Шойсу частенько отмечался в шумных сборищах. В основном в азартных играх, где каждый был горазд что-нибудь сказать, а то и выкрикнуть с ярко выраженной эмоцией. Пока же полученные знания укладывались в голове, он уединялся, выпускал скрытый в наруче клинок и методично вырезал на копье подсказки. Две трети древка покрывал плотный орнамент символов на ведомом лишь дроу языке.

В каюте привычно раздавался шорох острия по древесине, когда снаружи грянула внезапная волна восторгов. Поднятые глаза. Отложенное в сторону копьё. Череда негромких шагов. Приоткрыв дверь, Шойсу осторожно выглянул в коридор: по трапу восходила толпа, в которой мелькнуло зелёное платье.

— Бес-с-мерти-с… — выдал он, ведь сам видел, в каком состоянии девушку заносили в трюм.

Дроу задвинул клинок в наруч до тихого щелчка и покинул каюту.

* * *

Моряки действительно встретили исцелившуюся Лайлу крайне восторженно. Зеленоглазая шатенка стала символом непобедимости. Все видели, на что она способна, — раз её принесли полуживой, значит, противник был на редкость грозный. И даже после такой схватки Лайла не осталась калекой, не стала месяцами «зализывать» раны, а уже утром поднялась на палубу совершенно невредимой, где обменялась приветствиями с капитаном.

— Как же я рад, что всё обошлось! — Густаф от избытка чувств приобнял вампиршу. — Вчера на вас места живого не было, а сегодня вы чисты и свежи, как ноги после помывки.

Странный комплимент вызвал у Лайлы скромную улыбку.

— Моё платье с вами несогласно.

— А что с ним? — карий взор скользнул по собеседнице. — Да бросьте, — махнул рукой капитан. — Ну подралось чутка, грязь не вся оттёрлась… С кем не бывает? Тут у каждого по три заплатки на заднице и по пять швов в подмышке. А у Эльгаса вон в ушах столько земли, что пора пальму сажать. Даже шторма не вымывают. Так что мы все только издали приличные. Если не присматриваться. Я по этому случаю в Мазранке шмотья прикупил. Про запас. Пошив, понятно, мужской, но может что приглянется. А платье мы постираем-подлатаем. Не впервой. Идёт?

— Вероятно, стоит принять ваше великодушное предложение. Иначе на островах мне скоро станут подавать милостыню.

— Хах. Вы очень хорошего мнения о здешнем сброде. Тут быстрее добьют и заберут всё ценное. Не обязательно украшения. Сапожки ваши вот прилично смотрятся.

Опустив взор на выглядывавшие из-под подола коричневые носы, Лайла улыбнулась, а подняв, поняла, что капитан, похоже, не шутит:

— Вы серьёзно?

— А то. Медяк злотень бережёт. Чего только у барахольщиков нету… — казалось, Густаф хотел рассказать больше, но, кинув взгляд через плечо собеседницы, вдруг закруглился: — В общем, сундук вам в каюту сейчас принесут.

— Благодарю.

— Вы, как всегда, нарасхват, — подмигнул капитан и пошёл по своим делам.

— Лайла-с, — услышала вампирша позади.

Она обернулась — перед ней стоял дроу.

— Мне быть улыбка, — изрёк тот с серьёзным лицом. — Ты стоять. Тепери стоять.

— Спасибо. Вижу, ты делаешь успехи в освоении… — Лайла думала сказать «эльтаронского языка», но внезапно осознала, что в последние дни Шойсу активно слушал местную речь, а изъясняться пытался именно на эльтаронском. — Да… я определённо впечатлена.

— Впечатана?.. — в бирюзовых глазах проскочило недоумение, и дроу уточнил вопрос жестом: стукнул себя кулаком по ладони.

— Нет, — мотнула головой Лайла. — Твоя речь, — палец коснулся губ и указал на Шойсу, — произвела на меня впечатление. Изумление. Удивление. Восхищение, — попробовала она донести смысл иначе, а потом добавила: — Если ты, конечно, не спрашиваешь, что со мной случилось, ведь совсем недалёк от истины.

Дроу покивал, как будто бы понял, и произнёс:

— Я не страх смертя. Я хотить помочь. Быть… вметрис… вмезес…

Тёмное лицо подёрнула хмурая задумчивость, но уже через секунду перед Лайлой приподнялись руки: левая показывала четыре пальца, правая — один. Затем же одиночка приблизился к остальным.

— Вместе, — догадалась вампирша.

— Вместе, — повторил Шойсу. — Твоё враг, — он указал ладонью на вампиршу и следом на самого себя: — моя враг.

Из блеснувшего клёпками наруча выскочил клинок — тёмные пальцы коснулись белых волос, и лезвие отсекло длинную прядь. Завязав её на узел посередине, дроу протянул дар вампирше, какая приняла его с насторожённостью:

— Я не знаю традиций твоего народа, — Лайла скосила глаза на каштановые локоны. — Это обмен? Мне тоже нужно что-то от себя отрезать?.. — внимательный взор вернулся к Шойсу.

Тот рассёк воздух движением ладони вбок, словно резко протёр стоявшее перед ним стекло:

— Только я, — клинок был неспешно задвинут в наруч. — Я дать. Ты оставить, — собранные в пучок пальцы опустились в полусогнутую ладонь.

— Поняла, — с облегчением улыбнулась Лайла. — Я сохраню её, — она бережно прижала прядь к груди. — Благодарю тебя за отвагу и желание помочь.

Шойсу положил два пальца правой руки на левое плечо, показав уже известный жест одобрения, а после направился к ведущему в трюм трапу.

Лайла всё ещё находилась под впечатлением. Дроу понимал намного больше, чем демонстрировал. Даже там, среди чёрных руин, он мог более точно описать странных существ. Но опасная ситуация не подтолкнула его раскрыться. Так почему сейчас? Неужели дружеские отношения и взаимопомощь наконец завоевали доверие иномирца?..

* * *

Принесённый в каюту сундук легко одел бы трёх-четырёх матросов. Однако перебирая вещи, Лайла мысленно вздыхала. Одежда была огромной — надень такое, и кисти потеряются в рукавах, а штанины залезут под подошвы. Только на самом дне удалось отыскать небольшую светлую рубашку и узкие тёмные штаны, наверное, для какого-нибудь юнги. Их вампирша и надела, взяв от прошлого наряда лишь сапожки и кожаный ремешок с пряжкой в форме листика, что, по обыкновению, обхватил талию. Поверх рубашки, разумеется. Верхние пуговицы на груди застёгивать не стала, чтобы уж совсем не растерять женственности.

— Ох, ондатра шестипёрая! — воскликнул Густаф, когда на палубу поднялась переодетая гостья. — Потрясающе выглядите. И даже саблю есть куда повесить. Кстати, нужна? У меня в каюте лежит парочка.

— Благодарю, но мне ближе огонь, — мягко отклонила предложение Лайла.

— Понимаю, — с усмешкой тряхнул кудрями капитан, в каких, точно в смоляных волнах, кораблём высилась треуголка. — Чего зря железкой махать. Оп, и всё полыхает. Что ж. Если нужен, я у себя.

— Хорошо, — освободившийся взор привлекло движение: на носу корабля подзывающе махал рукой Джон.

Вампирша направилась к нему — едва приблизилась, следопыт улыбнулся:

— Тебе идёт. Я сперва даже засомневался, ты ли это вышла.

— Прекрасно, если так. Потому что сама себя в зеркале я узнала с трудом.

— Зато, смотрю, главное украшение вернулось на своё законное место, — Джон приподнял руку Лайлы: на пальце блестела золотая голова единорога, глазом которого служил крохотный сапфир.

— С кольцом мне спокойнее. Но я по-прежнему боюсь потерять его в поисках. Особенно когда колдую. Слишком отдаюсь магии.

— Не снимай, — погладил нежную руку Джон. — Я буду приглядывать за твоим пальцем.

— Только за ним? — теперь уже улыбнулась Лайла.

— За ним — отдельно.

— То есть более тщательно?

— Так, — усмехнулся следопыт. — Вопрос с подвохом. Я не стану отвечать.

— Раскусил, — пальцы пощекотали черноту жёсткой бороды.

— А чего ещё от пиратки ждать?

— Даже не знаю… — игриво ответила Лайла. — Мы, пиратки, такие непредсказуемые… — она потянулась к губам напротив и одарила их долгим поцелуем. — Нравится?

— Чересчур. Если продолжишь, я уведу тебя вниз и ты не увидишь того, что я тебе хотел показать, — обняв вампиршу, Джон отступил, открывая обзор: — Смотри, прямо по курсу.

В голубой дымке очерчивались утёсы. Высокие. С густыми шапками зелени, изломанными краями и растущими на уступах деревьями. Раскиданные тут и там, утёсы напоминали древние обелиски, замшелые, но по-прежнему величественные и непокорные. Порхавшие вокруг них птицы казались лишь тёмными точками. И измерить сие величие смертным было не под силу. Даже посчитать утёсы не представлялось возможным: по мере приближения из-за одних выплывали другие, а из дымки выступали всё новые.

— Красиво… — прошептала облокотившаяся на фальшборт Лайла.

— Чаячья Гряда, — добавил Джон. — Весьма известное место, через которое мы проплывём, чтобы не попасть в течение.

Вампирша присмотрелась к тёмным птицам:

— Это чайки?..

— Да. Полностью чёрные. Такие только здесь водятся. Без преувеличения. До Хмурого Острова рукой подать, но там — все белые. Наверное, этому есть разумное объяснение, но я знаю лишь легенду. Густаф рассказал.

— Интересно, — Лайла удобнее устроилась под рукой следопыта. — Я вся внимание.

— Я ведь неспроста про башню недавно вспоминал… — Джон кашлянул в кулак, чтобы голос звучал выразительнее. — Давным-давно, до того как на островах обосновались лорды, здесь жило воинственное племя под предводительством вождя. И была у вождя дочь. Красавица с чёрными, как ночь, волосами. Однажды прогуливалась она по побережью и увидела, как молодой рыбак тянет из моря сеть. Симпатичный. Чернявый. С блестящими на солнце мышцами. Приглянулся он дочери вождя, и стала она ходить на берег да украдкой на парня посматривать. Пока одним днём он её не заметил. Разговорились они. Слово за слово, встреча за встречей, и вот они уже вместе любуются закатом. Прознал про это вождь и строго-настрого запретил дочери ходить к рыбаку: не положено именитой с простаком миловаться. Только не послушала она отца. А тот непокорность терпеть не стал. Велел построить на песчаной косе башню из глыб, после чего в ней дочь и запер, дабы образумить. Дочь оказалась не из робкого десятка. Во время прилива выпрыгнула из окна и явилась к рыбаку. Решили они вместе бежать. Но как покинуть острова, когда даже лодки нет? Помчались они к шаманке-отшельнице за помощью. Просили, молили, и та сжалилась. Дала им зелье волшебное. Сказала: «Как выпьете, сможете ветер оседлать, на нём до большой земли добраться». Выпили они его и, будучи смуглыми, в чёрных чаек и превратились. Поблагодарили да вспорхнули в небо. Кое-как смогли долететь до скал, чуть в море не упали. Всю жизнь ходившим по земле справляться с крыльями оказалось тяжко. Но понимала пара, что разгневанный вождь со своими шаманами уже по следу идёт. Отыскать двух чёрных чаек посреди множества белых — не проблема. Взмолились влюблённые духу морскому, услышал тот их птичьи крики и сказал: «Уберечь вас могу от разлуки, но лишь пока вы здесь, у меня под боком». Едва пара согласилась, все чайки на скалах сменили оперение на чёрное. Приплыли люди вождя к скалам, а там стаи чёрных птиц, одна от другой неотличима. Развели шаманы руками: потеряли след беглянки. Разозлился тогда вождь, да так, что небеса потемнели, молниями засверкали, и пообещал, если отыщет дочь, запрёт её в башне без окон, без дверей, а до тех пор все будут ощущать его гнев. Тучи стали по несколько раз на дню затягивать небо, и прозвали с той поры острова Грозовыми.

— Немного мрачно… — Лайла наблюдала, как стайка чёрных птиц летит к кораблю. — Но всё-таки конец счастливый. Они не позволили абсурдным принципам задавить искренность чувств… А ведь на их месте могли оказаться и мы. Будь отец жив, при всей своей любви ко мне, он бы вряд ли благословил наш союз.

— А мне вот сдаётся, ты бы смогла его переубедить, — Джон усмехнулся. — Правда, скандал грянул бы такой, что Грозовым назвали бы другое королевство.

— Неужели я настолько… — вампирша подбирала себе нелестный эпитет.

— Целеустремлённая? Да. И, между прочим, упорство — первый признак лидерства. Твоему ли отцу, первому королю Эльтарона, этого не знать?..

Они вместе повернулись за пронёсшимися над головой птицами, какие принялись кружить над парусами. А одна даже села на мачту, дав себя рассмотреть. Оперение, лапы, клюв — всё цвета угля с редкими вкраплениями графита.

— Никогда не видела чёрных чаек… — не могла отвести глаз Лайла.

— Теперь ты так сказать уже не можешь, — улыбнулся Джон.

* * *

Когда утёсы остались позади, подёрнулись белой дымкой, чёрные птицы полетели обратно, будто и впрямь загадочная магия не позволяла им отдаляться от живописного места.

Вот-вот на горизонте должен был показаться Хмурый Остров. На его близость намекала погода, всячески оправдывая название. Небесную лазурь заволокли свинцовые тучи, между которыми извивались светло-серые просветы. Словно некто уронил небо, и оно треснуло, собираясь пролить сквозь трещины уже изрядно надоевшие потоки воды. Однако вперёд них сверху прилетел крик:

— Полундра! — юноша в марсовой бочке глядел в подзорную трубу: — Корабль без флага прямо по курсу!

Тревожно зазвенел колокол — на палубу стали выбегать матросы, а из своей каюты спешно вышел Густаф. Он сразу же поднялся на капитанский мостик и посмотрел в подзорную трубу. После начал громко раздавать команды, только без знания языка они были лишь шумом — Лайла с Джоном, хоть и находились неподалёку, не поняли ни слова.

— Что происходит? — вампирша наблюдала за лезущим по снастям Амэндо.

— Не знаю. Рында по пустякам не трезвонит, — следопыт обратил внимание, как Хагган с Лухандом катят к борту тяжёлую баллисту: — Кого-то явно увидели…

— Корабль на нас прёт, — подошёл Рэксволд. — О, а ты уже и к абордажу подготовилась?

— Мы же в акватории архипелага, — возмутилась Лайла. — Вблизи столицы. Они серьёзно хотят напасть?

— Кто ж знает. Прямо в лоб идут. Флага нет. Здесь за такое можно ко дну пойти вместе с посудиной. Либо залётные и отбитые на всю голову, либо… я даже не знаю, чем можно оправдать спущенный флаг. Кроме «Чёрной Эскадры», с кромешно-чёрным, все тут под саблекостным ходят. Даже мы, если не заметила, — он кивнул наверх, где на тёмной ткани светлел герб королевства: череп, под каким скрещивались сабли с рукоятями из костей. — Другим в эти воды ходу нет.

Крепко держа штурвал, Густаф метал строгие взгляды по сторонам:

— Закрепить баллисту! Приготовить зажигательные снаряды! Брасы под ветер! — он сунул в зубы стебелёк и щёлкнул огнивом. — Травите шкоты! — подчиняясь твёрдой руке, штурвал с тихим скрипом повернулся вправо. — Сбор по левому борту! Подобрать крюки! Сабли наголо! — выпущенный изо рта дым растёкся по красной рубахе, точно облака — по закатному солнцу. — Ждём…

Чуть изменённый курс позволил увидеть вдалеке бриг: он больше не плыл на безумный таран — должен был пройти рядом, впритирку, и… поплатиться за неуважение. Отсутствие флага можно и стерпеть: подобных нарушителей рано или поздно настигнет «Чёрная Эскадра». А вот дерзкий манёвр — плевок в лицо капитана. Открытое море — не порт. Здесь свои законы. Густаф решил проучить ублюдков и поживиться внезапной добычей.

У левого борта уже собралась половина команды. Угрожающе сверкали сабли. На смотанных верёвках блестели абордажные крюки. Возле баллисты, в которую была заряжена огромная стрела, с ухмылкой стоял Хагган. Рядом — Луханд с горящим факелом. Не остались в стороне и гости корабля. Даже Эрминия с Шойсу подошли.

Пока все пристально наблюдали за бригом, Лайла пыталась наложить на себя огненные руны. Планомерные жесты пальцами и шёпот заклинания сплетались в единое целое, чтобы сквозь него пропустить стержень светлой энергии, но всякий раз он ускользал от захвата.

— У меня потрясение… — пробормотала вампирша.

— Не переживай, — бросил назад Рэксволд. — Сейчас раскатаем их.

— Ментальное потрясение, — более громкое уточнение заставило обернуться и Джона, и друзей.

— У тебя на севере такое уже было, — припомнил следопыт.

— Нет, — помотала головой Лайла. — Всё намного хуже, чем в прошлый раз. Я не то что не в силах колдовать, я даже Скарги мысленно позвать не могу. Восстановление прошло лишь на физическом уровне. Разуму нужно больше времени. Я думала припугнуть врагов огненным черепом, чтобы они сдались без боя. А теперь? Что теперь?..

Неожиданно матросы заголосили, Хагган гневно хлопнул ладонью по баллисте, а Густаф развёл руками и что-то громко сказал.

— Можешь выдыхать, — проворчал Рэксволд. — Они курс меняют. Почуяли, что их тут ждёт. Суки ссыкливые.

Под всеобщий гомон и скрип колёс баллисты, понурые матросы начали расходиться, а Джон посмотрел на бриг: над белыми парусами вдруг затемнел маленький прямоугольник.

— Вряд ли дело в трусости… Они флаг подняли. Словно до этого неслись без оглядки, сломя голову, и только сейчас опомнились.

— Хм, — Рэксволд полоснул бриг взором, после чего устремил его к таинственности серого горизонта: — Думаешь, удирали от кого-то?

— Или от чего-то, — Эрминия задумчиво мяла пальцами косу.

Странники переместились на нос корабля. Внимательные взгляды бороздили хмурую дымку. Лайла поглаживала сидевшего на руках мефита, пока её саму уютно обнимал сзади Джон, защищал собой от прохлады попутного ветра. Однако сердце вампирши всё равно было не на месте. В душе каждый понимал, что встреченный бриг — дурное знамение.

— Бли́зка земе́ли? — Шойсу указал на пролетевшую сбоку белую чайку.

— Близко… — тихо произнёс Джон.

Немного погодя в дымке возникли бледные контуры. Им на смену пришли мутные очертания побережья, с каждой минутой обретавшего приглушённые непогодой цвета. Вот он, легендарный Хмурый Остров, сердце морского королевства, о котором Лайла не раз читала в книгах путешественников. Здесь, за кряжем серых скал, скрывалась окружённая крупными поселениями столица: Мальпанера. А возле неё, на холме, над сырыми лесами возвышался Храм Последней Надежды.

— Вот и ответ, — Эрминия глядела, как на востоке, из-за скал, в небо поднимались необъятные столбы дыма, превращая пасмурность в пугающую темноту.

— Н-да, — уперев руку в бок, Рэксволд постукивал пальцем по ножнам. — Полыхает там знатно…

— Хризальтера уже здесь, — ледяным голосом сказала Лайла. — А я даже искру высечь не способна… — прижимаемый к груди мефит тоскливо уркнул.

— Можно переждать пару дней в море, — предложил Джон. — Она наверняка уйдёт, а ты как раз восстановишься, — следопыт не догадывался, что план действовать скрытно и точно рассыпался горстью праха.

— Нельзя, — мрачно ответила вампирша. — В тот злополучный день Хризальтера как-то проникла в наши головы. И, скорее всего, выведала наши тайны. Она тут не ради душ. Она ищет Частицу. Если сумеет — надежды не останется, — за прикрытыми глазами последовал нервный выдох. — Мы должны найти её первыми, — поднятые веки обнажили колья зрачков в тусклом багрянце: — Любой ценой.