Откуда они берутся?

Гусеничная машина. На башне установлена счетверённая 20-мм зенитная установка. Она остановилась недалеко от железнодорожных путей.

«Лучше вооружитесь своей артиллерией», — говорит Крокетт.

Я снимаю с передка «Карл Густав», ложусь ничком и устанавливаю сошки. Чтобы избежать отдачи, я ложусь под тупым углом к стволу.

Механические прицельные приспособления – всё, что мне нужно на сто пятьдесят ярдов. Я прицеливаюсь.

«Стреляю», — говорю я.

Крокетт закрывает уши руками и открывает рот.

Сила сотрясения мозга от выстрела из «Карла Густава» вошла в легенды. Отдача от выстрела опасна на расстоянии до пятидесяти ярдов от оружия.

Армейская политика ограничивает количество выстрелов во время учений.

Взрыв настолько силен, что вызывает черепно-мозговую травму.

БАМ!

Пламя вырывается спереди и сзади безоткатного орудия. Поджариваемые от взрыва, летучие мыши визжат. Мозг взрывается в черепе и брызжет из ушей. Мои внутренности сотрясаются от удара в корпус. Вот что ощущается при сотрясении мозга. Достаточное количество выстрела из «Карла Джи» может содрать слизистую оболочку с лёгких стрелка.

84-мм снаряд пронзает лобовую часть 20-мм орудия Quad. Как по волшебству, в броне появляется чёрная дыра. Сталь вокруг неё светится вишнево-красным.

«Ещё раз», — говорит Крокетт. Он обходит меня справа и открывает затвор. Стреляная гильза с грохотом выбрасывается. Он вытаскивает ещё один патрон из патронника Страуда. Всаживает его в «Карл Джи», запирает затвор. «Готово».

«Стреляю», — говорю я.

Крокетт закрывает уши.

Клубы дыма поднимаются от смертельно раненого 20-мм орудия Quad.

Люк водителя открывается, и мужчина пытается выбраться наружу.

БАМ!

На этот раз снаряд попадает в 20-мм пушку Quad между башней и корпусом. Боекомплект взрывается. Башню вместе с останками расчёта взмывает в воздух. С грохотом она падает на землю в шести метрах от нас.

Из погона башни и люка водителя вырываются языки пламени, а легкие человеческие останки падают вниз.

От этого выстрела мои глаза чуть не выскочили из орбит. Я передаю «Карл Джи» Крокетту. Он оставил на полу пещеры широкий след крови. Похоже на след слизи слизня, смешанный с каменной пылью. Уродливая паста.

«Дай-ка я посмотрю».

«Не беспокойся. Выгрузи ещё патронов».

Китайская пехота мчится из казарм к жилым помещениям учёных. В окнах обоих зданий мерцают светлячки. Вокруг нас свистят пули, отскакивая от камней. Я

снял с себя четыре транспортировочные трубки и поставил их на пол.

Откройте их и освободите ракушки.

Крокетт стреляет из АК-47 по пехоте НОАК. «Жаль, что у нас нет РПД Страуда».

«Он сильно пострадал, — говорю я. — Не думаю, что он выкарабкается».

«Лишь бы он прикрывал наших шестерых».

«Мы потеряли одну ядерную бомбу», — говорю я. «Ты можешь здесь подождать? Я пойду проверю Страуда».

Крокетт ухмыляется: «Мне больше нечем заняться».

Я встаю на ноги. Пригнувшись, бегу обратно в пещеру.

Летучие мыши кружат вокруг, не желая убегать на дневной свет. Эхо выстрелов китайских винтовок и РПД кажется слабее. В конце туннеля я прижимаюсь к стене и заглядываю внутрь.

Страуд ведёт перестрелку с НОАК в блокгаузе. Сколько там? Я не видел ни одного выходящего учёного.

Китайский мозговой центр заперт под землёй. Одна ядерная бомба уничтожит весь технологический капитал Китая в области биологической войны.

Я вытаскиваю из паутины лимонку. Интересно, успею ли я добраться до блокгауза, не опасаясь, что меня подстрелят НОАК или Страуд? Лучше всего подойти сзади. Я проскальзываю в собор и бегу налево. Когда вспышки выстрелов исчезают, я меняю направление и бегу к стене блокгауза.

Запал у лимонки — три с половиной секунды. Я выдергиваю чеку, уворачиваюсь за угол и отсчитываю две секунды. Бросаю гранату в блокгауз и ныряю на пол. Раздаётся всплеск. Я весь в моче и дерьме летучей мыши.

Глухой взрыв, и металлическую дверь блокгауза срывает с петель. Стрельба прекращается.

«Страуд».

"Порода."

«Не стреляйте в меня».

Я встаю, стряхиваю с одежды жуков, тараканов и всякую дрянь. На бедре у меня АК-47. Осторожно подхожу.

Дверь блокгауза. Изнутри льётся яркий белый свет. Заглядываю внутрь и насчитаю четверых убитых и раненых солдат НОАК. Расстреливаю раненых и осматриваю комнату.

Ничего особенного. Помещение охраны с деревянными столами и стульями. В глубине — лифт. Сбоку — крепкая металлическая дверь с китайскими иероглифами на стене над ней. Пожарная лестница.

Раздаётся звонок, и дверь лифта с грохотом распахивается. Внутри стоят трое мужчин в белых халатах. Стреляя от бедра, я изрешечиваю их автоматным огнём. Они дергаются, ударяясь о стенки лифта, и сбиваются в кучу.

Я бросаю магазин и заряжаю новый. Беру деревянный стул и заклиниваю дверь лифта. Поднимаю АК-47 к плечу и разлетаю на куски панель управления. Пересекаю комнату к пожарной двери, проверяю ручку. Она заперта. Дверь и металлическая рама прочные.

«Страуд».

"Порода."

«Я выхожу».

Я выхожу из блокгауза. Моё ночное зрение пропало. Я моргаю от красного рассеянного света, льющегося из туннелей.

Опускаю НОДы, иду в Страуд.

БАМ!

Ещё один залп из «Карла Джи». Снова грохот автоматического огня из устья шахты. Крокетт отлично проводит время.

Страуд смотрит на меня. Изо рта и носа у него пузырится кровь.

«Я влип, Брид».

«Я так думаю, Страуд».

«Чертовы летучие мыши. Извините».

Я не скажу ему, что всё в порядке. Этот сукин сын в одиночку нас всех поимел. Я забираю у него РПД. Снимаю патронташ с барабанами РПД с его плеч и надеваю их на свои. Отдаю ему мою винтовку.

«Прикрывай этот блокгауз, — говорю я ему. — Если кто-нибудь войдёт в эту дверь, поджигай».

Я отбрасываю бесполезную ядерную бомбу. Бегу по туннелю к часовне.

В часовне воцарилась тишина.

«Штайн!» — кричу я. «Ортега!»

«Брид», — зовёт Штейн. «Верни сюда».

Я пересекаю часовню. Воздух полон летучих мышей, которые летают туда-сюда. Порхают, словно осенние листья, уносимые ветром в небо. Уверен, многие скрылись в туннелях. Не знаю, сколько из них на самом деле покинуло шахту.

Небольшой блокгауз открыт. Заглядываю внутрь и вижу трёх убитых солдат НОАК. Как и в более крупном здании в соборе, здесь есть лифт. Кажется, тихо.

Я спешу к Штейн. Она сидит у входа в вестибюль, охраняя ядерную бомбу.

Ортега сгорбился рядом с ней, прислонившись спиной к стене.

Кажется, он спит.

«Что случилось?» — спрашиваю я.

Лицо Штейн бледное и осунувшееся. «По нам открыли огонь из блокгауза», — говорит она. «Ортега бросил гранату. Прежде чем она взорвалась, они застрелили его. Всё закончилось за считанные секунды».

«Я вошёл внутрь и убедился, что они мертвы. Когда я вышел, Ортеги тоже не было».

«Другая бомба — тост», — говорю я ей. «А эта как?»

"Это хорошо."

«Готовься к бою. Я помогу Крокетту».

«Страуд?»

«Он умрёт».

«Мы все умрём».

"Да."

Глаза Штейна горят священным огнём. «Давай сделаем это сейчас».

"Еще нет."

«Почему бы и нет, черт возьми?»

«Мне нужно поговорить с Крокеттом».

Штейн хватает меня за паутину. Рвёт меня к себе. «Нет! Сейчас же!»

— прежде чем я передумаю.

Ее лицо, словно бичевание, сияет серебром.

Я хватаю Штейн за плечи. Удерживая её, сую ей в руки АК-47. «Нет. Оставайся здесь и держись». Я указываю на блокпост. «Если кто-то войдёт в эту дверь — убей».

OceanofPDF.com

39

OceanofPDF.com

ЯБЛОЧНЫЙ ДВОР

Цзян Ши

Страуд мертв.

Он сидит с моим АК-47 в руках, невидящим взглядом устремлённый на блокгауз. Я беру винтовку, подхожу к двери и заглядываю внутрь. Лифт по-прежнему заклинен. Никто не трогал противопожарную дверь.

Я выхожу наружу, спешу через туннель и направляюсь к устью шахты.

Человек ко всему привыкает. Летучие мыши всё ещё отскакивают от стен. В воздухе всё ещё пахнет аммиаком. Дышать ртом стало для меня второй натурой.

Стрельба продолжается. Крокетт ведёт перестрелку с НОАК.

«Крокетт».

"Порода."

Не хочу поджариться от выстрела безоткатного орудия. «Я иду. Не стреляйте из этого Карла Г.».

Еще одна бронированная машина стоит на железнодорожных путях.

Из открытых люков, словно паяльные лампы, вырываются жёлто-оранжевые языки пламени. Густой чёрный дым клубится в небе.

«Они набросились на меня на этом бронетранспортёре, — говорит Крокетт. — На нём установлена 75-миллиметровая пушка. Если они попадут в один из них, нам конец».

«У нас много патронов для Карла Джи», — говорю я. «Какая у них пехота?»

Крокетт держит свой АК-47 в руках в перчатках. Ствол раскалён до вишнево-красного от непрерывной стрельбы. «Полагаю, около сотни, — говорит он, — но все патрули, которые есть в этом районе, уже спешат вернуться».

Я передаю ему РПД Страуда. «Возьми это».

Крокетт берёт пулемёт, патронташ с сотней патронов. Я лежу на полу. «Похоже, они заняли жильё учёных».

«Они потеряли много людей, делая это», — говорит Крокетт.

«Они хотят использовать это как плацдарм, чтобы поторопить нас».

«Когда они его загрузят, давайте ударим по нему с помощью Карла».

«У них больше брони», — говорит Крокетт.

«Мы отсюда не выберемся».

«Нет, я так не думаю».

«Именно здесь Эпплйард дал свой последний бой, не так ли?

Ты присвоил себе его личность. Ты убил Фэрчайлда.

Крокетт улыбается: «Как ты это понял?»

«Компания Spears сделала для вас все современные ножи SOG. Чтобы вы могли пользоваться ими, а свои оригинальные убрать. Страуд использует нож Spears Special. А вы пользуетесь своим оригинальным клинком».

«А что если это так?»

Вы оставили свой «Спирс Спешл» в сундуке одного из телохранителей Фэрчайлда. В домике Хет сказала, что вы забрали свой нож. Мне и в голову не пришло, что она имела в виду, что вы забрали свой настоящий нож.

Крокетт проверяет барабан РПД. Складывает ещё несколько патронов на пол рядом с собой. Вместе с «Карлом Джи» и патронами к нему. «Чёрт возьми», — говорит он. — «Полагаю, теперь это не имеет значения».

«Зачем ты убил Фэрчайлда, Сэм? Зачем ты его пытал?»

«Это сложно, Брид».

«Попробуй меня».

«Фэрчайлд был кротом, — объясняет Крокетт. — Я узнал об этом после войны. Он обратился ко мне и предложил поработать на китайцев. Они хорошо платили, а ложа испытывала финансовые трудности. Я был на грани банкротства».

«Значит, ты работал на врага».

«Да ладно тебе, Брид. Всё не так просто. Китайцы заплатили мне за убийство вьетнамцев. Чёрт, мы убивали вьетнамцев семнадцать лет. Меня наградили Серебряной Звездой за убийство вьетнамцев. Я спас ранчо, позаботился о Хете».

«Почему ты убил Фэрчайлда?»

«Фэрчайлд зашёл слишком далеко. Он пытался шантажом заставить меня убить Канга».

"Почему?"

«Вот это я и хотел узнать».

Дюжина солдат НОАК направляется к резиденции ученых.

Крокетт открывает огонь из РПД. Убивает четверых.

Остальные ныряют за здание.

Подумай, Брид. Ты уже знаешь ответ. Феникс рассказал Компании о Цзян Ши и бешенстве. Фэрчайлд рассказал своим хозяевам. Китайцы запаниковали и убили Феникса. В тот момент Фэрчайлд понял, что попал в дыру, если китайцы решат зачистить дом. Он получил указание встретиться с Кангом и принести все свои документы. Он решил, что Канго собирается его отменить.

«И он попросил тебя убить Канга. Зачем ты это сделал?»

«Он пригрозил, что всем станет известно, что я — Эпплйард».

«Поэтому ему пришлось умереть».

«Да. Но это не единственная причина. Миссии SOG регулярно срывались. Мы никогда не могли понять, почему Северная Вьетнамская дивизия была так хорошо подготовлена. Они часто знали, куда и когда нас высадят. Они знали состав наших групп. Поимённо».

Град китайских винтовочных пуль обрушивается на вход в шахту. В лицо летят осколки камней. Крокетт обстреливает жилище учёных из РПД. Переносит огонь на казармы.

«Вспомните «Гильотину», — говорит он. — Разве вы не задумывались, почему генерал Зунг не появился в 09:00, как ожидалось? Разве это было случайностью, что крупные силы НОАК сбили нас с высоты 34?»

Крокетт вывернулся на локте и уставился на меня. «Фэрчайлд нас предал, Брид. Он предавал нас годами. Этот сукин сын убил наших друзей из-за денег. После войны я подозревал, но не стал обращать на это внимания. Потому что мне нужны были деньги».

«Почему бы тебе не убить Канга ради него?»

НОАК отступает к жилым помещениям учёных со склона высоты 48. Патрули возвращаются, привлечённые шумом боя. Крокетт открывает по ним огонь.

«Отец Канга был моим другом, — говорит Крокетт. — Мы вместе сражались против вьетнамцев в 1977 году. Мы работали вместе во время китайско-вьетнамской войны и после неё».

Я был гостем у него дома, когда родился Кан. Двадцать лет спустя я работал с Каном, когда его отец вышел на пенсию.

"Тайвань."

«Да, прерванная миссия. Знаешь, я разговаривал с Кангом в ту ночь, когда убил Фэйрчайлда».

Это меня удивляет.

«Канг был снаружи, когда я вышел из горящего дома. Он велел мне исчезнуть, и он не убьёт меня. Я сказал ему, что если он придёт за мной, я его убью».

«Ты ведь на той неделе ездил во Францию, не так ли?»

«Нет, я был в Вашингтоне. Фэрчайлд тряс телохранителей и договаривался о встрече со мной. Вместо этого я опередил Канга и добрался до Фэрчайлда».

«Ты верил, что Канг убьёт Фэрчайлда».

«Конечно. Фэрчайлд поверил. Но я хотел получить свою долю, так сказать. Мне нужно было признание, и я хотел узнать правду о Цзян Ши», — улыбается Крокетт. «Я надеялся, что Кан не придёт за мной. Когда он убил Батлера у скалы Салиш, я понял, что всё кончено».

Я думаю о том, как Крокетт изрезал Фэрчайлда, прежде чем сжечь его. Потом я думаю обо всех солдатах, которых Фэрчайлд продал.