Мне сложно жалеть Крамера. «Молодой парень, светлое будущее».

«Двадцать восемь лет». Мы подходим к двери, и Штейн распахивает ее.

«Достаточно умён, чтобы построить бомбу, достаточно глуп, чтобы сразиться с малинуа с удалённой гортанью».

«Похоже, что да».

Я качаю головой. «Что происходит с детьми в наши дни?»

OceanofPDF.com

30

OceanofPDF.com

Куриный переключатель

База ВВС Петерсон

C-130 «Геркулес» приземлился посреди огромного ангара и застыл в раздумьях. Мы со Штайном стоим в его тени. В ангаре есть и другие самолёты, в дальнем конце работают другие мужчины и женщины. Их голоса и шаги разносятся эхом, словно за много миль отсюда.

«Ты уверена, что хочешь прыгнуть вместе со мной?» — спрашиваю я ее.

«Да. У тебя больше прыжков, чем у кого-либо в команде. Если я и привязываю эти кости к кому-то в этой миссии, так это к тебе».

«Сегодня ты капризный?»

«Мне и так уже достаточно того, что приходится беспокоиться о предателях вроде Крамера. Теперь эти идиоты в руководстве держат руку на чёртовой кнопке».

«Как это?»

«Пул рассуждает о том, хотим ли мы стать первыми, кто применит ядерное оружие с 1945 года. Вторгнутся ли китайцы на Тайвань, потопят ли один из наших авианосцев или повернут свои ядерные ключи. Он будет продолжать рассуждать, пока кто-нибудь в Цзян Ши не уронит стакан и не положит конец миру».

«Не могли бы вы мне рассказать об этом?»

«Почему бы и нет? Это просто офисная политика, вот и всё».

Штейн рассказывает мне, как она получила одобрение нашей миссии.

КОМИТЕТ ПО КИТАЮ собрался в кабинете Пула. Просторный, удобный, с обилием красного дерева. Глубокие кожаные кресла в небольшой гостиной. В конце комнаты, у окна, стоял большой стол для переговоров, рассчитанный на восемь человек.

Штейн не любила Пул. Ей не нравился никто из высшего руководства компании. Понятно, что они её не любили. Их терпимость основывалась на взаимной выгоде.

«Мы просили вас представить реалистичные варианты, а не фантазии», — сказал Пул.

«Есть только один реалистичный вариант, — парировал Штейн. — Президент не будет просить Китай с покорнейшей любезностью уничтожить их боевые образцы бешенства. Они скажут, что у них их нет».

«Мы не собираемся рекомендовать Третью мировую войну».

«Я так не думал», — Штейн всмотрелся в глаза членов комитета. «Что же остаётся?»

«Как смерть Фэрчайлда меняет ситуацию?» Пул выглядел обеспокоенным.

Фэрчайлд был развален на куски. Когда фельдшеры попытались оторвать его обгоревшее тело от кресла, оно развалилось на части. Голова отвалилась и покатилась по полу. Руки оторвались от плеч, а туловище разломилось пополам. Когда фельдшеры перестали блевать, они собрали содержимое в пластиковое ведро. Всё доставили в морг.

Среди членов комитета ужасающие подробности передавались шепотом.

Неужели он действительно… развалился?

Штейн это видел.

Штейн был там.

Думаете, она потеряла свой обед?

Мне бы очень хотелось это увидеть.

Штейн — робот.

Сука съела батончик «Сникерс» в двух шагах от трупа.

Я бы хотел, чтобы она съела что-нибудь другое.

Штейн холодно посмотрел на Пула. «Смерть Фэрчайлда меняет всё».

«Тогда ответь на вопрос», — Пул начал терять терпение.

«Разве это не очевидно? После исчезновения китайцев, Феникс, мы подумали, что они, возможно, паникуют. Убийство Фэрчайлда подтверждает это. Они пытали Фэрчайлда, чтобы выведать всё, что ему известно о местонахождении Чёрной Овцы. Чёрная Овца и все, кто находится в этой комнате, в опасности».

Уоррен Тиль был одним из наиболее рациональных членов комитета. «Откуда мы знаем, что Фэрчайлд им что-то дал?»

«Эпплйард застрелил его, чтобы избавить его от страданий.

Очевидно, Эпплйард получил то, что хотел».

Тиль сложил пальцы домиком. «Где эти Чёрные Овцы?»

«Мы сейчас просматриваем файлы Фэрчайлда», — заверил его Штейн. «Мы найдём их и приведём. Они единственные, кто может найти дорогу через этот лабиринт туннелей».

«Третий вариант», — презрительно усмехнулся Пул.

«Да», — выплюнул Штейн. «Наш единственный практический вариант».

«Кто скажет, что китайцы уже не вытащили этого чертового микроба из Цзян Ши?» — запротестовал Пул.

«Доктор Драй, — резко бросил Штейн. — Китайцы сосредоточили свой мозговой центр биологической войны в «Цзян Ши». Они хотят превратить колонию летучих мышей «Цзян Ши» в живой резервуар биореакторов».

«У нас осталось какое-нибудь ядерное оружие в рюкзаке?» — спросил Тиль.

«Бомбы B54 были сняты с вооружения после распада Советского Союза. Бомбы были демонтированы».

«Верно». У Штайн было время для Тиля, потому что у неё было время для разумных людей. «То, что было разобрано, можно собрать заново. У нас все детали законсервированы. Устройства можно подготовить в короткие сроки».

«Это самоубийственная миссия», — сказал Тиль. «Кто пойдёт?»

«Я пойду», — голос Штейна был ровным. «Мне понадобится Чёрная Овца, чтобы провести меня через этот лабиринт туннелей. Остальное предоставьте мне».

Мужчины молча смотрели на нее.

«В чём разница между сбросом бомбы и её проносом?» Пул не играл адвоката дьявола. Он не был фанатом этого.

«Думаю, это очевидно», — сказал Штейн. «След подземного взрыва SADM ничтожен по сравнению с наземным».

«Вы думаете, китайцы будут сидеть сложа руки и ничего не делать?»

Штейн встретился взглядом с Пулом. «Да. Они не смогут победить в ядерном обмене. Что они собираются делать? Пожаловаться ООН?

Они знают, что у нас есть доказательства того, что у них появился вирус конца света».

«Мы можем подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация», — сказал Пул.

«Да», — голос Штейна сочился сарказмом. «Давайте посмотрим и подождём, пока китайцы разработают вакцину. Давайте позволим им вывести вид летучих мышей, способных стать носителями оружия. Давайте посмотрим, как они наладят производство оружия в пещерах Цзян Ши. Конечно».

«Комитет не может принять такое решение», — сказал Пул.

«У президента, — резко ответил Штейн, — есть полномочия, предусмотренные Разделом 50».

Пул резко повернулся к Джейкобу Фишеру, заместителю генерального юрисконсульта.

«Каково ваше мнение?»

Фишер поморщился. «Формально Штейн прав. Это будет первое испытание полномочий президента, предусмотренных Разделом 50, в ядерном контексте. Мы могли бы подготовить президентское заключение за считанные часы».

«Хорошо», — Штейн повернулся к Пулу. «Предлагаю вам позволить президенту самому определить, кто должен быть вовлечён».

Уоррен Тиль пристально посмотрел на неё. «Ты права», — сказал он.

«Вы задумывались о том, что произойдет, если вы потерпите неудачу?»

«Да. Президенту будет предоставлена максимальная возможность отрицания».

Тиль повернул голову и, погруженный в свои мысли, уставился в окно.

«Ты с ума сошел», — Пул махнул рукой. «Я не буду в этом участвовать».

«Мы все — часть этого», — сказал ему Штейн. «Это комитет по Китаю».

«Это кошмар», — Пул уставился на неё. «Я не буду поддерживать ваше предложение».

Штейн даже глазом не моргнул. «Тогда я так и сделаю».

Лицо Пула побагровело.

Тиль очнулся от своих мечтаний. «Это дело президента», — сказал он. «Я предлагаю Штейну подготовить предложение».

Комитет разрешил Штейну выступить с докладом.

ВОЗЛЕ ОФИСА ПУЛА Тиль проводил Штейна до лифта.

«Спасибо за вашу поддержку, Уоррен».

«Я думаю, что ваша оценка наших возможностей верна», — сказал Тиль.

«Хотите ли вы прийти завтра в Белый дом?»

«Я бы с радостью, но иранцы снова играют со своим конструктором. Они действительно близки к тому, чтобы что-то построить».

«Это никогда не кончится, правда? Мы никак не можем удержать этих маленьких засранцев».

Тиль усмехнулся: «Когда закончишь „Цзян Ши“, у нас, возможно, появится для тебя ещё работа».

«Я всегда готов помочь».

Двери лифта открылись. Штейн и Тиль вошли и нажали кнопки своих этажей.

«Это даст вам хорошую рекламу», — сказал ей Тиль. «Как обычно, Пул поставил себя в беззащитное положение».

«Я хочу решить проблему».

Тиль посмотрел на неё. «Да. Что ж, когда всё это закончится, я подозреваю, нам придётся искать нового заместителя директора по агентурной разведке. Мы обязательно рассмотрим вашу кандидатуру».

«Я ценю вашу уверенность, но это не моя сильная сторона».

«Нет, не так». Дверь резко распахнулась на этаже Тиля. Он вышел, придержал дверь, пока додумывал свою мысль.

«Помни — ты здесь для великих дел».

Тиль подмигнул и позволил двери закрыться.

Штейн закрыла глаза.

«Если я выживу», — подумала она.

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Пул и Штейн провели час с президентом и советником по национальной безопасности. Штейн кратко рассказал о Цзян Ши. Подчеркнул выводы Драй и угрозу использования бешенства в качестве оружия. Президент одобрил её план. Поручил советникам подготовить президентское заключение.

Штейн и Пул вышли наружу. Миссия началась.

Сердце её колотилось не переставая. Она сжала кулак и пошла к выходу.

Длинный коридор Западного крыла тянулся от Овального кабинета до кабинета начальника штаба. Не в силах сдержаться, Пул остановился на полпути и повернулся к Стайну.

«Вы просчитались», — сказал он.

Прижавшись спиной к стене, Штейн посмотрела на него свысока: «Президент так не думает».

«Китайцы не будут стоять в стороне и позволят нам пронести ядерное оружие через границу, чтобы взорвать их лабораторию».

«Мы это уже проходили».

«Они ответят тем же. Они атакуют Тайвань обычными силами. Уничтожат один из наших авианосцев. Нанесут свой собственный ядерный удар».

«Эти варианты были рассмотрены нами при оценке угроз. С нашими японскими и австралийскими союзниками мы можем удержать Тайвань. Системы «Иджис» защищают наши авианосцы. Китайцы не нанесут ядерный удар. Если бы они это сделали, мы бы победили».

«Почему ты так, чёрт возьми, уверен? Кто умер и сделал тебя Богом?»

«Бог дал мне мозги, чтобы думать самостоятельно. Я не оставлю китайцам возможность уничтожить мир. Ни намеренно, ни посредством самого грандиозного провала, который положит конец истории человечества».

Мимо прошла симпатичная сотрудница. Штейн и Пул смотрели в пол, пока она не скрылась из виду.

Пул понизил голос. «Я считаю, что существует реальный риск того, что китайцы нападут на нас. Я продолжу выступать против этой миссии. Вы будете следить за связью, чтобы получить команду на отмену».

Штейн улыбнулся. «Я недооценил тебя, Пул. Я уважаю твою убежденность. Я думал, ты просто очередной тупой бюрократ».

Пул фыркнул. «Я заместитель директора, Штейн. В последний раз, когда я смотрел, ты был помощником заместителя директора. Я получу команду «отбой». Клянусь всем святым, когда получу, я оттрахаю твою костлявую задницу до крови из глаз».

Штейн наблюдал, как заместитель директора по планированию выбегает из Западного крыла.

«ПУЛ МАНЕВРИРУЕТ, чтобы нас отменили?» — спрашиваю я.

«Да. Я пришёл из центра связи. Он проверял наш протокол, чтобы убедиться, что я получу команду на прерывание».

«Думаешь, он поймет?»

«Кто знает? Он лоббирует директора и генерального юрисконсульта. У нас есть Меморандум об уведомлении, но они проверяют полномочия, предусмотренные Разделом 50. Если они обнаружат, что полномочия президента неясны, они могут убедить его отказаться от должности».

Уперев руки в бока, я поворачиваюсь и смотрю на C-130. «Штайн, как только мы выпрыгнем из самолёта, они не должны прерывать полёт».

«Брид, как только мы окажемся в Китае, я перестану ждать команду отмены».

Штейн говорит искренне.

На мне джунглевая форма и тандемная обвязка. Впервые с тех пор, как я её знаю, Штейн не в форме.

На ней светло-голубые джинсы, кроссовки и белая футболка. Поверх футболки надет чёрный пиджак. Джинсы отглажены. Складки острые, как нож.

«Сними пальто».

Штейн снимает куртку. Перекидывает её через руку, ищет, куда бы положить. Кладет на спинку стула.

Она стоит рядом со столом, заваленным парашютным снаряжением. На поясе у неё висит пистолет SIG.

«Президент не поверил предупреждениям Пула о возмездии со стороны Китая. Поэтому Пул заявил, что применение ядерного оружия безнравственно».

«Нравственность — хорошая защита, — говорю я. — Всегда приятно быть на стороне праведника».

«Японцы использовали китайских гражданских лиц для экспериментов с биологическим оружием. Вскрывали пациентов ещё при жизни. Чтобы органы были свежими. Морально ли это?

Генерал Макартур заключил сделку с японскими врачами.

Они предоставили нам свои данные. Ни один из них не был осуждён за военные преступления. Разве это было морально? Теперь китайцы готовы засунуть нам в задницу боевое бешенство. Уверен, это морально.

Я никогда не видела Штейн такой взвинченной. Я беру её за плечи. «Штайн».

Штейн понимает, что ворчала. Она смущённо смотрит на меня.

«Расслабься, — говорю я ей. — Это произойдёт. Вот, надень это».

Я передаю ей ремни безопасности пассажирского тандема.

Штейн выдыхает сквозь раздутые щеки. Пожимает плечами, держась за страховку. Она под давлением. Я сосредоточен на миссии, на том, что происходит за ограждением нашего охраняемого объекта.

Штейн беспокоится о миссии, политике офиса и Эпплйарде.

«Хорошо», — говорю я. «Ваша система безопасности плотно затянута. Не беспокойтесь о D-образных кольцах и застёжках спереди. Стой прямо».

Штейн делает глубокий вдох и встаёт, сдвинув ноги и расставив руки по швам. Я подхожу к ней сзади, совсем близко.

Она дрожит.

«Ты пассажирка, — говорю я ей. — Всё, что тебе нужно сделать… это ничего».

«Ничего», — выдыхает Штейн.

«Ничего. Твоя роль в этой эволюции совершенно пассивна. Ты пристегиваешься ко мне в четырёх точках. Четыре карабина на твоей обвязке крепятся к D-образным кольцам на моей. Два на плечах».