- Нам, пожалуйста, кук-бийрон, плов из баранины, классический, если можно. На десерт медовый кускус, а запивать мы это будем, - он перевёл взгляд с официантки на свою спутницу и вопросительно изогнул одну бровь. Вышло забавно.

  - Только не алкоголь, очень прошу. Чай или что-нибудь в этом духе, - сказала Яна, комкая тканевую салфетку.

  - Хорошо, принесите компот из сухофруктов с тархуном. Всего по две порции, благодарю.

  Официантка записала заказ и тут же удалилась под бодрое цоканье каблуков.

  - Ты нормально себя чувствуешь?

  Его наблюдательности мог позавидовать любой сыщик. Яна моргнула несколько раз, пытаясь понять, чем выдала себя, потом решила не лгать и откровенно призналась:

  - Маленький бзик нашёл. Знаешь, мне повсюду чудится ОНА. Понимаю, что это идиотизм, и всё равно. Вот кто у меня сейчас стоит за спиной? - последнее она произнесла шёпотом, перегнувшись через стол. Ответ был очевиден, однако ничуть не успокаивал: никого. Она неестественно рассмеялась и с удвоенной энергией принялась мять несчастную салфетку. В мозгу пульсировала одна фраза: дурацкая затея. Не следовало ей принимать предложение Славы. Остались бы дома, поскучали у телевизора.

  - Расскажи мне что-нибудь о себе, - внезапно попросил её кавалер. Ох, святая простота, он наивно полагал, будто разговоры её успокоят.

  - Что именно тебя интересует? - из чистой вежливости спросила Яна, заворачивая столовый нож в мягкую ткань, затем разворачивая и так по кругу.

  - Твоя прежняя работа, чем ты раньше занималась?

  - Я учительница младших классов.

  - Любишь детей? - Слава упёрся локтями в столешницу и приготовился слушать.

  - Чужих невозможно любить, к ним можно как-то относиться, хорошо либо же плохо. Я умею находить с ними общий язык, поэтому и выбрала эту профессию. И, знаешь, что? Я любила свою работу, она давала удовлетворение. Дети, особенно младшие школьники, они такие живые, открытые, непосредственные, их интересно узнавать, и они гораздо честнее взрослых. Мне нравилось видеть мир их глазами, в их понимании он величественен, жизнь полна любопытных вещей, вокруг столько всего нового и непознанного, сплошные эмоции первооткрывателей. Это подкупает, невольно вспоминаешь себя в их возрасте. А что насчёт тебя? Ты ведь тоже работаешь с детьми?

  Принесли салаты и высокие стаканы с чем-то неповторимо ароматным. Яна сделала глоток, ощутила на языке знакомый вкус компота, к которому примешивался слабый аромат пряности. Ей понравилось. Понравился разговор. Место, в которое они приехали, уже не казалось таким гнетущим. В воздухе витали мягкие нотки музыки и аппетитные запахи. Нервозность потихоньку отступала.

  - Не с маленькими детьми. Они слишком непоседливы, а меня сложно назвать эталоном терпимости, - Слава разрушил вилкой аккуратно уложенную горку салата и с удовольствием приступил к еде. - Ко мне ходят в основном подростки, чаще парни. Я занимаюсь брейкингом, как ты уже знаешь, преподаю его же. Есть у меня одна группа, с которой мы пробуем и другие уличные направления: локинг, попинг, хип-хоп, но это вроде как баловство, нечто несерьёзное. И занимаются у меня преимущественно парни лишь потому, что девочкам подавай что-нибудь женственное, пластичное, красивое.

  - Бальные танцы, например? - решила блеснуть проницательностью Яна.

  - Не поверишь, но нет. На них сейчас никакого спроса. В ходу у нас дэнс-холл, стрип-пластика, гоу-гоу. О вальсе, ча-ча-ча и танго человечество как-то подзабыло.

  - Стрип-пластика? Для школьниц? - она выпучила глаза, с трудом пережёвывая порцию салата, притом весьма странного. Зелень в нём преобладала: петрушка, кинза, укроп, листья салата и другие травы, известные одному лишь повару, соорудившему эту изумрудную полянку; прочие ингредиенты угадывались с трудом. Кубики отварных яиц, свиные шкварки (мерзость какая, они хрустели на зубах), чёрный молотый перец, и всё это приправлено горьким растительным маслом. Яна понадеялась, что Слава заказал этот салат исключительно ради неё, притом из-за обилия зелени. Девушки ведь любят лёгкую еду, откуда ему знать, что она не принадлежит к их числу. Думать о том, что кто-то, находясь в добром душевном здравии, может наслаждаться сим шедевром поварского искусства, решительно не хотелось.

  - Необязательно для школьниц, у нас занимаются девушки и постарше. А почему тебя это так смущает? Танец с пилоном - пардон, с шестом, как его величают в простонародье, - это тоже танец, пусть и своеобразный.

  - Видимо, я по-другому воспитана и потому не считаю стриптиз танцем. По мне так это вульгарное потрясание прелестями под музыку, ничего больше.

  - Когда всё делается на публику, - поправил её Слава, - это одно, вульгарно, ты права. Я бы даже сказал пОшло. Но для любимого мужчины, почему нет? Не вижу ничего ужасного.

  - То есть ты одобрил бы стремление своей девушки забраться на шест? - Яна плохо понимала, зачем ввязывается в столь глупый спор, и всё же не удержалась от едкого комментария.

  - По мне так каждый должен заниматься тем, к чему лежит душа. Одним нравится рисовать, другим - петь, третьим - танцевать на шесте. На вкус и цвет, как говорится, все фломастеры разные. Ты сама теперь как относишься к запретам?

  Удар, что называется, не в бровь, а в глаз. Девушка зябко поёжилась и поспешила признать свою неправоту, хотя где-то в глубине души осталась при своём мнении.

  Тут как раз подоспела официантка с дымящимся пловом, одуряющий аромат которого вмиг пропитал воздух. Его подали в общем блюде и торжественно водрузили по центру стола. Выглядело это божественно: рассыпчатые зёрна риса цвета червонного золота были уложены в холм размером с небольшой муравейник. Тут и там виднелись яркие всполохи полосок моркови и полупрозрачные кольца лука. "Подножие" аппетитного блюда украсили пучками свежей зелени и кусками мяса. Уже одним запахом можно было легко насытиться. Вместо хлеба предлагались неровные круги тонкого лаваша.

  Яна заготовила вилку, Слава со вздохом помотал головой.

  - Плов едят руками, - тоном занудного всезнайки произнёс он, подавая невежде правильный пример. Отщипнул кусок лаваша, ловко расположил на трёх пальцах - среднем, указательном и большом - и аккуратно почерпнул горсть риса.

  Она проделала то же самое, правда, куда медленнее и почти безрезультатно, в рот ей попало всего несколько жирных зёрен, а остальное упало на стол вместе с кусочком лаваша. Слава поначалу развеселился, стал подшучивать над её неловкостью, но, поняв, что спутница скорее всего останется голодной, если не принять срочные меры, быстро прекратил балаган и взялся учить недотёпу.

  Он не шутил, когда называл себя нетерпеливым. Яна неохотно поддавалась обучению, возможно, сказывалось волнение. Так что в итоге ему пришлось кормить её с собственных пальцев. И это было... чудовищно вкусно (кто бы мог подумать?)!

  Когда принесли десерт (тот самый медовый кускус, о котором она столько слышала, но и представить себе не могла, что он окажется всего-навсего пшённой кашей с изюмом и корицей, облитой мёдом и украшенной кружочками банана и дольками апельсина), девушка запаниковала и заявила, что больше не съест и крошки.

  - Слабачка, - чуть прищурившись на оба глаза, поддразнил Слава и через стол протянул ей руку. - Пойдем, потанцуем?

  С тем же успехом он мог предложить ей прыгнуть с моста - ответ получил бы точь-в-точь такой же. Она изо всех сил замотала головой, выражая бессловесный протест. Слишком поздно, он уже сцапал её ладонь, столь беспечно лежавшую поверх стола, и потянул вглубь зала. По пути она отнекивалась, даже пробовала разыграть плохое самочувствие вкупе с дурным расположением духа, однако парень остался глух к её лживым мольбам. Пошептавшись о чём-то с ди-джеем, он крепко обнял её за плечи и пропел на ухо:

  - Она из воздуха и льда, дотронешься едва ли.

  Её прозрачные глаза меня не отражали.

  Стеной разлука до самых звёзд летит за мной*.

  Расслабься, пожалуйста, Яна. Я не есть тебя буду, всего лишь потанцевать хочу, - он прильнул губами к мочке её уха, чем выбил почву из-под ног. Это был запрещённый приём.

  _____________________________

  *Отрывок из песни "Ангелы" группы Би-2.

  - Но я не умею танцевать! - в последний раз попыталась она отказаться. Но вот стихла музыка, наступила зловещая тишина и из динамиков полилась совсем иная мелодия. Приятная и спокойная, узнаваемая с первых аккордов. Именно её только что напевал Слава.

  - Зато я умею. Просто доверься мне.

  Он переплёл пальцы с её деревянной ладонью, заставил выпрямиться, вытянуть руку, поправил опустившийся было вниз подбородок и начал двигаться, уводя её за собой. Сначала влево, потом прямо, затем вправо, а после назад и так несколько раз, пока она не поймала ритм и не запомнила последовательность шагов. Едва он почувствовала уверенность и даже позволила себе такую роскошь, как улыбка, окружение накренилось, и потолок оказался прямо перед глазами - это Слава, будь он неладен, наклонил её, почти сложив пополам. Она заметила, как кончики волос чиркнули по полу, и вновь вернулась в вертикальное положение.

  - Чтоб тебя изжога замучила, - в сердцах прошипела Яна, почти влюблёно разглядывая его самодовольную ухмылку. Ему она шла, как никому другому.

  Лёгким толчком под рёбра он оттолкнул её от себя и притянул обратно, вынудив прокружиться трижды. Она не понимала, как и что они танцуют, да и имело ли это значение? Ей нравилось, с какой простотой он управлял их телами. И если собственным он владел превосходно, это даже не вызывало сомнений, то и её тело он подчинил себе без особого труда. Она не успевала изумляться тому множеству трюков и приёмов, которые и описать бы не сумела, а уж повторить подавно.

  Песня сменилась, как и ритм движений. Разбирайся она в танцевальных стилях, сказала бы, что они закончили исполнять вальс и приступили к танго. Но так ли это на самом деле? Спрашивать было недосуг, девушка едва поспевала за своим чрезмерно старательным партнёром.

  Только сейчас она заметила, что подле них собралась целая толпа зрителей. Восхищённые лица образовывали некий полукруг, в центре которого находились они. И вдруг она с абсолютной холодностью рассудка осознала, что ничуть не взволнована. Ну, смотрят и смотрят, пускай. От неё же не убудет.

  Гром аплодисментов осыпал их со всех сторон, когда замолкла музыка. Яна смущённо потупила взгляд, Слава слегка склонил голову, прижав ладонь к левой половине груди, и поклонился на три стороны, одаряя всех искрящейся улыбкой а-ля человек-прожектор. Господи, да у него замашки особы королевских кровей!

  - Видишь, не так уж страшно, - поучительно заявил он на пути к покинутому столику. - Больше боялась.

  Сели. С мрачными лицами уставились на тарелки с десертом, словно вопрошая: как? Ты ещё не испортился?

  - Прогуляемся? - быстро предложила Яна, опасаясь, что следующая попытка лишить её жизни посредством танца отнюдь не за горами.

  Слава раскусил её затею, расхохотался и подозвал официантку, попросив придержать столик до их возвращения. Та потребовала прежде оплатить счёт, с чем парень охотно согласился. Минут через пять вышли на свежий воздух, щурясь от непривычно яркого дневного света. По какой-то спешно образовавшейся традиции держались за руки.

  - А как далеко отсюда место, где ты меня нашёл? - глупый вопрос сорвался с языка прежде, чем она успела его осмыслить. Вывод: сытый желудок притупляет мыслительную активность.

  - Это совсем в другой стороне, - он махнул рукой, указывая на лес за её спиной, - по дороге на Красноярск. Хочешь съездить туда?

  - Что? - у девушки округлились глаза. - Нет, ничего подобного! Я лишь спросила.

  - Хорошо, извини, я просто стараюсь быть... неважно, - он одёрнул себя на полуслове и сменил донельзя серьёзный тон на его дурашливый аналог. - Как давно ты в последний раз каталась с горки?

  Яна завопила, за секунду вообразив перспективу предстоящего увеселения, и побежала к машине, наивно полагая, что найдёт там спасение. Однако Слава был проворнее, не дав ей и сотни метров форы, он схватил беглянку за талию, взвалил на плечо и поволок в лес, будто дикарь, возвращающийся с охоты с добычей наперевес.

  И, в конце концов, он всё же заставил съехать её с горы верхом на боковине картонной коробки, подобранной неподалеку от кафе, да и сам с удовольствием проделал тот же путь, не заморачиваясь по поводу дополнительного скольжения - просто сел на снег и покатился. Но перед тем до того извалял в снегу, что при желании её легко было спутать со снежным человеком. Так что в обратную дорогу они пустились в превосходном настроении. Сытые, довольные жизнью и друг другом, беспрестанно улыбающиеся молодые люди, у ног которых лежит целый мир.

  ***

  Выходные пролетели под флагом неизгладимых впечатлений. Выбросив из головы все страхи, проблемы и сомнения, Яна всецело отдалась во власть Славы и его неугомонной тяги наполнить её день всевозможными развлечениями. Они побывали почти везде. Ходили в боулинг, пересмотрели треть новинок отечественного и зарубежного кинопроката, поиграли в игровые автоматы, от души постреляли в тире, опробовали аттракционы с неясным подзаголовком в вывеске "5D - испытай свои нервы на прочность". Хихикая в кулак и сохраняя на лице вежливо-понимающую маску, высидели первую часть репетиционного концерта в детской музыкальной школе, данного в честь близящегося Рождества. Были в местном краеведческом музее, от недостатка более блестящих идей даже записались в библиотеку - особенно их восхитила возможность числиться под одним читательским билетом на имя Вячеслава Григоренко. И проплясали до раннего утра в ночном клубе, притом окружающие воспринимали их как полубезумную пару, до бровей налившуюся алкоголем или крепко сидящую на наркотиках (несколько раз за ночь к ним подходил охранник с тем, чтобы убедиться, действительно ли они вменяемы и неопасны для общества).