«Это наша целевая область. Четыре горы, но только три из них представляют для нас интерес». Он щёлкает пультом, и названия накладываются на изображение.

Три горы. Одна на юго-западе, в левом нижнем углу группы, одна сразу на востоке и одна на северо-востоке, в правом верхнем углу.

Гора слева внизу — Шафкат. Та, что справа, — Кагур-Гар. Река и долина названы в её честь. Та, что к северу от Кагур-Гара, — Ланат. Метеорологи прогнозируют благоприятную погоду как минимум на ближайшие семьдесят два часа. Для выполнения миссии выделены три вертолёта, включая боевую поддержку.

Цель — деревня Кагур у подножия Кагур-Гхара. План прост. Наши основные силы, состоящие из меня, Лопеса, Брида и Такигавы, будут высажены на западном склоне Шафката. Хаббл и Баллард — на восточном склоне Кагур-Гхара.

Основные силы обойдут Шафкат и будут наблюдать за деревней днём. Рано утром следующего дня эти силы атакуют деревню и спасают полковника Гриссома и сержанта Трейнора. По этой тропе они поднимутся на Кагур-Гхар и доберутся до зоны высадки №1.

Одна из них расположена на юго-восточном склоне Кагур-Гхара. Хаббл и Баллард займут блокирующую позицию, откуда будут устраивать засады преследователям. Затем они отступят на первую зону высадки, откуда вся команда будет эвакуирована.

Кёниг делает глоток воды из стакана. Щёлкает пультом дистанционного управления. На экране отображается спутниковое изображение

Пуштунская деревня. Расположена на восьми уровнях террасы у западного склона Кагур-Гара. Скалистый откос ведёт к реке. Пастухи ведут небольшое стадо коз через деревянный мост, чтобы пасти их на склонах Шафката.

«Это деревня Кагур, — продолжает Кёниг. — В Бадахшане, к северу от границы провинции Нуристан.

Судя по спутниковым снимкам, в этом доме держат наших директоров. Это самый большой из трёх мостов, соединяющих восточный и западный берега. Есть ещё два поменьше. Один в миле к югу, другой в миле к северу. Пастухи используют эти мосты для выпаса скота по обе стороны реки.

Щелкните.

На экране увеличенная фотография дома на самом нижнем этаже. Двое мужчин, стоящих снаружи, обведены кружками. На изображении видны их автоматы АК-47, тюрбаны и разгрузочные жилеты.

«Эти часовые стоят ночью у дома.

Иногда днём. На более высоких уровнях есть и другие часовые, но они перемещаются. Те, что на первом этаже, всегда прикрывают этот дом.

«Сколько лет этой фотографии?» — спрашиваю я.

«Не более двадцати четырёх часов».

«А есть ли фотографии самих директоров?»

«Два дня назад их заметили маршем, направляющимся к этой деревне. Спутниковые снимки показали, что их силой загнали в дом. С тех пор ничего не произошло».

«Сила врага?»

«Там есть местное население. Они симпатизируют Талибану. Мы уверены, что эта группа принадлежит Абдул-Али Шахзаду. На тропе было замечено около двадцати-тридцати человек.

У Шахзада по эту сторону границы двести человек.

"Где они?"

«Еще два дня назад они были в деревне Кагур.

Вчера они ушли, направились на север. Связь потеряна.

«Почему они съехали?»

«Не уверен. Разведка предполагает, что Зарек Наджибулла приближается с севера. Наджибулла и Шахзад находятся в состоянии войны».

Я откидываюсь на спинку стула, обдумываю информацию. Ищу слабые места.

«Обсудите план нападения», — говорит Энтони.

«Да, сэр». Кёниг нажимает на пульт, и изображение на экране сменяется изображением деревни. «В первую ночь штурмовая группа будет наблюдать за деревней с восточного склона Шафката. Затем она спустится и приблизится к деревне в 04:00. Два снайпера, Брид и Такигава, будут вести огонь с этой линии фронта на западном берегу реки.

Дистанция в двести ярдов. Часовых будут уничтожать с помощью М110 с глушителями и дозвуковыми боеприпасами.

Мы с Лопесом пересечём мост и атакуем дом. Освободив Гриссома и Трейнора, мы все поднимемся по ступеням на вторую террасу. Затем мы пойдём по этой козьей тропе к опушке леса. Кёниг прокладывает путь по склону горы лазерным указателем. Там мы пройдём Кагур-Гхар и через Хаббл и Баллард к зоне высадки №1 для эвакуации.

Генерал Энтони оглядывает комнату. «Вызов?»

Я говорю: «Согласно плану, мы должны наступать завтра утром, а на следующее утро атаковать. Основные силы Шахзада могут вернуться в это время».

«Маловероятно, — говорит Кениг, — если Шахзад захочет бросить вызов Наджибулле».

«Это всего лишь предположение».

«Если он вернётся, мы сделаем аборт. Попробуем что-нибудь другое».

«Не знаю», — говорит Такигава. «Капитану и Лопесу кажется неэффективным атаковать через нас. Мы с Бридом будем ближе. Нам нужно идти прямо. Капитан и Лопес могут обеспечить прикрытие».

«Вы не готовы к ближнему бою, — говорит Кёниг. — Эти М110 слишком велики для этого».

Close Quarters Battle — это сокращение от старомодного выбивания дверей ногой.

«Что ты несешь?» — спрашиваю я.

«HK416».

«Хорошее оружие ближнего боя», — замечаю я. «Но подавить 556 невозможно. Это сверхзвуковой снаряд».

«Что вы предлагаете?» — спрашивает Энтони.

«Капитан Кёниг прав, — говорю я. — М110 не подходит для ближнего боя. Мы с Такигавой пойдём туда с глушителями Mark 23. Пистолеты гораздо эффективнее в помещении. Капитан и Лопес должны нас прикрывать. HK416 идеально подходят для подавляющего огня».

«Я согласен», — говорит Такигава.

«Мы будем поддерживать дисциплину использования ИК-света», — говорю я Такигаве. «На ближней дистанции наших НОД должно быть достаточно».

Инфракрасная технология доступна на рынке. Возможно, противник будет иметь возможность её обнаружения.

Излучение, испускаемое ночными прицелами. Я бы предпочёл проявить осторожность и положиться на пассивные фотоумножители в ночных оптических приборах (НОД).

Наступает долгое молчание.

«Мы согласны?» — спрашивает генерал Энтони. «Мы высадимся завтра утром до рассвета. Следующим утром Брид и Такигава заставят часовых замолчать и проведут атаку. Капитан Кёниг и Лопес обеспечат прикрытие. Хаббл и Баллард займут блокирующую позицию».

Разногласий нет.

«Хорошо, господа», — генерал поднимается на ноги. «Давайте вооружимся».

Кёниг смотрит на меня: «Похоже, у тебя есть время поспать».

«Я спал в самолёте», — говорю я ему. Поворачиваюсь к Такигаве.

«Давайте соберем оружие. Мне нужно пристрелять винтовку».

«Я покажу вам полигон», — говорит Такигава.

Я никогда не пойду на задание с оружием, которое не проверил сам.

OceanofPDF.com

5

ИНФИЛ

Шафкат

Вторник, 03:00

Наш вертолет Black Hawk шумит меньше, чем офисный вентилятор.

Мало кто это осознаёт, но каждая лопасть несущего винта вертолёта — это крыло. Громкий стук вертолёта возникает, когда каждая лопасть проходит через турбулентность, создаваемую передним ветром. Это и придаёт вертолётам характерный звук, похожий на стук взбивалки или рубки.

Обширные исследования в области аэродинамических труб и материалов позволили создать обтекаемые стреловидные роторы. Турбулентность каждой лопасти была снижена вдвое. Дальнейшие инновации уменьшили воздействие вихревого потока предыдущей лопасти на каждую лопасть. В результате образовался замкнутый круг. Роторы XXI века, работающие в режиме шепота без потери подъёмной силы.

Технология совершенно секретна. На театр военных действий выделено всего два таких вертолёта. Если один из них выйдет из строя, нанотермитная взрывчатка, встроенная в корпус, расплавит машину, превратив её в лужу.

Раньше мы высаживались после серии ложных высадок. Наш вертолёт приземлялся в одном месте, зависал и двигался

В другом месте зависнуть и повторить это полдюжины раз, чтобы сбить противника с толку. После одного из этих ложных выпадов мы либо приземлялись, либо спускались по тросу.

Работая в режиме шепота, мы летим прямо к точке назначения.

Пилоты летят в беспамятстве, осматривая приборы и местность через свои ночные боеприпасы (НОД). В заднем сидении сидят два бортовых стрелка и командир экипажа. Каждый несёт своё личное оружие и пистолет. Снаряжение включает бронежилет, разгрузочный жилет с запасными магазинами и гранаты в боковых карманах. В левом верхнем нагрудном кармане находится рация ближнего действия. В рюкзаках лежат два-три запасных магазина с обоймами для перезарядки пустых магазинов. Дополните его двумя литрамами воды на каждого, сухпайками, запасными батарейками и минами «Клеймор». Общий вес каждого, включая полубронекаску и ночные боеприпасы, составляет около шестидесяти фунтов.

У нас с Такигавой меньше боеприпасов, чем у остальных.

Мы вооружены полуавтоматическими снайперскими винтовками М110 калибра 7,62 мм, эквивалентом почтенного калибра .308 в НАТО.

Патрон Винчестера. Этот боеприпас больше и тяжелее, чем 5,56-мм патроны HK416, используемые другими винтовками. Каждый магазин M110 вмещает двадцать патронов, а магазин HK416 — тридцать. Мой разгрузочный жилет вмещает шесть магазинов, а другие — восемь. Это цена, которую мы с Такигавой платим за нашу специализированную снайперскую роль.

Мы с Такигавой носим с собой по дополнительному магазину на десять патронов.

Эти магазины содержат специальные дозвуковые патроны для использования с глушителями M110. Пуля с дозвуковой скоростью, оснащенная глушителем, выстреливает практически бесшумно и без вспышки. Единственным звуком будет звук перезарядки винтовки.

Командир экипажа поднимает правую руку с растопыренными пальцами.

«Пять минут».

Я смотрю вперёд, мимо пилотов. Чёрная громада Шафката несётся к нам. Я бросаю НОДы и включаю их. Плотнее натягиваю перчатки на руки.

«Две минуты».

Мы с Такигавой спустимся по тросу с левого борта «Чёрного ястреба». Кёниг и Лопес выйдут с правого.

Хаббл и Баллард останутся на борту и высадятся на дальней стороне Кагур-Гхара, где займут свою блокирующую позицию.

В наушнике затрещал сигнал. «Тридцать секунд».

Лобовое стекло вертолёта чёрное, залитое склоном горы. Наша точка высадки – всего лишь скалистый выступ на западном склоне Шафката. Пилот зависает в воздухе, разворачивает хвостовую балку, чтобы выровнять фюзеляж. Командир экипажа пинает тросы за борт. Один трос слева, один справа. Тросы змеятся на двадцать футов до земли, хлеща в потоке воздуха от ротора.

«Пошли», — говорит бригадир.

Я хватаюсь за верёвку обеими руками в перчатках. Переношу вес тела через пустоту, упираюсь ногами в край пола отсека. Глубоко вдыхаю, отталкиваюсь и обхватываю верёвку лодыжками. Сползаю вниз, как пожарный по шесту. Приземляюсь и отступаю в сторону. Опускаюсь на одно колено и снимаю винтовку с передка.

От рев ротора меня окутывает вихрь пыли, веток и сосновых иголок. Всё, что не зарыто в землю и не закреплено на скале, взлетает и кружится вокруг меня в темноте.

Быстрый взгляд назад. Кёниг упал. Опустившись на колено, он обеспечивает безопасность на другом фланге. Такигава и Лопес спускаются по быстрой веревке на уступ. Мы оборачиваемся и видим, как бригадир поднимает веревки.

«Черный ястреб» разворачивается на месте, резко опускается носом вниз и улетает.

Четверо мужчин одни на горе.

МЫ СТОИМ НА КОЛЕНИ, не двигаясь, лицом к четырём сторонам света. Держим винтовки наготове, осматриваем местность прицелами. Пыль оседает на скалистом уступе. Кёниг смотрит на склон горы, смотрит на стену из камней и деревьев. Такигава и Лопес смотрят на изгиб горы: один на юг, другой на север.

Я смотрю на величественную черноту. Передо мной неглубокая долина, в полутора милях под нашим уступом. Дальше, с юго-запада на юг, тянется горная гряда, ведущая к далёкой горе Кох-и-Баба высотой семнадцать тысяч футов. Кабул лежит где-то там, во тьме. Объятый перевёрнутой буквой V, образованной горой Кох-и-Баба и нашим Гиндукушем.

Небо чистое. Бесконечность звёзд, ослепляющих в ночном зрении. Я заворожён горизонтом. Я поднимаю свои НОДы, чтобы лучше видеть. Мы так высоко, что я вижу изгиб Земли. Я выдыхаю, наблюдая, как моё дыхание превращается в пар на холоде.

Проходит пятнадцать минут. Я слышу щелчок пальцев и оборачиваюсь.

Кениг жестом показывает мне, что пора переходить к делу.

Справедливо.

Никто из них не забирался так далеко на север. В прошлый раз, когда я проходил этим путём, мой маршрут проходил по восточному склону Кагур-Гхара. Этот путь был более прямым, по долине реки Кагур, где она изгибалась на восток, в Пакистан и Ваханскую зону.

Но я уже проходил этот путь раньше. Я разведал деревню Кагур, и это сделало меня экспертом. На местности развивается шестое чувство, которое невозможно развить, изучая спутниковые снимки и контурные карты. Узнаёшь текстуру земли под ногами, запах леса, дневную жару и ночную прохладу.

Я встаю, перекидываю винтовку через плечо, опускаю НОДы и отправляюсь в темноту.

Нам нужно пройти три мили по южному склону Шафката. Склон горы скрывал наше продвижение от глаз из долины Кагур. Наша деревня находится на другом конце.

сторону реки. Я выбрал этот маршрут, потому что он позволяет нам идти, как талибы, по самому каменистому склону. При правильном подходе мы достигнем нашей цели на восточном склоне к рассвету.

При неправильном исполнении один или несколько из нас могут сломать ногу или упасть с этой чертовой горы.

Нет смысла медлить. Я схожу с уступа на склон. Проверяю опору ботинком. Делаю шаг, потом второй. Я уже это делал. Становится легче.

Вскоре я уже двигаюсь быстрым шагом с севера на восток, следуя изгибу Шафката. Моя форма парит от пота, впитывающегося в холодный воздух. Правой рукой я опираюсь на М110, перекинутый через грудь. Левая свободна. Я иду, слегка наклоняясь. Всякий раз, когда я сомневаюсь в равновесии, я вытягиваю левую руку и упираюсь в скалу.

За мной идёт Кёниг, затем Такигава. Лопес идёт последним.

Никто из них ранее не освещал подобную ситуацию в стране.

Они считали склоны Коренгала к югу неровными. Теперь им есть о чём рассказать.