«Достаточно», — говорю я, приближаясь к мужчинам.

Блондин-ковбой встаёт между мной и Мирасоль. Он мне помогает. Двое на одного, им нужно разделиться и атаковать с обеих сторон.

«Занимайтесь своими делами, мистер».

«Двое крепких мужиков избивают маленькую девочку. Это моё дело».

Блондин подходит и толкает меня. «Отвали».

Прежде чем он успел что-то сказать, я сжимаю вторую фалангу пальца и бью его в кадык. У него выпячиваются глаза, он шатается, хватаясь за горло.

Его рот безмолвно двигается, словно рыба, выброшенная на берег. Он падает на колени. Его «стетсон» сваливается с головы.

Второй ковбой замахивается с разворота прямо на меня. Дилетант. Я блокирую удар и хватаю его за рукав левой рукой. Правой рукой закручиваю воротник его рубашки, перетаскиваю через бедро и опускаю на землю. Прежде чем он успевает подняться, я наступаю ему на лицо. Его нос расплющивается под моим каблуком, и кровь брызжет по бокам – я проткнул пузырь кетчупа. Я наступаю на него снова. У него ломаются передние зубы – и верхние, и нижние.

Он выживет. Я не уверен насчёт его светловолосого друга, чьё лицо становится сине-зелёным.

Мирасоль опускается на колени. Я беру её за локоть и помогаю ей подняться.

Мы заворачиваем за угол магазина 7-Eleven.

«Это было глупо», — говорю я ей.

«Нам нужно попасть на этот завод». Мирасоль хватает меня за руку. Вместе мы возвращаемся в отель. Ей больно, она опирается на меня, чтобы не упасть.

Я накрыла её руку своей. «Я ухожу сегодня днём».

«Как ты собираешься это сделать?»

«Я постучу в входную дверь».

OceanofPDF.com

20

OceanofPDF.com

САЛЕМ, СРЕДА, 08:30

Я провожаю Мирасоль до лифта. Она обещает отдохнуть, а я обещаю держать её в курсе событий. Я предупреждаю её, чтобы она следила за необычными кровотечениями. Двое мужчин, бьющих крошечную девочку со всей силы, могут вызвать серьёзные внутренние повреждения.

Двери лифта с шипением закрываются, и я возвращаюсь в ресторан.

«Кто твой маленький друг?» — спрашивает Штейн. Призрак всё ещё там, где я её оставил, с чашкой кофе.

Я устраиваюсь на стуле напротив. «Девушка, которая попала в беду из-за пары придурков».

«Я это видел. Вопрос в том, как».

«Неважно», — я машу рукой, отмахиваясь. «Хочешь торговаться — давай торговаться».

«Чем вы можете торговать?»

Снова Штейн пытается кокетничать. У неё это плохо получается.

«Я знаю, где был убит Келлер».

Штейн выпрямляется в кресле. «Сцена убийства была постановочной».

"Да."

«Конечно, было. Где?»

Я качаю головой. «Мне кое-что от тебя нужно».

«Я слушаю».

«Мне нужна твоя помощь в поиске места».

«Очевидно, частная собственность».

«Да. Дай слово — и я пойду».

«Только если того, что вы мне дадите, будет достаточно для ордера».

«Если ты попадешь, я попаду».

«Хорошо, договорились».

Штейн допивает кофе.

Я машу официантке: «Принесите весь горшок».

«Никуда тебя не возьму», — ворчит Штейн. «Ладно, Брид. Выкладывай».

Я беру у официантки кофейник. Наполняю чашку Штейну, наливаю себе. Ставлю кофейник на стол.

«Его убили в семи милях от того места, где его нашли, — говорю я ей. — На вершине холма с видом на мясную лавку Бледсоу».

Я рассказываю ей все, что знаю, но умалчиваю о гильзе и участии Мирасол.

«Как вы нашли наблюдательный пункт?» — спрашивает Штейн.

«Обоснованное предположение. Келлер был снайпером, нас привлекают возвышенности. Эти холмы — единственные возвышенные позиции к югу от перевала «Лэйзи К».»

Штейн смотрит скептически. «Что вызвало у него подозрения по поводу этого растения?»

«Может, и нет. Эти холмы покрывают его землю и землю Бледсоу. Возможно, он просто гулял, осматривая свои владения. Посмотрел не в ту сторону и увидел то, чего не должен был видеть».

«Случайная случайность?»

«Не в том месте, не в то время. Тупая удача может тебя убить».

«Мы организуем осмотр места происшествия в лаборатории, — говорит Штейн. — Но этого недостаточно для получения ордера на обыск завода в Бледсоу».

«Вчера вечером я видела, как дюжина девочек, некоторым из которых было всего двенадцать лет, зашли в рефрижератор с тремя мужчинами. Пятнадцать нелегалов».

«Твое слово против слова Бледсоу».

«Под этим растением есть туннель».

«Докажи это».

«Впустите меня. Тогда я докажу».

«Брид, вы обвиняете известного техасского бизнесмена в сговоре с картелями. В контрабанде проституток и бог знает чего ещё в Соединённые Штаты. В туннеле, который мог стоить сто миллионов долларов. Специально построенном, интегрированном в американскую фабрику.

Ты хоть представляешь, насколько безумно это звучит?

«Это не безумие, когда цель оправдывает средства».

«Расскажите мне подробнее о мужчинах, которых вы видели».

Это не моё воображение. Штейн больше интересуется мужчинами, чем девочками, которых контрабандой ввозят в Соединённые Штаты. «Нечего особо рассказывать. Смуглые, но не чёрные. Упитанные, в хорошей форме.

В отличие от девушек, одетых для поездки. Толстые куртки North Face, капюшоны, перчатки, многослойная одежда.

«Могли ли они быть выходцами с Ближнего Востока?»

Вот оно.

«Твоя очередь, Штейн. Зачем ты здесь?»

«Я думаю, вы догадались».

Я качаю головой. «Я хочу услышать это от тебя».

Пора смириться или заткнуться. Штейн скрещивает руки на груди и выдыхает сквозь надутые щеки.

«Хорошо. В понедельник США обратятся в ООН. В соответствии с Ядерным соглашением мы введём международное эмбарго на поставки оружия Ирану. По нашим данным, спецподразделение «Кудс» планирует атаки через границу».

Силы «Кудс». Нетрадиционное подразделение Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Ирана. Задача «Кудс» — поддержка и реализация действий международного терроризма.

«Я думал, что США вышли из ядерного соглашения с Ираном».

Штейн улыбается. «Мы так и сделали. Но… США остаются участником резолюции Совета Безопасности ООН. Согласно условиям ядерного соглашения, пункт об истечении срока действия прекратит действие оружейного эмбарго в понедельник. Если…

Подписавшая резолюцию страна вносит предложение о продлении. Масштабы обогащения урана Ираном нарушают соглашение. Мы введём эмбарго».

«Позволит ли нам Совет Безопасности это сделать?»

«У них нет выбора. У нас есть право вето. Остальные стороны хотят делать вид, что сделка жива. В понедельник мы вобьём кол ему в сердце».

Я качаю головой. «Иранцам это не понравится».

«Кудс» действует в Латинской Америке уже много лет. Они воздерживались от атак, потому что не хотели ставить под угрозу сделку. Теперь всё кончено. Они послали нам сигнал. Если мы сорвем сделку, они ударят по нам сильнее, чем 11 сентября».

«Какое сообщение?»

«Когда мы вышли из сделки, было очевидно, что эмбарго станет нашим следующим шагом. Иранцы предупреждали нас по тайным каналам. Если мы попытаемся отступить, они заставят нас заплатить кровью.

«Кудс» может атаковать разными способами. У нас есть команды, отвечающие за каждое направление. Моя команда работает на границе уже год. Две тысячи миль нужно охранять.

Самолёты, лодки, туннели — как решето. Не знал, с чего начать. До прошлого четверга.

«Атака в метро Нью-Йорка».

«Да. Резкое обострение. Они говорили нам, чтобы мы оставались в сделке, иначе будет плохо».

«Сделка настолько хороша».

«Ты же знаешь. Это настоящая сделка века. Наш последний президент гарантировал им путь к бомбе за десять лет. Выдал им один миллиард восемь десятых миллиона мелкими купюрами.

Три разные валюты. Доллары, евро, швейцарские франки.

Валютные рынки такие нестабильные. Наверное, мы заплатили за этот чёртов туннель.

«Своего рода совместное предприятие».

Штейн кивает. «Должно быть. «Кудс» и картели обеспечили большую часть финансирования. Если вы правы, Бледсоу вложился…

Территория и прикрытие для операции. «Кудс» переправляет террористов, картель — всё остальное.

«Мы отвлеклись. Что привело вас в Салем?»

«Мы были в курсе всего этого теракта в метро, как вонь от сыра. Они совершили свою первую ошибку. Аккумулятор в одном из блоков бомбы пережил взрывы. Мы отследили его до магазина прямо здесь, в Сейлеме».

Стайн улыбается и кивает в сторону главной улицы.

«Тебе повезло», — говорю я ей.

«Я сел на первый самолёт до Эль-Пасо. В пятницу утром приехал в город и узнал, что несколько дней назад убили фермера».

Штейн приехал всего на несколько часов раньше меня. «Совпадений не бывает».

«Нет», — Штейн пронзает меня холодным взглядом. «Их нет.

Один телефонный звонок, и меня направили в Министерство юстиции, где я отвечал за федеральное расследование».

«И все это, и вы не можете получить ордер».

«Политкорректность, Брид. Это новый мир».

"Так?"

«Greyhound не позволяет Пограничной службе обыскивать свои автобусы. Американский союз защиты гражданских свобод (ACLU) и организации по защите прав мигрантов подают иски по всей стране. Конституционность обысков оспаривается. Расовое профилирование, нарушение Четвёртой поправки. Одно из таких дел будет передано в Верховный суд. Именно поэтому мы не можем обыскивать грузовики, выезжающие из Бледсо, без ордера».

«Что они хотят, чтобы мы делали, воевали с одной рукой, привязывая ее к своим яйцам?»

Штейн возводит глаза к потолку. «Порода, пожалуйста. Нам нужно адаптироваться к новой реальности. Если мне откажут, я потеряю доверие руководства».

«Это чушь собачья, Штейн».

«Бред, я десять лет сосала хуй и разбиралась с сексистской ерундой, которую ты и представить себе не можешь. Это мой прорыв.

Простите, что не хотел всё испортить.

Вульгарность Штейна меня шокирует. «Мы заключили сделку. Я ожидаю, что ты её выполнишь».

Она достаёт блокнот и «Монблан». Делает пометки. «И я так и сделаю. Мне понадобится помощь от вас и шерифа Гаррика».

«Он не в себе».

«Конечно, он такой». Штейн хмурится, глядя на свои записи. Её почерк безупречен. «С нами, с тобой, это не будет проблемой. У него есть связи на местах».

Штейн откладывает ручку и объясняет свой план.

«Это может сработать».

"Спасибо."

«У меня есть для тебя кое-что еще».

Штейн приподнимает бровь.

Я лезу в карман рубашки и достаю небольшой пластиковый пакетик. Внутри — блестящая девятимиллиметровая гильза. Толкаю её через стол. «Жест доброй воли».

«Это то, о чём я думаю?»

«Это из пули, которой убили Келлера. Держу пари, на ней есть отпечатки убийцы».

Штейн долго смотрит на меня, потом берёт гильзу и кладёт её в карман.

«Ладно, Брид», — Штейн встаёт. «Пошли».

OceanofPDF.com

21

OceanofPDF.com

СЕЙЛЕМ, СРЕДА, 10:30

«Я хочу сам увидеть это место преступления», — говорит Гаррик.

Мы со Стейном сидим напротив шерифа. Он сидит за своим потёртым столом, откинувшись в скрипучем деревянном кресле. Мой взгляд скользит по помятым металлическим картотечным шкафам, оружейной полке, стене с трофеями, фотографиям. И снова у меня возникает ощущение, будто я вижу карикатуру на шерифа. Человека из прошлого. Именно с таким человеком я бы пошёл на охоту, именно такой блюститель порядка нужен округу Сейлем.

«После того, как мы посетим Бледсоу, — говорит ему Штейн. — Мы не хотим, чтобы на вершине холма что-то происходило и будоражило общественность».

«Не знаю», — Гаррик поглаживает подбородок и пристально смотрит на меня.

«Что ты там делал?»

«Я попытался поставить себя на место Келлера. Делай то же, что и он, иди туда, куда он шёл. Эти холмы — единственная возвышенность к югу от Ленивого К. С них также открывается вид на Бледсоу. Возможно, Келлер осматривал свои земли. Посмотрел не в ту сторону, увидел то, чего не должен был видеть».

История неубедительная, но на моей стороне Штейн и правда. Суть в том, что… важнее то, что я знаю, чем то, откуда я это знаю. Чем больше я сую это людям в лицо, тем больше вероятность, что я спровоцирую реакцию.

«Ты просидела там всю ночь».

«Да. Келлер, должно быть, видел то же, что и я».

«Этого недостаточно для ордера, — говорит Гаррик. — Судья сразу же выгонит нас из зала суда».

«Мы не просим ордера». Когда ей хочется, Штейн может быть очень вежливой. «Ни один уважаемый американский бизнесмен не стал бы строить туннель в Мексику прямо на своей фабрике. И всё же мистер Брид, осматривая холмы, увидел то, что увидел».

Гаррик фыркает: «То, что он, кажется, видел».

«Именно так», — Штейн наклоняется к шерифу, чтобы подчеркнуть свои слова. «Мы ему подыгрываем и вежливо просим Бледсоу сделать то же самое. Когда Брид увидит, что растение невиновно, всё это прекратится».

«Это Западный Техас, мисс Штайн». Гаррик закладывает руки за голову и откидывается назад. Кресло скрипит.

«Люди здесь не любят тех, кто вторгается в их личную жизнь».

«Даже закон, шериф?»

«Особенно закон. Мне там будут рады не больше, чем тебе».

«Вы нам не поможете».

«Я этого не говорил. Я просто хочу сказать… я не тот человек, который принимает решения».

«Кто?»

«Мэр очень близок к Полу Бледсоу. Они оба состоят в одних и тех же клубах в Эль-Пасо. Торговая палата и всё такое».

«Примет ли он решение?» — спрашивает Штейн.

«Давай выясним», — Гаррик тянется к телефону.

«Подождите», — говорит Штейн. «Он не должен знать больше, чем мы собираемся рассказать Бледсоу».

«Брид что-то увидел, мы думаем, что он сумасшедший, давайте его подыграем».

«Вот и все».

Гаррик смотрит мне в глаза. «Не буду врать. Брид, жар ударил тебя в голову. Кажется, тебе мерещится».

Я пожимаю плечами.

Шериф включает громкую связь и набирает номер. Из будки раздаётся бодрый голос Познера. «Ну-ну, шериф Гаррик... хочет поговорить со мной. Чем могу помочь, парень?»