Заходящее солнце окрашивает гору в кроваво-оранжевый цвет.

Достаю бинокль, осматриваю долину. Похоже, караван разобьёт лагерь на ночь. Моджахеды разбили лагерь на берегу Кагура. Поят лошадей. Должно быть, это люди Шахзада… они даже не пытаются прятаться.

Поверните направо. Со стороны моста ничего нет.

Иллюзия. Кёниг и Такигава разошлись.

Шахзад, должно быть, разделил свои силы. Небольшой отряд спускается по восточному склону, чтобы обойти Кёнига с фланга. Основные силы следуют вдоль склона горы на запад. Увидят ли они следы нашего прохода?

Измученный Трейнор падает рядом со мной. «Что ты думаешь?»

«Я думаю, что все будут спать всю ночь».

Следующим на вершину поднимается Лопес. Он оглядывается. «Пусть это будет самое скромное достижение».

Советский форпост ничем не примечателен. Да и никогда не был. Два бункера, кухня, погреб и наклонные желоба, пробитые в скале, — для слива отходов вниз по склону. Меньший из бункеров предназначался для офицеров, другой — для рядового состава. Спальные помещения также служили складом для припасов. В погребе хранились РПГ и боеприпасы для миномётов на случай, если моджахедам повезёт с миномётным снарядом.

Когда Советы всё взорвали, они неплохо постарались. Жилье представляет собой всего лишь пару блиндажей, вырытых в неглубоких углублениях в скале глубиной в полтора метра.

Бревенчатые и каменные стены сохранились до наших дней. Они возвышаются над углублениями на три фута.

Каждая крыша когда-то была построена из брёвен, уложенных на стены. Каждое бревно поднимали вертолётом с опушки леса. В некоторых случаях советские войска использовали двойной слой для дополнительной защиты от миномётного обстрела. Крыша склада была бетонной, с арматурой, и брёвнами сверху. Между брёвнами для изоляции насыпали смолу. Всё это сооружение было накрыто брезентом для обеспечения водонепроницаемости. Когда советские заряды взорвались, камни укрепили стены и направили взрывную волну вверх. Добрых восемьдесят процентов крыш исчезли, разбросанные по склону горы. Несколько брёвен упали обратно в жилые помещения.

Я включаю рацию своего отряда: «Пятьдесят пять, это Пятьдесят пять, Сьерра».

Нет ответа.

Баллард преодолевает последние несколько шагов до вершины горы.

«Пятьдесят пять на самом деле, это Пятьдесят пять Сьерра».

«Они вне зоны действия, — говорит Баллард. — Я могу поймать их на высокой частоте».

«Давайте сделаем это».

Баллард отмахивается от «Человеческого ранца», раскладывает его пятифутовый хлыст и устанавливает связь. Я поворачиваюсь к Лопесу и Трейнору.

«Если понадобится, мы сможем задержать отсюда целую роту», — говорю я.

«Будьте начеку. Лопес на западном склоне, Трейнор на восточном. Прикрывайте друг друга».

Лопес и Трейнор сердито переглядываются. Угрюмые, они расходятся по своим местам.

«На самом деле это Пять-Пять Кило», — говорит Баллард.

Ничего.

«Вы нашли нужную частоту?»

«Да», — Баллард крутит ручку настройки на съёмочной площадке. «Мы можем связаться с ними, но они не могут связаться с нами. Их рации недостаточно мощные».

«Позвольте мне уточнить», — говорю я. «Они нас слышат, а мы их — нет. Если я буду говорить в эту трубку, есть большая вероятность, что Кёниг услышит, хотя и не сможет ответить».

«Именно. Входящие сигналы на частоте отряда отключат их приёмники. Он попытается ответить, но через минуту поймёт, что вы его не слышите».

Я протягиваю трубку, и Баллард передал её. «Пять-пять, это Пять-пять, Сьерра. Слушайте внимательно. Вы меня слышите, а я вас нет. Замечен караван моджахедов в долине между нами и Ланатом. Зона высадки три недоступна, мы не можем остановиться на автодоме. Укрываюсь на ночь, сообщу о намерениях утром. Повторяю. Сообщу о намерениях утром».

«Вполне справедливо», — говорит Баллард.

«Лучшее, что мы можем сделать, — говорю я ему. — Давайте поднимем генерала».

Баллард без труда добирается до генерала. 25-ваттный ВЧ-передатчик ManPack отражает волны от ионосферы прямо на Баграм. Я кратко излагаю ситуацию. Приукрашивать не нужно — это полная чушь.

«Верните Директора Два домой». Если генерал Энтони и рвёт на себе волосы, то по его голосу это не заметно. «Действуйте по своему усмотрению. Импровизируйте».

«Да, сэр. А как насчёт Five-Five Actual?»

«Если они будут в зоне высадки три по расписанию, мы выйдем, при условии местного превосходства в воздухе».

«Да, сэр».

«Держи меня в курсе. Два-один факт вышел».

Баллард выключает радио. Мы обмениваемся взглядами.

Трейнор и Лопес дежурят на склонах. Это мой первый шанс побыть наедине с Баллардом после падения Гриссома.

«Что там произошло?» — спрашиваю я. «У тебя был самый чёткий обзор».

«Не знаю, Брид», — Баллард выглядит неуверенным. «Полковнику становилось всё хуже. Он нетвердо стоял на ногах. Половину времени он опирался на Лопеса. Потом он увидел фургон, вырвался и вышел на выступ. Лопес погнался за ним, попытался оттащить. Полковник как-то…

Они боролись секунду. Полковник упал.

«Ты видел, как Трейнор посмотрел на Лопеса?»

«Трейнор думает, что Лопес убила полковника», — Баллард морщится. «Чувак, её реакция была просто охренительно странной».

«Она успокоилась», — говорю я ему.

«Трейнор однажды взбесился», — Баллард качает головой.

«Это слишком много».

OceanofPDF.com

18

OceanofPDF.com

БАЗОВЫЙ ЛАГЕРЬ ЗАРЕКА

Кагур-Гар

Вторник, 2000 г.

Ветер завывает на вершине горы. Баллард стоит у стены казармы и контролирует западный подход. Лопес контролирует южный. Вокруг нас каменистый склон обрывается симметричным конусом. Оба в касках и с бронежилетами. Талибан не сможет подойти незамеченным.

«Четыре часа», — говорю я. «Мы с Трейнором заколдуем тебя в полночь».

Я спускаюсь по ступенькам офицерского блиндажа и вижу Трейнор, прислонившуюся к одной из стен. Она сидит на полу, скрестив руки на груди, пытаясь согреться. Блиндаж защищает от ветра.

Она смотрит в небо.

Обида и гнев сочились по её лицу, оставляя лишь скорбь. Она плакала. В лунном свете следы слёз блестят на её пыльных щеках.

Ночи в Гиндукуше тёмные. Деревни освещаются фонарями. Драгоценное топливо экономят. В горах даже самый слабый свет может выдать ваше местоположение. Даже такая простая вещь, как включение цифровых часов, может привести к гибели.

Сигарета — магнит для снайперов. В долине караван разжёг костры для приготовления пищи. Наглые ублюдки.

Без светового загрязнения ясная ночь прекрасна. Небо — океан звёзд. «Видишь Большую Медведицу?» — спрашиваю я.

«Да», — Трейнор указывает. «Вот именно. Если следовать по нему, то получится… Полярная звезда».

Одно из брёвен, образующих потолок, рухнуло обратно в пространство. Я сижу на полу напротив неё и прислоняюсь к нему.

Лицо девушки выражает усталость. Её светлые волосы собраны в небрежный хвост. Спутанные пряди свисают до плеч и лезут в глаза.

«Ты была права», — говорю я ей.

"О чем?"

«Мне здесь очень нравится».

«У тебя есть имя, Брид?»

"Да."

Трейнор пристально смотрит на меня. Наконец она усмехается. «Можешь звать меня Робин».

«Я не уверен, что это было бы уместно».

«Почему? Вы не действующий офицер. Вы консультант».

Она играет со мной, и я не против.

«Робин, — говорю я, — ты крепкая девчонка».

«Не прошло и пяти минут».

«Насколько хорошо вы знали Гриссома?»

«Как давно вы знаете этих людей?»

«Торгуем сейчас? Через два дня».

«Вас привезли извне. Зачем им это?»

«Я знаю эти места. А теперь скажите, насколько хорошо вы знали Гриссома?»

Робин застёгивает куртку до подбородка и пытается нырнуть в неё, как черепаха. «Последние полгода чувствовала себя довольно неплохо. Он был хорошим человеком. Он мне нравился».

«Восемнадцать месяцев Зарек держал тебя. Ты когда-нибудь пытался сбежать?»

Тьма. Я изучаю выражение лица Робин при свете луны и звёзд. Она выдыхает, и её дыхание мгновенно превращается в пар.

«Я знал, что ты меня об этом спросишь».

Я пожимаю плечами. «Вам придётся ответить на вашем докладе».

Робин кусает губу. «Ладно», — говорит она. «Я пыталась сбежать — один раз».

"Скажи мне."

Она делает.

Моджахеды, захватившие Робин, надели на неё капюшон и три дня маршировали вдоль берегов Арвала. Когда над головой пролетели вертолёты, похитители поспешно увели её в укрытие за деревьями.

Робин была измотана. На четвёртый день моджахеды сели на лошадей и посадили её на вьючного мула.

Тропа шла вверх. Похитители вели её всё выше в горы. Всё глубже в Гиндукуш.

Когда они остановились, моджахеды сорвали с неё капюшон и столкнули с осла. Со связанными за спиной руками она с грохотом упала на землю. Окружавшие её мужчины рассмеялись.

От удара у Робин затряслись кости. Робин почувствовала себя так, будто её избили.

Они прибыли в другую деревню. Высоко в горах, в окружении заснеженных вершин. Деревня, построенная из камней и брёвен, величественно возвышалась над речной долиной. Она была больше других деревень, мимо которых они проходили. Там были конюшни для лошадей, амбары для хранения корма. Караваны шли до тех пор, пока на севере можно было запасти зерно… Когда зерно кончалось, последний караван уходил. Животные зимовали на юге.

Моджахеды почтительно расступились, когда к ним приблизился всадник. Глядя на Робин, он спешился и передал поводья одному из своих людей.

Мужчина внимательно посмотрел на Робин.

Робин прищурилась, глядя на него.

Мужчина был ростом шесть футов, с острой бородой, усами-рулем и острыми чертами лица. В бороде пробивалась седина, ему, должно быть, было лет пятьдесят пять. На нём был традиционный племенной тюрбан… чёрный, с тёмно-красной отделкой. Штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги. Его одежда состояла из чёрного перахан-тунбана в северном стиле, поверх которого он носил малиновый кожаный жилет.

Через плечо у него висела винтовка Драгунова, советская снайперская винтовка с полированным деревянным прикладом. Тяжёлое оружие, но он был крупным мужчиной. Ремень винтовки был украшен красными, чёрными и белыми бусинами. Нагрудник был китайского образца Тип 56. Подсумки для трёх магазинов спереди, подсумки поменьше по бокам. Китайский был брезентовым, этот – кожаным, сшитым вручную.

«Как тебя зовут?» — спросил человек в черном.

Робин была шокирована тем, что он говорил по-английски.

Моджахеды, похоже, не знали, что она умеет говорить на пушту. Робин решила, что, возможно, разумнее будет скрыть это умение.

Она слушала и узнавала все, что могла.

«Робин Трейнор. Сержант армии США».

«Сержант Трейнор», — мужчина четко выговаривал каждый слог.

«Я Зарек Наджибулла. Это мои люди, а вы — мой гость».

Мятежник, наркоторговец, полевой командир.

Наджибулла излучал ауру величия.

Двое моджахедов помогли Робин подняться и перерезали верёвки, связывавшие её руки. Они отошли в сторону, а она смотрела на них. Даже не попыталась отряхнуться.

Старик с белой бородой, похожей на лопату, пробирался сквозь толпу. Он подошёл к Робин и ударил её по голове. Она подняла руки, чтобы защититься. Мужчина что-то бормотал на пушту и попытался ударить её во второй раз. Он кричал, требуя, чтобы она закрывалась. Робин сделала вид, что не понимает.

Наджибулла резко отмахнулся от него. Снова что-то на пушту, и один из мужчин достал кусок белой ткани. Он накинул его на голову Робин.

«Деревенский имам», — тон Наджибуллы был извиняющимся.

«Волосы должны быть покрыты».

Робин поправила ткань, защищая её. «Отпусти меня. Американские военные найдут нас, и ты пожалеешь о том дне, когда забрал меня».

Наджибулла рассмеялся: «Они ищут уже неделю, сержант Трейнор. В ста милях к югу».

«Как долго вы собираетесь держать меня здесь?»

Наджибулла улыбнулся. «Сегодня ты должен умыться и отдохнуть. Днём мы поговорим. Вечером мы пообедаем».

Робин разозлилась.

«Газан», — скомандовал Наджибулла на пушту. «Отвези ее в Ваджиа».

«ЭТА ДЕРЕВНЯ, НАВЕРНОЕ, БЫЛА базовым лагерем», — говорю я. «Далеко на севере Бадахшана, недалеко от Таджикистана».

«Да», — соглашается Робин. «Три дня пути и семь дней пути».

ехать на север от Арвала».

«Американские части туда не ходят. Советы никогда не строили форпосты севернее этого».

"Почему нет?"

«Посмотрите на это. Снабжение невозможно, кроме как по воздуху. Патрулям приходится пересекать суровую горную местность. Наши самые подготовленные бойцы для этого не подходят. Советы извлекли урок и отказались от этого.

Мы узнали то же самое гораздо южнее. В Кунаре.

«Люди там живут, — размышляет Робин. — Они счастливы. Они не знают ничего другого».

«Сомневаюсь, что жизнь там сильно изменилась за две тысячи лет».

«Зарек и его помощники чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы привезти туда свои семьи».

«Да», — говорю я. «Похоже, он был достаточно уверен в себе, чтобы передать тебя своим женщинам. Расскажи мне о Ваджиа».

«Ваджия была очаровательна. Во многих отношениях она была именно такой, какой я хотела быть».

Я уверен, Робин улыбается в темноте. Грустной, задумчивой улыбкой.

OceanofPDF.com

19

OceanofPDF.com

РОБИН В БАЗОВОМ ЛАГЕРЕ

Кагур-Гар

Вторник, 18:00

Газан был крупным мужчиной лет пятидесяти, с густой чёрной бородой и гранитным лицом. Он носил белый тюрбан, тёмно-синий жилет и брезентовый жилет. Каждый подсумок был достаточно большим, чтобы вместить два магазина, то есть на груди у него было шесть тридцатизарядных магазинов типа «банан». Боковые карманы были набиты патронами F1.

ручные гранаты лимонка.

Он привел Робин к большому дому у подножия горы.

Типичная для этого региона конструкция. Стены из плоских камней, сложенных колоннами. Окна и дверные проёмы укреплены брёвнами и досками. Из крыши торчал металлический дымоход. Его, вероятно, замазали смолой. Входная дверь была украшена замысловатой резьбой, но без замка. Дом был большим, как дуплекс, с двумя входными дверями. Робин подумала, не живут ли здесь две семьи.