?»

«Моя машина припаркована у подножия холма».

«Пошли отсюда», — говорю я. «Возможно, я не единственный, кто видел твой стакан».

Мирасоль кусает губу. Ей неловко от того, что она совершила ошибку. Но она достаточно умна, чтобы признать, что не всё знает. «Ты знаешь Салема?»

"Немного."

«Возможно, мы сможем помочь друг другу. Недалеко от шоссе на Эль-Пасо есть закусочная. Встретимся там через час».

«Пыльный бургер» будет круче, чем эта жалкая куча камней.

Не думаю, что она сбежит. Если и сбежит, то из города не уедет.

«Хорошо», — я встаю. «Пойдем со мной».

Мирасоль поправляет лямки рюкзака и надевает на голову «стетсон». Я перекидываю маузер через плечо, и мы спускаемся с холма.

Мы подъезжаем к лощине, где я припарковал грузовик Келлера.

«Где ты припарковалась?» — спрашиваю я ее.

«Место вроде этого», — говорит она. «В ста ярдах дальше по тропе».

«Великие умы мыслят одинаково».

Мы приближаемся к грузовику Келлера, и Мирасоль замирает. Её шоколадная кожа светлеет, кровь отливает от лица. Она смотрит на меня в замешательстве. Кажется, она готова бежать.

"В чем дело?"

В такт её стуку моё сердце учащается. Если она побежит, я побегу её догонять.

Мирасоль прищурилась, глядя на меня. «Это твой грузовик?»

«Нет», — говорю я ей. «Он принадлежал моему другу. Его семья одолжила его мне, пока я в городе».

Мирасоль позволяет себе вздохнуть. «Нам нужно многое обсудить, Брид».

«Сейчас больше, чем пятнадцать минут назад?»

Момент прошёл. Я чувствую, что какой-то кризис удалось предотвратить. Я ощущаю, как нервная система женщины и моя синхронизировались.