Крей был слишком опытным, чтобы игнорировать беспокойство подчинённого. «В чём дело, Трейнор?»

«Мы направляемся на базу, которая должна быть точно на юге. Солнце должно садиться к западу от нас».

Первый сержант огляделся. «Мы идём к реке, — сказал он. — Её видно, вот там».

«Да, но почему солнце светит нам через плечо?»

Трейнор почувствовала, как у неё внутри всё опустилось. Она вытащила компас из грузового кармана и проверила направление. Светлые волосы на предплечье отливали рыжевато-золотистым в свете заходящего солнца. «Чёрт. Первый сержант, АНА ведёт нас к Восточному Арвалу».

«Какого хрена они не умеют читать компас?»

«Их лейтенант использовал реку как ориентир.

Он забыл, что оно гнётся.

«Если бы он вообще знал. Мы что, в Пакистане?»

Трейнор проверила ориентировку. «Нет, первый сержант. Но…»

-они есть."

Она указала на передовые подразделения взвода.

Крэй тихо выругался и включил рацию своего отряда.

«Сикс-Тоуэл, это Сикс-Тоу Браво».

«Вперед, Шесть-Два Браво».

Битти только что закончил курс подготовки офицеров запаса (ROTC). Он прошёл один курс по наземной навигации и следовал за вторым лейтенантом АНА в другую страну. Армия Пакистана, формально союзница США, дружила с Талибаном.

«Вообще-то, ваша колонна в Пакистане. Остановитесь и разверните их. Прямо сейчас».

«Что ты имеешь в виду, Пакистан? Река там... Боже мой».

Трейнор наблюдал, как второй лейтенант посмотрел направо, затем прямо перед собой. Увидел ужас на его лице. Он поднял правый кулак, давая сигнал колонне остановиться. Первый сержант сделал то же самое.

Загрохотали выстрелы. АК-47 раздался в воздухе. Крэй упал, кровь хлынула из его плеча и паха. Полдюжины бойцов АНА, включая их офицера, погибли в том же залпе.

«Контакт слева!» Битти поднял свой М4 и открыл огонь.

Моджахеды преследовали взвод АНА.

Заметив, что взвод сбился с курса, они бросились вперёд, чтобы опередить свою добычу. Патруль спустился с горы и находился на откосе, полого спускающемся к берегу реки. Слева от них виднелся редкий лес… южная оконечность Арвал-Гара. Моджахеды воспользовались этим лесом, находившимся всего в семидесяти пяти метрах от целей, чтобы устроить засаду.

Вторая группа моджахедов атаковала колонну АНА сзади. Их огонь уничтожал арьергард. «Связь с тылом!» — крикнул Трейнор.

Импровизированная атака напоминала засаду в форме перевернутой буквы «L».

Моджахедам был преподнесён дар. Они воспользовались им в полной мере.

Моджахеды атаковали колонну, стреляя одиночными выстрелами и короткими очередями. Битти получил три ранения. Его лобовая пластина остановила один снаряд. Другой пробил плечо. Третий попал ему в горло, в пяти сантиметрах от нагрудника. Он упал, кашляя кровью.

Крей был в критическом состоянии. Рана в паху задела бедренную артерию, и он истекал кровью. Трейнор разорвал повязку и наложил её на рану, но кровь хлынула из-под краев. Это было похоже на попытку заткнуть садовый шланг куском бумажной салфетки.

Моджахеды бросились на колонну слева и сзади. Трейнор видел, как глаза Крей закатились. Она отпустила повязку и схватила винтовку, которую уронила на камни.

Моджахед с АК-47 бросился на неё и ударил ногой в грудь. От силы удара у неё перехватило дыхание. Она упала на спину. Мужчина прижал её к земле ногой и ткнул дулом АК-47 ей в лицо.

Вокруг неё стрельба стихла до отдельных одиночных выстрелов. Она поняла, что моджахеды добивают выживших.

Глядя в черное дуло винтовки, Робин Трейнор закрыла глаза и приготовилась умереть.

«Вы никогда раньше не были в деревне?» — спрашиваю я.

«Нет», — отвечает Трейнор. «Наши взводы только что вошли в долину. На самом деле, Арвал считался относительно безопасным. Три стороны… наша, Наджибуллы и Шахзада… старались избегать боевых действий в долине. Это была своего рода нейтральная зона».

«Выжил только ты?» — спрашиваю я.

«Да, — говорит Трейнор. — Я удивлён, что вам не сказали об этом на брифинге».

Я не такой. Я хотел узнать её историю, потому что Штейн, генерал Энтони и Кёниг замалчивали её. Они сосредоточились на полковнике Гриссоме. Для них сержант Робин Трейнор — всего лишь пешка. Повод для личных переговоров о судьбе страны.

«Тебе повезло».

«Думаю, да. У меня есть теория на этот счёт».

«Я весь во внимании». Мы добираемся до переплетения корней и кустарника. Трейнор хватается за ветку дерева, чтобы удержаться на ногах, и начинает раскачиваться, выбираясь на склон. «Возвращайся немедленно», — предупреждаю я её. «Мы не знаем, где патруль Талибана».

Трейнор делает шаг на голый склон, ловко отпрыгивает обратно в лес. Я даю ей фору в двадцать футов, а затем следую за ней. Снайпер, застигнутый врасплох её быстрым движением, может быть готов ко мне.

Скрытый за линией деревьев, я дышу легче.

«Они хотели запечатлеть американку, — продолжает Трейнор. — Я сняла платок, и мои волосы торчали из-под него.

Они проявили осторожность и не выстрелили в меня».

«Американец и женщина», — замечаю я. «Это не было удачей».

«Нет, — говорит Трейнор. — Это не так».

OceanofPDF.com

11

OceanofPDF.com

СНАЙПЕРСКАЯ ДУЭЛЬ

Кагур-Гар

Вторник, 11:00

Тропа впереди выходит на девятиметровый участок склона горы. Хаббл останавливается и поднимает правый кулак.

Я вытягиваю шею, чтобы оценить обстановку. Оползень снёс треугольный участок склона.

На высоте сорока футов над очищенной зоной растут сосны.

Их корневые системы обнажены и свисают через край, образуя грязные запутанные клубки.

«Пятьдесят пять Чарли, это Пятьдесят пять Сьерра».

«Давай, Сьерра», — говорит Хаббл.

"Что вы думаете?"

«Склон выглядит достаточно прочным», — Хаббл с подозрением изучает открытую местность. «Предлагаем пересечь его по одному».

Голос Кёнига раздаётся по сети: «Чарли, Файв-Пять, это Файв-Пять. Выступай, когда будешь готов».

С винтовкой на груди Хаббл решается подняться на склон. Пробует смесь рыхлой красной земли и чёрного сланца. Находит надёжную опору и пробирается вперёд. Десять футов.

Двадцать футов.

Тело Хаббла дергается, и он падает за борт. Вдалеке раздаётся эхо выстрела.

Трейнор ахнул.

«Бл*дь». Кёниг опускается на одно колено, напрягая зрение, чтобы лучше видеть. «Откуда это взялось?»

«Вспышки не видел». Такигава прижимается к стволу сосны. Всматривается в тёмный склон Парката.

Такигава не увидел вспышку, потому что не смотрел в ту сторону, откуда был произведен выстрел.

Сначала я протискиваюсь мимо Трейнора, затем Кёнига. «Подожди-ка», — говорю я ему. «Мне нужно увидеть всё своими глазами».

Я приседаю рядом с Такигавой.

«У этого сукина сына есть преимущество», — говорит Такигава.

«Он сам выбрал себе место».

Такигава бросает взгляд на тело Хаббла, лежащее на скалах внизу. Затем он переводит взгляд на нейтральную полосу, на безопасные деревья в десяти метрах от него.

«Ты можешь найти место с чистым выстрелом?» — спрашивает Такигава.

«Зависит от того, где он находится, не так ли?»

Мысленно я переношусь на полпути через пропасть.

Где стоял Хаббл, когда в него выстрелили. Я смотрю на длинную спину Парката. Допустим, у злодея есть «Драгунов», эффективный на восемьсот ярдов. Расстояние от места выстрела в Хаббла до противоположной точки на Паркате составляет тысячу ярдов. С поправкой на ветер, низкие температуры и атмосферное давление.

С точки зрения тригонометрии это означает, что любая другая позиция на Паркате будет находиться вне зоны эффективного огня снайпера.

«Мне всё равно, насколько он хорош, — говорю я. — Он перегибает палку».

На расстоянии в тысячу ярдов, при таких условиях, чтобы попасть в Хаббл одним выстрелом, требовалось столько же удачи, сколько и мастерства.

Над нами возвышается стена сосен там, где оползень вырвал кусок леса. «Это лучшее место.

Забирайтесь на те деревья. Дайте знать, когда будете готовы. Я отвлеку его огонь на себя.

Такигава усмехается: «Чувак, ты легенда».

Я сбрасываю рюкзак и бронежилет. Вытаскиваю из бокового кармана лазерный дальномер. С винтовкой М110 за спиной я ныряю в лес и поднимаюсь по лесистому склону.

«Знаешь, о чем я думаю?» Такигава отбрасывает протокол радиосвязи.

«Я могу догадаться».

«Помните снайпера, который установил мировой рекорд по дальности стрельбы?»

«Что с ним?» — ворчу я, проверяя каждую опору для руки и ноги. Я в шести метрах над тропой. Деревья над пропастью не видны. Я продолжаю подниматься.

«Ему понадобилось пять выстрелов, чтобы попасть в цель».

Я смеюсь. «Да, что ты собираешься делать на дистанции в две мили?

«Направляйте удары точно в цель».

«Это не так уж и плохо, — говорит Такигава, — но, чувак, это ужасный снимок».

Поднявшись на сорок футов, я начинаю двигаться вбок.

Там я вижу деревья, нависающие над пространством. Почва рыхлая, деревья могут упасть в любой момент. Деревья наверху выглядят крепче, их корневая система цела. Подобно крабу, я поднимаюсь выше и правее.

На высоте 15 метров над тропой идти становится легче. Красноватая почва под ногами твёрдая. Между деревьями есть просветы, откуда открывается вид на противоположный склон горы.

Я скидываю полевую куртку. Скатываю её в комок и ложусь лёжа. Откидываю сошки винтовки, засовываю свёрнутую куртку под носок приклада. Навожу лазерный дальномер и снимаю показания с большого валуна на противоположном склоне. Атмосферные условия хорошие, туман рассеялся. Камень отражает свет, лучу ничто не мешает.

Тысяча шестьдесят пять ярдов.

Вернувшись на базу, я пристрелял винтовку на четыреста ярдов, рассчитал соответствующие поправки для разных дистанций. Рассчитал температуру и барометрическое давление.

Корректировки давления на высоте восемь тысяч и пятнадцать тысяч футов. Интерполированные значения для промежуточных высот.

Стрелки на дальние дистанции учитывают эти переменные. Температура боеприпасов и затвора. Эффект Кориолиса. Звучит заманчиво, когда говоришь о вращении Земли, влияющем на решение о стрельбе. На самом деле, все эти факторы можно учесть простым способом. В полевых условиях главная причина промахов — ветер.

Ветер – вот в чём вопрос. Это самая сложная переменная для оценки при расчёте решения для стрельбы. Он меняет скорость и направление случайным образом. Он может вести себя по-разному на разных расстояниях между стрелком и целью. Из всех переменных, влияющих на выстрел, ветер наименее поддаётся математической оценке. Приборы могут помочь, но самым важным активом является опыт стрелка в оценке выстрела.

Мираж в моём прицеле рябит снизу вверх. Ветер дует либо ко мне, либо от меня. В данном случае, при стрельбе по долине, это может означать, что ветер поднимается от основания долины ко мне. Это может увеличить подъёмную силу пули.

Это упрощает задачу, но ненамного. Мне не нужно делать поправку на ветер, но придётся скорректировать вынос прицела. И узнать, насколько, невозможно. Только после первого выстрела.

Вот почему неплохо иметь полуавтоматическую снайперскую винтовку.

Я снимаю предохранитель.

«Готово», — говорю я.

«Я пойду до конца, чувак. Только один раз».

Такигава ступает на голый склон, словно канатоходец. Винтовка перекинута через грудь, левая рука вытянута для опоры. Он делает три быстрых шага. Я заставляю себя не смотреть на него. Оба глаза открыты, я смотрю в прицел 3,6-кратного увеличения, пытаясь уловить дульную вспышку.

Вот. Вспышка. Такигава всё ещё движется. Я увеличиваю увеличение до 10x.

Когда мимо пролетают патроны АК-47, они щелкают.

Выстрел Драгунова, летящий мимо, звучит как щелчок кнута. Звук, который словно говорит: «Я здесь, чтобы тебя поиметь».

Обливаясь потом, я ищу стрелка. Уйдёт ли он?

Он самоуверен. Ещё одна вспышка, и за спиной Такигавы летит камень. Ещё один удар кнутом. «Дельта» вприпрыжку проносится по открытому пространству.

Сумасшедший ублюдок танцует на склоне.

Мой взгляд притягивает ствол «Драгунова». Я провожу взглядом до лица стрелка Талибана. Выдыхаю и нажимаю на спусковой крючок.

Трескаться.

Я бы отдал годовое жалованье за корректировщика. Напрягайся, чтобы увидеть след моей пули – инверсионный след, который пуля оставляет в холодном воздухе. Полуавтоматический М110, возможно, смягчит отдачу настолько, чтобы это стало возможным. Вот – дуга, пролетающая высоко. В футе над головой моей цели – брызги земли на склоне.

Скучать.

Стрелок услышал мой выстрел. Он понятия не имеет, насколько близко я подлетел, но смотрит на меня в прицел. Снова вспышка «Драгунова». Я слышу, как пуля снайпера сверлит сосну позади меня — удар топора.

Ветер дует со дна долины по прямой относительно моей позиции. Я корректирую прицел, стреляю второй раз.

Стрелок смотрит правым глазом в прицел «Драгунова», моя пуля пробила ему левый. Его голова дергается, и кровь брызжет на листву позади него. В поле зрения появляется ещё один хаджи, тянется к винтовке. Я стреляю в третий раз. Крупнокалиберная пуля попадает ему в левый бок, под руку. Разбивает сердце и лёгкие. Второй падает на первого.

Такигава пересекает мяч. Кёниг пересекает его следом.

Я провожу по Паркату прицелом. Ничего. Двое убиты, остальные решили не показывать целей. Я складываю

Сошки, накидываю полевую куртку и перекидываю винтовку через плечо. Полупрыжок, полускольжение по склону горы. Меня опережает поток сланца и гальки. Я натыкаюсь на Лопеса.

«Всё чисто?» Лопес помогает Гриссому. «Я могу перейти дорогу вместе с полковником».

«Вот их первый состав», — говорю я. «Давай. Держитесь друг за друга».

Лопес и Гриссом отправились в путь по нейтральной территории.

Трейнор протягивает мне мой держатель для тарелок.

«Тебе лучше перебраться», — говорю я ей.