Вечернее солнце искрилось на озере. Согревало каменные перила набережной. Взбиралось по стенам домов к острым крышам. Угловое же здание, запечатлённое на фреске, было самым высоким и заканчивалось башней. На её вершине зеленела скульптура: похожий на корону всплеск, в брызгах которого серебрились тринадцать черепов. Так в Мальпанере выглядел «Дом судеб», что ведал вопросами судов и документов.

Стоя неподалёку, у перил, Лайла слушала, как волны омывают поросшую водорослями стену набережной. Взор же уже давно устремлялся к оранжевому солнцу в тёмных путах облаков.

— Не понимаю, — наконец сказала вампирша. — Почему они нас отпустили?

Джон, что стоял рядом и наблюдал за чайками, повернул голову:

— Вряд ли дело в изумлении или воинской чести. Думаю, со смертью Бальтазара всё потеряло смысл. Костяк его банды там, в Эльтароне, держит знать в ежовых рукавицах. На Грозовой трон сажать теперь некого. Для того, кто здесь принял командование, осада — бессмысленная мясорубка. Потому он дал нам уйти. Потому на столицу до сих пор не напали. Будет торговаться с лордами за отвод войск. И мы ему в этом помогли, когда пришли к запертым воротам с головой Бальтазара. Так сказать, оповестили всех о смене власти. Даже странно. Мы чужаки, но с таким трофеем нас приняли как родных. Бумаги именные вон делают. Видимо, «враг моего врага — мой друг» им не чуждо.

— Сейчас я переживаю только за Эрми. Когда они сражались, сердце кровью обливалось. Я — законная королева Эльтарона. Я должна была остановить это безумие. Но меня бы не послушали. Я для них никто. А магия пока не вернулась, — Лайла тоскливо вздохнула. — Нужно было задействовать Скарги, хотя бы попытаться…

— Накликать беду на головы? — разбил иллюзии Джон. — К тому же Эрминия бы не простила сорванного боя. Сама видела, как серьёзно она была настроена, — он ласково взял вампиршу за руку. — Не всё зависит от тебя.

— Но многое. Мне необходим Леонардо, — Лайла повернулась и обвела взором черепичные крыши. — Где же его вороны, когда они так нужны?.. Хотя… Я сама виновата. Упрекнула его за слежку. За внезапные спасительные появления, в то время как наше попадание в Грон-Бан-Горт уж точно не было подстроено. И вот что получается, когда он не вмешивается в критические ситуации…

Взор сполз на мостовую. Разбегавшиеся в две стороны улицы почти пустовали. Кто покинул город, кто бился на востоке, кто пережидал беду дома за крепким засовом. Поэтому чёрный силуэт среди одиноких прохожих сразу бросился в глаза.

— Рэксволд, — напряжённо выдохнула вампирша и поспешила ему навстречу.

Следом — и Джон. Тревога на лицах друзей озвучивала вопрос без слов — приблизившись, Рэксволд заговорил сам:

— Лёгкое пробито, крови немало потеряла, но жить будет. Должна. По-другому быть не может, — он обернулся на здание гостиницы в середине улицы. — Сейчас уснула…

— Она сильная, — поймал карий взгляд Джон. — Сдержала слово. Вернулась. И, уж поверь, не оставит тебя.

— В сердце Грозовых Островов тлеет пожар войны. Не верю, что такое проходит мимо Леонардо, — покачала головой Лайла. — Как только ментальное потрясение пройдёт, отправлю Скарги искать воронов. Колдун найдёт целителя, что поставит её на ноги, — на самом деле мысли уже крутились вокруг Ли.

— А сейчас никак? — с вялой надеждой спросил Рэксволд.

— Пробовала. К сожалению, без изображений Скарги не понимает, кого искать. Или не помнит такого слова. Вероятно, у Дельвинуса ментальная визуализация преобладала над устными командами.

— Ясно. Раз пока мы тут, надо будет другого лекаря приволочь. Этот, старый пень, еле ниткой в иглу попал. Я сам рану шил. Зелья тоже мутные какие-то. Я, конечно, сказал ему, что башкой отвечает, да он и так одной ногой в могиле.

Звук приоткрывшейся двери привлёк внимание: из «Дома судеб» вышел Шойсу с кипой свитков и направился к остальным.

— Докъюненты, — протянул он её, не зная кому отдавать.

— Документы, — поправил Джон, забирая свитки. — В том числе твой. Не обманули хоть? — развернул он один.

— Прям поймёшь ты… — буркнул Рэксволд. — Дай сюда. Так… — зашелестела в руках бумага. — Грамота о пребывании. Сроков нет. Имя. Подпись. Да, всё нормально… С такой без вопросов заселят, а то за каждого не отбрешешься. Почапали в гостиницу.

— Это что, Густаф?.. — Джон приметил в конце улицы красное пятно на чёрных ногах.

— Да ну?.. — уставился вдаль ассасин. — Да не может быть… Хотя. Похоже на то. Хах. Во даёт! — он заложил два пальца в рот, чтобы громко свистнуть, но потом, вспомнив про Эрминию, ругнулся и стал активно махать ладонью, пока не был замечен.

Через минуту старые друзья сошлись, однако радость Рэксволда вмиг потускнела: у Густафа была ссадина на скуле и разбит кулак.

— Корабль? Команда?

— Целы все. Успели уйти по краю залива. Вы уже в курсе, что беглый лорд вернулся? И не один, а с уймой кораблей. Мы их сперва за «Чёрную Эскадру» приняли. А потом флаг Костолома увидели…

Рэксволд зло покривил губы:

— Не нужно было тебе приходить…

— А на что ты рассчитывал? — принял эмоции на свой счёт Густаф. — Что я буду отлёживаться в каюте как обдристанный жёлудь? Я друзей не бросаю. Бумаги за пазуху сунул и в путь. Пролезть сюда окольными тропками было непросто. Следы копыт к столице привели. Я уж думал, хана вам…

— Да не в тебе дело. Ты — настоящий друг, кто бы спорил. Я о том, что мы тут справились. Бумажки даже получили.

— Огось. Это за какие такие заслуги?..

— Эрми Бальтазара завалила.

— Завалила Бальтазара⁈ — вытаращился Густаф. — Эрмишка?!! Ой, то есть, Эрми.

— Да. В дуэли. Но досталось ей крепко. Нужен толковый лекарь.

— Очуметь… — удивление скатилось в печаль: — Бедняжка…

— А может, вы знаете того, кто сумеет нарисовать ворона? — вдруг нашлась Лайла.

— Хорошая, кстати, идея, — впечатлённо покивал Джон.

— Запоздалая, — буркнул Рэксволд, — но лучше поздно, чем никогда, — он впился взглядом в Густафа: — Где тут картинщика найти? Иль, может, сам чего можешь? Это упростит задачу с лекарем.

— Ну, я точно не гожусь. А картинщика… — почесал кудрявый затылок тот. — Гм… Кто бы из них ещё этих воронов видел, они же у нас не водятся…

— Прям вырисовывать не надо. Накидать более-менее похоже. Думаю, Скарги поймёт.

— А обязательно малевать? Набросок из какой-нибудь книжки по животине не подойдёт? У старьёвщиков такие годами валяются. В отличие от чучел, они никому не нужны.

— И правда, — хлопнул себя по лбу Рэксволд. — Как я сам не допёр?..

— Приве-етик, — раздался рядом женский голосок.

Странники и капитан повернули головы на рогатую брюнетку. Ярко сиявший в её когтях кристалл отражался в сиреневых глазах и подчёркивал лукавую улыбку. И если все оторопели, то сердце Лайлы оборвалось: уже не было сомнений, что беды накатывали одна за другой штормовыми волнами, давали редкие глотки воздуха, чтобы продлить мучения и, в конце концов, утопить.

Вампирша шагнула демонессе навстречу и расставила руки, словно могла хоть как-то защитить тех, кто находился за спиной. Тело качнулось от спикировавшего на плечо мефита, и острые коготки напомнили всю глубину патовой ситуации: магия огня предательски молчала.

— Только попробуй… — в алом зареве зачернели вертикальные зрачки. — Горло перегрызу…

— Ты забываешь, что у меня больше острых клыков… — Хризальтера осклабилась. — А ещё переполненный тенями кристалл. Если его повредить, — коготь осторожно постучал по сияющей грани. — Пум! — резко расправленные крылья изобразили взрыв. — И от острова останется лишь воспоминание… — крылья обратно сложились в пики над плечами. — С моей же головы и волоса не упадёт.

— Пришла чествовать победу? — опустив руки, презрительно произнесла Лайла. — Так знай, среди нас никто не боится смерти.

— Было бы кого побеждать… Я нашла игру намного веселее. Наверное, колдун уже рассказал тебе, что главная угроза вашему миру не я, а сущность на порядок древнее. Владыка. Я же знаю, как одолеть его, — демонесса изящно приблизилась и под рык мефита заглянула в алые глаза: — Готова ли ты поступиться своей гордостью ради спасения человечества? Что можешь предложить мне за такое Знание?

— После того, сколько лжи выходило из твоих уст, твои слова ничего не стоят.

— Видишь ли, моя обидчивая девочка, этот мир слишком скучный. Но ни Владыка, ни ваш надоедливый колдун не хотят, чтобы я его покидала. Строят на меня свои планы. Мне выгодно, если они займутся друг другом. Я бы с интересом понаблюдала за этой битвой. А потом бы преспокойно отправилась навстречу новым мирам.

— Сомневаюсь, что мотивом служит исключительно интерес, — пристальный взгляд прожигал сиреневу напротив: — Я думаю, тебе не хватает энергии покинуть этот мир. И ты хочешь, ничем не рискуя, заполучить душу Владыки. Так?

— Умная, очень умная девочка… А значит, должна понимать, что на одной чаше весов — душа Владыки, на другой — все остальные. Если придётся, я остановлю миллионы сердец, заберу жизнь каждой дышащей твари, пока не накоплю достаточно энергии для квантового скачка. Меня вам не победить. Владыку ещё можете. С моим Знанием. Но, невзирая на вкусности в будущем, я люблю лакомиться настоящим… Что ты готова предложить мне прямо сейчас?

— Если бы я хоть на миг сочла, что ты говоришь правду, то задала бы прямой вопрос: что ты хочешь от меня получить?

— Ты рушишь интригу… — томно прищурилась Хризальтера. — Удиви меня. Докажи серьёзность своих намерений. Если не способна, мы вернёмся к этому разговору ещё через десяток разрушенных городов. Начиная с этого. Все погибшие будут на твоей совести, — взмывший из-за спины кончик хвоста упёрся вампирше в грудь.

Снаружи Лайла сохраняла спокойствие, внутри — держалась из последних сил. Перед ней стояло воплощение коварства и непредсказуемости. Враг, которого нельзя победить. Враг, которому нельзя верить. И потянуть время, ничего не давая взамен, не получалось. Но дай Хризальтере хоть что-то, сразу же окажешься впутанным в жестокую игру. А не дай — испытаешь на себе инфернальный гнев.

— Я предлагаю тебе мужика хорошего поискать, — вдруг кинул Рэксволд. — Говорят, от злобности помогает.

— Какое увлекательное предложение… — несколько цокающих шагов, и коготь заскользил по гладко выбритой щеке. — Уж не себя ли ты хочешь предложить?

— Мне есть с кем кувыркаться, — сухо ответил ассасин. Он самоуверенно держал руки возле ножен.

— Даже без моих стараний, завтра ты так сказать не сможешь, — демонесса отвела взор в сторону гостиницы. — Душа в теле твоей подружки еле держится.

— Она ещё тебя переживёт… — нахмурились брови, и ладони перебрались на рукояти кинжалов.

— Рэксволд. У неё кристалл, — напомнила Лайла. Хоть так она попыталась воззвать к здравому рассудку. Говорить, что клинки бесполезны было бессмысленно.

— Не слушай её, — вкрадчиво шепнула Хризальтера. — Выпусти пар. Ведь я говорю правду. Я олицетворение вечности. Мне ведомо всё. Трепет душ за плотными ставнями. Растерянные взгляды прохожих. Шелест острой стали. Хм, кто-то хочет к нам присоединиться? — она посмотрела на лысоватого стража, что подбирался с наполовину обнажённой саблей, но никак не мог понять, кого видит. — М-м-м, нет. Тебе нельзя. Ты слишком уродлив.

Пронёсшаяся по брусчатке тень откинула стража на дюжину метров, где он лопнул, точно пузырь, — дома обдало ошмётками, а по улице разлетелись окровавленные куски.

— Прекрати! — слушая вопли горожан вдалеке, воскликнула Лайла. — Или я откажусь тебе помогать!

— То есть ты согласна? — радостно отметила Хризальтера. — Прелестно. Жду от тебя серьёзных предложений. Пока же мне посоветовали поискать мужика. Чем я и занимаюсь. Та-а-ак, — сиреневый взор замер на Джоне: — Нет, черноволосый красавчик, ты слишком скучный. Может быть, ты?.. — копыта поцокали к Густафу. — Справишься, кудряшка? — хвост соблазнительно заскользил по схваченной ремешками фигуре. — М?

Невозмутимость капитана, с какой он обычно курил айватос, закончилась задорной усмешкой:

— Напугать решила? Знала бы ты, на каких страшил я залезал по пьяни. Да хоть тут готов!

— За язык тебя никто не тянул, — горизонтальные зрачки стиснул ехидный прищур: — Пусть он и трудится. На колени.

— Не. Я, как все, по старинке.

— Повторять не стану.

— Это ты сейчас всерьёз? — улыбнулся Густаф. — Ну, размечта… — боль оборвала фразу: удар копыта вывернул левое колено назад, заставил рухнуть на правое. А вынырнувший между ног демонессы хвост плотно обвил горло.

— Я вижу твой язычок…

— Слышь, ты, сука! — выхватив кинжалы, Рэксволд грозно шагнул вперёд. — Отпустила его! Со мной дерись!

— И ты созрел? — удерживая хрипевшего капитана хвостом, обернулась Хризальтера. — Можешь присоединяться. Место сзади ещё свободно, — рука с сияющим кристаллом замерла возле ягодиц. — Лети на свет, мой дерзкий мотылёк, готовь свой хоботок.

— Я тебе этот кристалл сейчас в зад вобью, — процедил ассасин.

— В другой день я была бы даже не против… — демонесса осклабилась. — Но сегодня всё будет наоборот, — она заметила свечение натянутого лука и повернула голову: — Ах, всё-таки не сдержался. Я знала, что ты соскучился…

Лайла стояла в оцепенении и едва ли слышала голоса. Самый жуткий кошмар сбывался наяву. Игрище, полное разврата и жестокости, прямо посреди улицы. Но перед глазами плыл туман. Он давал иллюзию, что всё происходит где-то далеко и с другими людьми, что ещё можно проснуться, а не падать песчинкой в бездну беспомощности.

Стук поставленного перед лицом копья вернул вампиршу в реальность, и пальцы рефлекторно обняли древко. Оставив оружие, Шойсу направился к Хризальтере: настолько же твёрдой походкой, насколько была осторожной придержавшая Рэксволда ладонь.

— М-м-м, сладкий вкус героизма… — демонесса облизнула губы. — И что же ты мне сделаешь?

Шойсу приблизился, развернул её на себя и резко припал к влажным губам. И не просто припал — прогнул Хризальтеру в страстном поцелуе. Тёмное лицо нависало над светлым. Белые и чёрные пряди стекали в едином направлении. Он и она были бесконечно далеки по своей сути, как день и ночь, но сейчас соприкасались в сумерках поцелуя. А потом дроу внезапно отскочил и попятился… с кристаллом в руке.

— Какой негодник… — игривый взор бродил по хмурости тёмного лица. — Я ждала продолжения… Тогда уж не останавливайся на полпути! Разбей его!

— Шойсу, нет! — тревожно крикнула Лайла.

— Да, тёмный эльф, да! Высвободи эту мощь! Уйди достойно! Отомсти чуждой тебе расе!

— Нет, ты погубишь нас!..

Не обращая внимания на пристальные взгляды, Шойсу спокойно стоял с сияющим кристаллом. А потом вдруг улыбнулся и посмотрел на Лайлу:

— Дружба. Вести. Смерть, — он уверенно приложил кристалл к наручу — на том вспыхнули фиолетовые символы, и кристалл за секунду померк.

Лайла испытала толику облегчения, но лишь пока Хризальтера не залилась звонким смехом.

— Наивные, наивные бирюзовые глазки… Мощь внутри всецело подчиняется мне! Тысячи душ преобразованы в тени, и никакой артефакт не сможет вытянуть их!

Словно подтверждая её слова, фиолетовые символы угасли, а кристалл вновь засиял.

— Ты поцеловал меня без дозволения… Ослушался… Пытался навредить… — строго сказала демонесса. — Храбро. Самоотверженно. Даже чересчур. Я бы назвала тебя безумцем, но в твоих словах прозвучала истина, — хвост покинул шею, и обмякший Густаф распластался по мостовой. — Дружба с неудачниками ведёт к смерти.

— Вот моё предложение! — за возгласом не стояло никакой конкретики — лишь ветхая надежда отвлечь внимание.

Но Хризальтеру было уже не остановить. Феноменальный по скорости рывок. Рассекающее крыло. Брызги крови. Шойсу всё ещё стоял, однако… уже без головы. Она секундой позже упала на брусчатку и покатилась, марая белые волосы кровью и городской грязью.

Прежде чем тело свалилось, тёмную ладонь полоснули когти: грубо вырвали кристалл.

— Я слушаю тебя, кринтэрх… — любуясь его сиянием, властно сказала демонесса.

Только Лайла, всё ещё державшая копьё, не могла ничего не сказать. Она изумлённо смотрела на голову дроу в багровой луже. Вдыхала запах крови, какая всего несколько мгновений назад наполняла жизнью, а теперь бессмысленно блестела на мостовой.

Рэксволд с Джоном были готовы к атаке и напряжённо глядели на Лайлу: пытались понять, есть ли у неё план.

— Говори! — резко опущенное копыто с хрустом смяло голову Шойсу — из приоткрытого рта, ноздрей и даже глаз потекло её содержимое.

По скулежу мефита на плече, который вызвал у вампирши лишь растерянность, стало ясно, что плана нет.

В демонессу полетела яркая стрела и сверкающие кинжалы, да застать её на месте не смогли: атака закончилась чёрной точкой на стене и звоном кувыркавшихся клинков.

Хризальтера же возникла между Джоном и Рэксволдом — удар расправленных крыльев разбросал воинов по сторонам.

— Кого бы из вас убить первым… — острые когти выбирали жертву.

Внезапно ассасин истаял чёрным туманом, появился позади демонессы. Кинжалы блеснули в замахе, но та вмиг развернулась, поймала его за горло и оторвала от мостовой:

— Ты прилетел слишком поздно, мотылёк… Придётся тебе потрудиться за двоих… И спереди, и сзади… — на губы выползла лукавая улыбка. — Сколько злости в твоих глазах! Так и хочешь меня заколоть. Но не можешь. Тени не дают пошевелиться. Как и твоему другу, что жаждет выстрелить мне спину. Вы понадеялись захватить кристалл силой. Рискнули всем островом. И чуть не лишили меня веселья. Не волнуйся, мотылёк. Я сама вручу тебе кристалл. Засуну, куда обещала. Глубоко-глубоко. Чтобы достать через рот.

Гневно сверкая взором, Рэксволд замычал: сомкнутые тенями губы не давали говорить.

Одиноко задребезжало упавшее на мостовую копьё.

— Оставь их, — Лайла приблизилась с печалью в зелёных глазах. — Я отдам тебе свою душу. Душу кринтэрха. Добровольно.

— Вкусное предложение… Заманчивое… — губы демонессы коварно растянулись: — Но слишком поздно. Игра уже началась. И ты будешь за ней наблюдать, — тени сковали вампиршу и выдавили из мефита тихий писк. — Обещаю, я не только не оставлю тебя равнодушной, а раз и навсегда научу не сомневаться в моих словах…

— А какую роль отведёшь мне? — раздался неподалёку знакомый баритон.

Хризальтера поглядела на Леонардо, что в своей мрачной одежде чернел на фоне «Дома судеб»:

— Колдун… — она поставила Рэксволда на ноги, точно статуэтку. — Я ждала тебя несколько позже…

— Напрасно. Меня заинтересовала аномальная вспышка энергии. Наивно было бы предполагать, что она произошла без твоего участия, — янтарный взор облетел всех присутствующих: — Впрочем, остальным я тоже не удивлён.

— Как погляжу, прошлые неудачи тебя ничему не научили, — сиреневые глаза насмешливо сощурились: — Все ещё желаешь завладеть магией Теней?

— Разве есть причины отказаться?

— Конечно… — в приподнятой руке ярко сиял кристалл. — Сразу несколько тысяч, что легко превратят остров в гонимую ветром пыль. Твоя клыкастая протеже тоже обратится в прах. А тебе самому придётся долго восстанавливаться, пока я буду хищной бабочкой порхать по миру. Но нам необязательно идти по пути разрушения… — хвост медленно ходил возле копыт. — Для рьяного поборника правды у меня есть щедрое предложение.

— И какое же? — флегматично спросил Леонардо.

— Ты дашь слово не вредить мне. А я — если станешь милым и пушистым, как зайчик, и будешь во всём мне угождать — вполне возможно, дарую тебе иллитрионт.

— Во всём?

— Во всём, — Хризальтера проказливо провела кристаллом по стройной фигуре. — Ценный приз нужно заслужить…

— Весьма амбициозные требования. За ними должна стоять поистине разрушительная мощь. Но что, если в кристалле не запредельная концентрация интернированных тенями душ, а лишь толика светлой энергии для банальной манипуляции.

— Учёный любит факты… Как скучно и избито… Может, всё же оставим интригу? Она так приятно щекочет нервы… Нет?.. Ладно, колдун. Будь внутри светлая энергия, я бы не смогла её поглотить, — глаза демонессы насытились лиловостью, и кристалл погас.

Однако в ту же секунду под влиянием телекинеза он треснул — посыпался с ладони ворохом осколков.

— Глупец, — покачала головой демонесса. — Ты предотвратил катастрофу. Но души по-прежнему у меня. Все до единой.

В конце улицы раздались уверенные шаги: показался отряд «псов», за каким осторожно следовали зеваки. Лиловый взор вонзился в толпу, и она разлетелась на куски, забрызгав кровью ближайшие дома.

Хризальтера снова посмотрела на Леонардо:

— Независимо от вида, взглядов или веры, все делятся на живых и мёртвых. Сегодня каждый делает выбор, каким хочет быть… — от копыт во все стороны стали расползаться теневые щупальца.

— Как раз между живыми и мёртвыми лежит тайна бессмертия, — колдун вальяжно зашагал навстречу: — Знаешь, в чём между нами разница? Я — учёный и новатор, опережающий своё время. Ты — ведомый желаниями инвазивный вид.

Янтарные глаза побледнели — теневые щупальца пропали, а демонесса согнулась от боли.

— Что… это… такое⁈

Леонардо остановился и сцепил руки за спиной:

— Наука. Расщеплённая душа. Фатальная ошибка. Выбери подходящее название.

— Не… понимаю… — Хризальтера поражённо глядела на дрожавшие руки.

— Именно. Если бы ты не распаляла тысячелетия на праздный образ жизни и вершки хаотичных знаний, а хотя бы столетие изучала смерть, ведала бы, что смена носителя энергии временно обнажает её сигнатуру. Я узрел это, едва телепортировался сюда. Ты же, чтобы показать себя с позиции силы, бездумно перенаправила души из кристалла в тело, лишь усилив эффект. То, что ты чувствуешь, — одна расщеплённая душа.

— Вздор!!! — рыкнула демонесса. — Это невозможно!!! — спрятав боль за оскалом, она разогнулась: поймала недобрые взгляды странников, каких больше не удерживали тени.

— Возможно… и ожидаемо, — холодно сказал Леонардо. — Поэтому с недавнего времени я позволил тебе беспрепятственно собирать души. Как гласит древняя мудрость: если сосуд нельзя опустошить, его нужно переполнить. Раз ты отринула милосердную смерть от обсидиана, то познаешь всю боль расщепления душ. Каждой из них.

Взревевшая Хризальтера рванула с когтями на колдуна, а через секунду пластом упала навзничь.

Закатившиеся глаза. Охваченное судорогами тело. И теневые щупальца, что метались от конечности к конечности, как перепуганные змеи, но не могли коснуться даже мостовой.

Лайла с замиранием сердца приблизилась. Скрежеты когтей о камни и постукивание копыт напоминали тихую мелодию смерти. Вампирша надеялась на облегчение. Но испытала страх. Страх, что сегодня всё не закончится и она снова увидит сиреневые глаза.

* * *

На старинной фреске «Дом Судеб» был намного ниже. Башню достроили позже. В ней располагались архивы, давно забывшие, как звучит биение человеческого сердца. Но не сегодня. В полутьме, среди пыльных шкафов, различался силуэт. Приклонив колено, он стоял возле приоткрытого окна и внимательно следил за набережной через прицел арбалета. В ложе уже давно лежал болт. На его конце вместо привычного острия блестел похожий на сосульку камень в спиральной оправе из серебра. Само же серебро носило на себе древние руны, значение которых в семи королевствах никто не знал. В коварстве такого острия сомневаться не стоило, цель находилась в зоне видимости, однако палец неподвижно лежал на холодном рычаге.

Могрим был озадачен. Хризальтера велела не обращать внимания на зрелище — ждать колдуна. Если он не захочет подчиниться, точный выстрел закроет его в недрах собственного разума. Но также она велела ждать знака: как закружится на одном копыте — стрелять. Только вот знака не было, а зрелище внизу походило на поражение. Более того, куда-то пропала сидевшая рядом Сумра. Прямо из-под ладони, что медленно перебирала мягкую шерсть. Возможно, как и в прошлый раз, демонесса призвала лису, чтобы удивить врагов внезапным ударом со стороны.

Хмуро наблюдая сверху, Могрим минуту подождал. Ничего не изменилось. Колдун всё так же стоял над дёргавшейся Хризальтерой, а трое остальных собрались возле того, в красной рубахе. Что-то пошло не так. И единственный шанс снова увидеть Сумру — взять дело в свои руки. Промах исключён. Подстрелить игуану или пронзить острой палкой плывущую рыбу — азы, впитываемые в племени Махоссо с молоком матери. А когда живёшь сам по себе, тебя кормит только меткий глаз. И, если ты помнишь четыре десятка долгих похолоданий, равных себе ещё нужно поискать.

Заложив за ухо чёрные пряди, Могрим подобрался. Удобнее взял арбалет. Навёл его на колдуна. Левый глаз зажмурился, дыхание остановилось, а палец начал медленно кренить рычаг. И тут за спиной раздался шорох.

Руки с арбалетом опустились на каменный подоконник — внимание утекло в полутьму заставленного шкафами помещения. На полу сидела тёмная лиса. Внимательно смотрела в лицо.

— Сумра?.. — Могрим развернулся всем телом. — Иди ко мне, — протянул он ладонь и вдруг заметил синие глаза.

Впервые в «Доме судеб» чужая судьба решилась без бумаги и пера: арбалет так и остался на подоконнике, а по пыльному полу растеклись багровые ручьи.

* * *

В бледной когтистой руке извивался чёрный комок со щупальцами: словно глубинный спрут на ладони мертвеца. Сравнение было недалеко от истины. Мертвец заключил иллитрионт в кулак, и в янтарях глаз зародилась муть, похожая на порхавшую в воздухе шаль.

— Наконец-то… — Леонардо разжал пустую ладонь. — Путь длиною в несколько веков завершён, — он поглядел на мостовую, где лежало иссохшее тело, из трещин которого застывшими щупальцами прорастали лиловые кристаллы. — Я найду достойное применение твоему дару.

— Прости, что рушу твой триумф, — подошла печальная Лайла. — Я снова вынуждена просить о помощи.

Колдун даже не посмотрел на стонущего Густафа, какого Рэксволд с Джоном тщетно пытались отвлечь от боли разговорами.

— Тебе повезло, королева. Ли находится неподалёку и, думаю, сможет помочь.

— Премного благодарна.

— Я же в ближайшие дни буду несказанно занят. Настоятельно рекомендую беспокоить меня исключительно по вопросам мироздания.

— Я при всём желании… — начала было Лайла и ощутила, как в пальцах что-то появилось: изящный браслет из чернёного серебра.

— Наденешь его — я явлюсь, — строго произнёс Леонардо. — Так же учти: сейчас все подходы к набережной отсечены барьерами тьмы. Однако они невечные.

— Поняла. Мы сразу зайдём в гостиницу.

— Верное решение, — элегантно кивнул колдун. — Ли поможет вам избежать ненужных вопросов, — он сделал выразительную паузу. — Как бы ты себя ни корила, помни: для тебя всё могло закончиться намного трагичнее, — жёлтые глаза растворились в клубах чёрного тумана.

В нём же исчезли демонические останки, оставив после себе голую мостовую. Словно Хризальтеры никогда и не существовало. Даже притихший на плече мефит недоумённо заурчал.

Лайла тяжело вздохнула, набралась смелости и взглянула на обезглавленный труп, на жестоко раздавленную голову. Пусть сердце бешено стучало, а глаза влажнели, она заставляла их смотреть. Наказывала себя. Считала, что Шойсу можно было спасти.

Никто не ведал, что таков замысел высших сил. Дроу пришёл в этот мир, чтобы случайно потерянным артефактом помочь Хризальтере обрести свободу. И ушёл, положив начало её концу.

И лишь старая фреска намекала, что всё должно было произойти в Мальпанере, на озарённой вечерним солнцем набережной. В месте, много тысячелетий назад избранном тем, кто почти воздвиг алтарь своего прибытия посреди песков. Владыкой.