После сумбурного дня, полного тревог и удивлений, Лайла была немногословна. На все вопросы обещала ответить завтра, сама же пребывала в размышлениях, весьма многогранных: о прошлом, настоящем и будущем.
Во-первых, отвратительна весть о высших духах. Богами их называть не хотелось: пусть эту честь оказывают им проповедники и прочие верящие в милосердие светлых образов. Две циничных сущности делили мир, словно он — шахматная доска, всё живое — фигуры, а неживое — декорации.
Во-вторых, ненавистная демонесса оказалась не корнем зла — ещё одной фигурой, что порождало два вопроса. Сколько их всего? И самая ли она сильная среди врагов?
Это плавно подводило к третьей мысли: чтобы не остаться в пешках следовало использовать все преимущества. Алхимические. Магические. Энергетические. Потому предстояло во что бы то ни стало найти Частицу, а после вернуть всё украденное из библиотеки. Но, спрятав хитрость под маской наивности, можно лишь выведать месторасположение вещей. А вот забрать их и не погибнуть… Помня, с каким усердием Эста прокладывала путь в крепость, можно предположить, что присвоенное — в незыблемой хватке «Лунного венца». И разжать её можно только с помощью того, кто никогда не упускает своей выгоды.
Мысли о Леонардо стали четвёртой вехой долгих размышлений. Некромант, который при первой встрече вызвал непоколебимое презрение, сейчас казался надёжной опорой и единственным выходом в патовых ситуациях. Потому что мог всё. Даже продолжить род, в то время как маги прошлого однозначно указывали на бесплодность созданий Тьмы. После изумления и недоумения, новость о потомстве вызвала в Лайле чёрную зависть. Мертвец, скрывавший своё истлевшее тело за материальной иллюзией, не гнушавшийся массовыми убийствами магических существ и людей, вдруг получил ценный дар из мира живых. Но стоило подумать — чернота зависти сменилась белым светом надежды. В этом мире нет ничего невозможного, и именно поэтому за него стоило биться до конца.
Всем вышеперечисленным, за исключением последнего пункта, вампирша поделилась с Джоном, Рэксволдом и Эрминией — каюту, куда сквозь оконце пробивался утренний свет, окутала тишина. Первым заговорил следопыт, весьма задумчиво, словно сам себе по полочкам раскладывал ситуацию:
— Иными словами мы подумывали срубить дерево, а дерево оказалось ростком между двумя настоящими деревьями. Возможно, даже не одним…
— Ты б ещё в жучках-паучках всё обрисовал, — Рэксволд, сидевший на столе, пока другие стояли, пырнул Джона взглядом: — Против нас боги, демоны и целый клан вампиров. Кстати, о них, — ассасин снова посмотрел на Лайлу: — Если мы должны не подавать виду, что считаем Эсту подлой тварью, на кой ты вообще нам это рассказала?
— Свистнутыми вещами оборзевшая сука не подавится… — холодно выдала Эрминия.
— Именно, — в согласии Лайлы читалось полное одобрение резкой характеристики. — А я не хочу, чтобы чрезмерное доверие завело кого-нибудь в ловушку, и верю, вы достаточно талантливы, чтобы изобразить неведение, — короткая пауза подвела к финальной части повествования. — Ещё кое-что, не касающееся судьбы мироздания, но не менее важное. Эрми. У тебя больше нет обязательств перед «Апофеозом». Они прекратят тебя преследовать.
— Чего-чего?.. — вытянулось лицо Рэксволда, что в поисках продолжения стал сверлить вампиршу взглядом.
— Леонардо дал слово, — пояснила она.
— Внезапно, — удивился Джон.
Эрминия же восприняла новость крайне хмуро:
— А взамен? — строго спросила она. — Что он с тебя потребовал?
— Ничего. Каким бы могущественным он ни был, я пока нужна ему, а потому при должной настойчивости могу рассчитывать на преференции.
Эрминия пристально вглядывалась в бесхитростный лик подруги, словно старалась выявить нотки фальши, потом же произнесла:
— Не знаю, что это такое… Но чую, закупаться теперь тебя надо посылать одну. С таким умением торговаться ты за медяк полгорода скупишь, — приблизившись, она крепко, по-мужски, обняла Лайлу и похлопала по спине. — Буду должна.
— Вот уж нет, — мягко отстранила её вампирша. — Единственный твой долг — жить и радоваться жизни. Вместе с Рэксволдом и вашим будущим чадом, — пожелания сопроводила тёплая улыбка.
Эрминия криво усмехнулась:
— Уверена, с мелюзгой совсем не так радостно, как тебе кажется… но знай, — она внимательно поглядела в изумруды глаз: — если бы, как раньше, я могла выразить благодарность в шкурах, на севере не осталось бы животных.
— Мы за тобой не то что по королевствам — в сам ад рванём, — с бравой ухмылкой добавил Рэксволд. — Только Джона на входе придётся потеснить. Понятно, что он первым захочет за тебя горы свернуть.
— Само собой. Мы с Бамбуком эти горы насквозь прошибём.
— Ни в ком из вас не сомневаюсь, — обвела всех признательным взором Лайла. — И надеюсь, до ада не дойдёт. Однако там, куда мы направляемся, мне будет важна ваша поддержка. В первую очередь, моральная. Чтобы найти Частицу, я должна буду посетить могилу отца на Хмуром Острове. Мы так и не смогли попрощаться. Когда я тяжело болела, он навещал меня каждый вечер, сколь трудным бы ни выдался его день. В свете канделябра за морщинами непреклонного монарха я могла разглядеть тёплые отцовские чувства. Он спрашивал меня о моих снах, рассказывал о насущных делах, делился историями о далёких землях, услышанными от послов. Мы общались, словно у меня было лишь лёгкое недомогание, и всякий раз верилось, что у нас есть ещё немного времени. А потом… стало поздно. И вот, спустя четыре столетия, мы снова будем рядом друг с другом… — на лице вампирши проступила глубокая тоска.
Джон ласково приобнял возлюбленную:
— Ты всё делаешь правильно. Каким бы тяжёлым ни был груз на душе, прятать его не нужно. Вместе нести проще.
— Портовые грузчики подтвердят, — подмигнул Рэксволд. — Так что давай мы сегодня поможем рогатую завалить.
Лайла неторопливо помотала головой:
— Во имя успеха мы должны по максимуму исключить всё, на что способна воздействовать демонесса. Даже фамильяров. Только мы втроём.
— Третья — та, в сером платье? — в глазах-льдинках отметился ненавязчивый интерес.
— Всё верно.
— И кто она, что колдун её вровень с тобой поставил? — будто с претензией бросил Рэксволд.
— Сдаётся мне, не человек, — поддержал тему Джон. — Глазам сейчас можно не доверять, да? — он с улыбкой посмотрел на вампиршу.
Лайла, собравшая на себе три внимательных взгляда, ожидала неудобных вопросов и потому ответила без промедлений:
— Она — та, кто не желает гибели мира и хочет внести немалый вклад в его спасение. Мне этого достаточно, — а от уточнений ушла весьма изящно: — Леонардо явится в полдень, и перед плетением чар непостижимой сложности я хочу послушать чаек, насладиться бризом и солнечными бликами на волнах. Душевная гармония способствует концентрации.
— Тогда… — хитро прищурился следопыт, — навстречу хорошей погоде! — он подхватил засмеявшуюся Лайлу на руки и боком вышел из каюты.
В королевстве беспощадных штормов и палящего зноя обласканная утренней свежестью палуба ценилась не только Лайлой. Рассевшись на ящиках и ступенях кормы, группка из восьми матросов и одного старшо́го слушала весёлого паренька с напоминавшим улыбку рубцом на груди. Красочно жестикулируя руками, Тони Глумливая Сиська привычно травил похабные байки. Он напитывался ими в портовых тавернах, неделю-другую переваривал и, в конце концов, вываливал на потеху публике. Правдивость сомнительная, но некоторые любили послушать.
— Звали его Бигди Жеребец, — с задором рассказывал Тони. — Думаете, из-за роста? Не-а. Хотя, проходя мимо, плечами он вполне мог чужие уши обтереть. Но прозвище за ним водилось по иной причине: у него член был до колена и стоять мог словно мачта. А ещё парень рожей удался. Потому отбоя от баб у него не было. Вились следом, аки чайки за кораблём. Каждая хотела с его мачтой поиграть. А он и не против! Весь город, наверное, перетрахал. Что ни младенец вылезал — то дылда широкоплечая. Некоторые аж застревали. А кто не застревал, у того стручок был длиннее пуповины. Явно неспроста! Да погодите ржать! Я ж ещё самого главного-то не сказал. За свою жизнь Бигди настолько устал от баб, что в край обленился — в постели всех отправлял скакать наверх. Бабы-то не дуры, Жеребца объезжали, но скучный он стал, как мерин в телеге. И прилипло к нему новое прозвище. Готовы? Бигди Ленивый Хвост!
Тони заразительно загоготал, а за ним рассмеялись и матросы.
— У него хвосты должны быть с двух сторон, — весело подметил Хагган. — Потому что лишь осёл может такое счастье просрать! — широкая усмешка обнажила золотой зуб.
— А вот вам слушок про далёкий север! — вернул к себе внимание Тони. — Если там девка попросит, чтоб ты трахнул её в зад, соглашаться нельзя, как бы ни хотелось. Знаете почему? Присунешь нежно — зарубит как размазню. Отдерёшь жёстко — решит, что было больно, и… зарубит!!!
Все опять рассмеялись, а Карбрут, моряк с серьгой в носу, добавил:
— Видать, «палец в рот не клади» — переделанная поговорка с привкусом льда. Давай ещё про Грондэнарк!
До этой фразы облокотившуюся на фальшборт Эрминию не интересовала иностранная болтовня, но слово «grondenarko» говорило само за себя.
— О чём они? — серо-голубой взор коснулся стоявшего рядом Рэксволда, который явно слушал моряков издали.
— Ничего интересного.
— А я вот хочу знать, что общего между смехом и Грондэнарком.
— Забудь. Там пустой трёп вперемешку с брехнёй.
— А ну переведи.
— Эрми…
— Переведи. Настолько точно, насколько меня уважаешь, — требование напоминало налетевший буран, от которого было не убежать.
— Обещаешь никого не трогать? — понуро спросил Рэксволд.
— Ладно.
Вздохнув, ассасин перевёл Эрминии слух о севере, и та сразу же направилась к морякам.
— Эй, ты обещала.
— Я помню. Пойдём. Будешь переводить.
— Н-да, весело денёк начинается… — проворчал Рэксволд и зашагал следом.
— Я — родом из Грондэнарка, — приблизилась к морякам Эрминия.
Эльтаронской фразы с созвучным названием уже хватило, чтобы все вспомнили о северянке на корабле — улыбки с загорелых лиц вмиг посходили. Когда же рядом возник хмурый ассасин, Тони откровенно испугался, а сидевший на второй ступеньке Хагган напрягся: любые склоки старши́м разгребать.
Едва Рэксволд перевёл вступление, Эрминия холодно продолжила:
— Вы тут какой-то бред про север мусолите. Открою вам глаза, каково оно на самом деле. А то так дураками и помрёте.
Как только смысл сказанного стал понятен, Тони спешно уступил место рассказчика в полукруге слушателей.
— Девка на севере никогда не попросит трахнуть её, — махнув пальцами, Эрминия попросила Рэксволда переводить следом. — Ни в зад, ни в перед. Там нет шлюх. Кому они нужны, коли любой воин при атаке может загнуть бабу во вражьем селении и отыметь, как считает нужным? Если та красивая, хорошо держит топор, не даётся, может и мёртвой не побрезговать. Сами бабы по членам прыгать не станут. Хранят верность. Даже если ненавидят мужей. Однако есть клан «Сов». В нём ни одного мужика — только воительницы. Вот они, бывает, развлекаются с незнакомцами. Принуждают трахаться. Как это делают? — по губам скользнула неуловимая ухмылка. — Отлавливают одинокого мужлана. Связывают. Затем берут железную проволоку, какой обычно сёдла прошивают, и ею член с яйцами перекручивают. Прямо под корень. Чтоб стоял набухшим колом и ничем не брызгал. Потом плюют сверху да скачут по очереди. Если не спешат, в процессе снегом накормят до тошноты, а через часок, когда мочевой пузырь раздуется, станут пытать пинками в живот. Могут и по почкам. Долбят так, что кровью харкнете уже через минуту. Выведают что «совы» или нет — под конец всё равно на корм собакам бросят, ещё живого, с плескающейся промеж кишок мочой. Вот вам настоящий Грондэнарк. Всё ещё весело?
Хоть идущий следом перевод ещё не догнал финал, моряки уже были впечатлены. Это читалось по их лицам. Отсутствие улыбок. Пристальные взоры. Иногда пустые, немного отведённые, словно некоторые пытались осознать, что рассказанное — не очередная байка, а суровая правда ледяных земель.
По завершении перевода повисло вполне ожидаемое безмолвие, но едва Эрминия подалась в сторону, моряки взбудораженно загалдели, точно чайки над дохлым китом, притом все глядели на неё.
— Чего им надо? — посмотрела на Рэксволда северянка, и гам сразу же стих.
Ассасин улыбнулся:
— Понравилась твоя история. Добавки просят.
Уж не такого результата ожидала Эрминия от выпнутой на всеобщее обозрение правды. Матросы заинтересованно таращились, а Хагган поднялся, указал на опустевшую ступеньку и что-то произнёс.
— Хагг говорит, самое удобное место. Для тебя освободил, — перевёл Рэксволд.
— Я им что, на пустобрёха похожа? — с грозой во взгляде спросила северянка.
— Как раз наоборот… — голос приглушало разочарование предстоящей скукой. — Они безоговорочно тебе верят…
Эрминия покосилась на моряков, полных надежды, сродни нищим у храма в людный день. Задумчиво перенесла вес с одной ступни на другую. После чего неохотно сказала:
— Чёрт с вами…
Она направилась к лестнице, где под радостные возгласы уселась на второй ступеньке и вытянула скрещенные ноги:
— Про каннибалов слыхали?..
Рэксволд, начавший переводить речь, был удивлён. Приятно удивлён. Несмотря на новость про «Апофеоз», что изрядно подняла настроение, решение Эрминии всё равно казалось внезапным. Зато вселяло веру в светлое будущее. Видимо, нанесённые судьбой раны медленно, но всё же затягивались. Хотя время — хреновый целитель. Рано или поздно всех залечивает до смерти. Пусть так. Не побороться за своё счастье — проиграть без боя.
Утро в море выдалось красивым. Белоснежные облака на сизом горизонте напоминали причудливые дворцы, перед какими по синим просторам солнце рассыпало золото бликов. Волны нежно ласкали борт корабля. А вдалеке, где их было уже не различить, где море стелилось бархатным полотном, из воды за свежестью бриза игриво выскакивали дельфины.
Полюбовавшись прекрасными видами с носа баркентины, Джон с Лайлой присели на обрамлявшую мачту круглую лавку. И если вампирша почти сразу ушла в медитацию и мысленное повторение изученных заклинаний, то следопыт так глаз и не закрыл: скверное предчувствие тяготило душу. Пусть колдун сумел защитить корабль от взрывной волны, без особых усилий победил теневых зверей, грядущая встреча с демонессой могла закончиться для Лайлы всем чем угодно. Мир менялся слишком быстро.
Вчера весь вечер напролёт моряки обсуждали огненный шторм, а сегодня как ни в чём не бывало развлекали себя байками. И не только они. Среди них затесалась суровая воительница: не в роли слушательницы — рассказчицы! Но ладно Эрминия — женщины на сносях склонны к причудам — Рэксволд, ещё недавно одинокий убийца, обрёл потерянную любовь, долгожданное продолжение рода и тёмную магию в придачу. Настоящие чудеса. А Шойсу? Нелюдимый иномирец, избегавший животных как огня, теперь походил на опытного всадника и часто наблюдал за шумными играми матросов: изучал язык. Даже Скарги наловчился повторять крики чаек, чтобы вместе с ними кружить вокруг парусов.
Да что там люди или существа?.. Мир, которым веками правила сталь, в одночасье охватила магия. Магия, что за минуту превратила роскошный остров с песком и пальмами в стеклянную пустошь. Обстоятельства менялись слишком быстро, слишком резко. Если Лайла недостаточно поспела за ними, она рисковала погибнуть. Как вообще так случилось, что понравившаяся девушка из мимолётного видения оказалась не только вампиршей, но и одной из надежд на спасение мира?.. Надеждой, какая в погоне за справедливостью не страшилась ни смерти, ни богов. А интуиция пророчила большую беду. Почти слышалось шуршание песка о лопату. Почти виделась растущая яма. Как бы хотелось ошибаться…
В полдень, вместе с предгрозовой пасмурностью, объявился Леонардо: неторопливо вышел из траурной мглы возле собравшихся на палубе странников. Как обычно, от мысков сапог до воротника рубашки в чёрном и с надменным спокойствием на лице. Игнорируя других присутствующих, он сразу посмотрел на Лайлу:
— Пора.
Джон ласково придержал вампиршу за руку:
— Ты справишься. Верь в себя. Но всё же… будь осторожна.
— Не то вытащим тебя с того света и выдерем узким ремнём, — улыбнулся Рэксволд.
— Серьёзно, — сухо произнесла Эрминия. — На рожон не лезь.
— Я буду непреложно следовать плану, — заверила Лайла.
— А план-то годный? — ассасин внимательно поглядел в янтарные глаза.
Леонардо перевёл на того флегматичный взор, после чего даже соизволил ответить:
— План — лишь совокупность гипотетических факторов, действенность которых прямо пропорциональна качеству реализации.
— Не очень понятно… — мрачно усмехнулся Джон.
— Ну раз ты такой умный, то найдёшь способ вернуть её целой, — кинула Эрминия. Поймав взгляд колдуна, она на секунду впустила на лицо ехидный прищур с тенью улыбки, словно поставила незримый ультиматум.
— Рэкс, Эрми, — мягко заговорила Лайла, — я всем сердцем ценю ваши переживания, но… не надо. Участие в уничтожении демона — исключительно мой выбор. Я уже не ребёнок и понимаю риски, — окинув Джона и друзей благодарным взором, она подала ладонь Леонардо. — Не прощаюсь.
— Вам тоже следует повзрослеть, — холодно посмотрел на дерзкую парочку колдун. — Особенно теперь, — подчеркнул он и вместе с вампиршей пропал в клубах тьмы.
— Видали, видали⁈ Опять!!! А я говорил! — заголосил кто-то из наблюдавших поодаль матросов, чем заглушил трёхэтажную брань Рэксволда.
Джон же поднял глаза к красневшему на фок-мачте мефиту, скрюченному, нахохлившемуся, словно воробей в непогоду. Он обиделся, что его не взяли с собой. Быть может, тоже чувствовал беду?..
Корабль уже второй день держал курс на Хмурый Остров — хотелось верить, что в поисках Частицы Лайла была для некроманта незаменима. Иначе, коли всё пойдёт не так, он может не приложить достаточно усилий для её спасения. Если вообще приложит…
Леонардо с Лайлой появились на каменистом берегу — впереди, отражая пасмурность небес, плескалось свинцовое море.
— Пожалуй, я всё же уточню, — янтарный взор замер на обрамлённом каштановыми прядями лице. — Тебе понятен план?
План вампирша помнила хорошо. Концепция победы строилась на исследовании магических сигнатур и логике. Если тёмная магия обязана названием чёрному туману и мрачной славе, то теневая магия основывалась на материализации теней. Не абстрактных — настоящих. Тех, что дрожат на стенах возле свечи. Тех, что солнечным днём насыщают леса. Более того, наслоение теней способно образовать сумрак и даже тьму. Потому пылающая кровь должна изгнать из тела любую темноту. Иначе демонесса расслоит её на тени и уже ими разорвёт изнутри. Бесспорно, во владеющих магией ей проникнуть сложнее. Аура заклинателя, создаваемая проходящей через тело энергией, выступает естественной защитой. Чем могущественнее заклинатель, тем мощнее аура. По-видимому, Ли, как и Леонардо, очень сильна, раз ей тоже не требуется защищать плоть алхимией. Однако если тьму можно расслоить на тени, их так же можно сгустить обратно. Это Леонардо и хочет сделать, сковав демонессу телекинезом. Нырнуть в тени она не сумеет: огненная западня не позволит им возникнуть и отсечёт от внешнего мира. А дальше ход за Ли. Подавить волю инфернальной сущности, скорее всего, не удастся, но моалгрену под силу взаимодействовать с двумя видами энергии, тёмной и светлой, — теневую, сконцентрированную до фрактальности тёмной, Ли сможет извлечь. Само собой — не сразу, даже с усиливающим поток артефактом. А после полного извлечения теневого строма, для дальнейшей передачи Леонардо, демонесса должна быть им незамедлительно уничтожена, и она сделает всё, чтобы этого не произошло.
— Понятен, — уверенно ответила Лайла.
— Превосходно. Тогда, во избежание недоразумений, тебе следует повторно познакомиться с Шиари’Ли, — наблюдая лёгкое недоумение, Леонардо добавил: — Обернись.
Оставив море за спиной, вампирша развернулась — перед ней стояла тёмная… лошадь? Нет, существо только походило на неё. Почти полностью оно было покрыто графитовой чешуёй, и лишь по бокам протянулась узкая полоса серо-стальной, гладкой шерсти. Сухое, поджарое туловище. Утончённая, слегка горбоносая голова, сочетавшая черты лошади и ящера. Подобные пламени свечи уши, отороченные по внешней стороне тонкими игольчатыми шипами. По верху, от затылка до основания хвоста, вздымался гребень из многослойных крупных пластин внахлёст, нижние края которых ложились по бокам. Сам же гибкий хвост с похожими шипами-иглами, но значительно толще, на конце плавно покачивался позади копыт.
Под натиском удивления Лайла не заметила, что передние ноги зверя заканчивались когтистыми лапами — внимание притянул синий глаз с крестообразным зрачком:
— Приятно познакомиться, — немного растерянно произнесла вампирша, — … снова, — взор невольно соскочил на выглядывавшие сбоку морды крючья зубов и тут же вернулся наверх.
Моалгрен неспешно кивнул.
— Тогда будьте готовы, — Леонардо сцепил руки за спиной. — Уже скоро.
— А укол? — посмотрела на него Лайла и вдруг почувствовала расходящееся по телу тепло. — Но когда?.. — недоверчиво коснулась она шеи.
— Ты была безмерно увлечена созерцанием. Незачем было тебя отвлекать, — ответил колдун с обыденной невозмутимостью, однако чуть сдвинутые брови выдавали толику сосредоточенности: он ментально отслеживал передвижения демонессы.
Лайла не нашлась что ответить. Жар вновь затерялся на фоне мыслей. Ранее думалось, что представленный план — командная работа для гарантированного достижения успеха. После того, как мефит на севере легко прокусил руку Хризальтеры, а взрыв на острове она предпочла переждать за толщей камня, основной задачей казалось не дать сбежать. Теперь же, перед ликом неминуемого столкновения, шумевшее позади море наполняло душу волнением. Могла ли демонесса быть настолько живучей, что для её уничтожения древнему личу, однажды истребившему почти всех существ в семи королевствах, в одиночку сокрушившему «Альянс Света», потребовались пиромант и моалгрен?..
— Сейчас, — гробовым тоном изрёк Леонардо, и окружение заволок чёрный туман.
Когда он рассеялся, Лайла увидела демонессу, идущую навстречу по каменистой дороге, в конце которой клубились пыльные облака. Взмах сияющих рук — все четверо оказались внутри большого огненного куба.
— Да у меня го… — мощь телекинеза стиснула Хризальтеру до хруста крыльев, заставив оскалиться, — … сти, — продолжила она с прилипшими к бёдрам руками, точно у статуэтки плывущей русалки. — М-м-м, я гляжу, вы подготовились, — сиреневый взор гулял по пламенным стенам и такому же потолку, пока не стёк вниз: — А это что за зверушка? Какая прелесть! — на губы выползла восторженная улыбка: — Можно погладить?
— Нам незачем слушать твою браваду, — Леонардо качнул пальцем.
Улыбку демонессы поджало подбородком, какой задрожал в попытке подвинуть незримую преграду, но телекинез не уступил: заговорить не получилось.
Тяжёлая лапа смяла устилавшие пол языки пламени — моалгрен двинулся к Хризальтере. На звериной груди поблёскивал амулет, напоминавший ромб из переплетённых вокруг алмаза клинков алебарды. Заметив его, Хризальтера прищурилась, и сиреневые глаза стали лиловыми.
— Какая интересная штучка… — вдруг раздалась речь, похожая на смесь шорохов и скрежета: демонесса говорила, не шевеля губами, голос шёл откуда-то из груди. — Дашь поносить?
Моалгрен поднёс морду к перечёркнутому тонкими ремешками плечу. И хватанул его, погрузив зубы глубоко в плоть, — наружу выступила тёмная кровь и бледное сияние поглощённых душ, а амулет резко потемнел.
— Щекотно! — с лязгом выдала Хризальтера. — Злючка-кусучка, перестань. А-ха-хах! Вы планируете защекотать меня до смерти? — на озарённом вездесущим огнём лице замерла снисходительная улыбка.
Однако демонессе никто не ответил. Леонардо строго-настрого запретил реагировать на провокации: она сделает всё, чтобы разрушить эмоциональное равновесие, вслед за каким даст трещину и концентрация.
Пока колдун повелевал телекинезом, Лайла поддерживала пламенную проекцию и смотрела, как хладнокровно Шиари’Ли вбирала в себя теневую энергию через телесный контакт. Всё шло чётко по плану. И это настораживало. Не похожа была демонесса на пленницу перед казнью. Неужели так верила в своё красноречие? Ведь ничего другого у неё не осталось…
— Какой восхитительный огненный кубик! — игриво проскрежетало нутро. — Стены плотные. Даже микроб не просочится. Как клетка, только надёжнее. Но вам не кажется, что здесь слишком светло? Может, стоит убавить огонь? Обещаю не убегать. Честно-честно. Я скромница и не умею лгать. Если бы могла, пошаркала бы ножкой… Не убавите?.. Ладно… — горизонтальные зрачки, от недовольства закатившиеся за веки, опустились с внезапным условием: — Тогда требую честного суда. Я в одиночку разрушила несколько городов, чтобы раскормить теневую энергию душами, а вы нагло хотите её присвоить. Представляете, скольких пришлось убить? Особенно детей. Их нежные душонки на один укус! Хотя у стариков не лучше. Высохшие, с дырами подступающего забвения. Гадость. Если вам лень, я сама могу сходить за судьёй. Я его недавно видела. Вбегал в зал правосудия. До того, как он обрушился. Ах, точно! Душа судьи уже во мне. Давайте выпустим её и посмотрим, что он скажет! — радостный взор облетел всех присутствующих.
Зверь и ухом не повёл, а Леонардо с Лайлой олицетворяли саму серьёзность. Потому, после угасшей улыбки, шорохи гласных и скрежеты согласных сложились в разочарованную речь:
— Понимаю… Вы думаете, что контролируете ситуацию… А вдруг нет? — тёмные зрачки демонессы пропали, оставив лишь бескрайнюю лиловость: — Я вижу вас насквозь. Чувствуете?
Внезапное покалывание в висках — у Лайлы ёкнуло сердце. Вдобавок моалгрен дёрнул хвостом и даже на лице колдуна сгустилась хмурость. Они тоже что-то ощутили⁈ Если это не уловка, не игра с ощущениями, то явный признак ментального вторжения!!! Мысли заглушил раздавшийся в голове женский голос, ровный, без скрежетов и шорохов:
«Ты — кринтэрх. Элитный потомок звёздного народа. А позволила себя так глупо провести. Стоило личу нацепить на себя благородный образ, и ты уже вся растаяла. Знаешь, зачем на самом деле ему нужна теневая магия? Почему он так стремится к глобальному бессмертию? Леонардо жаждет отделить мир от божественного влияния, стать единственным богом, а всех людей превратить в своих бессмертных слуг. Вижу, для тебя это открытие. Пламенный лик не скроет волнения…»
Колдун заметил, что огненные стены начали тускнеть: куб истончался — ещё немного, и вовсе замерцает, чем непременно воспользуются молниеносные тени.
— Не слушай её, Лайла, — громко повелел Леонардо.
Пламя засияло ярче, но уже через секунду он сам услышал мурлыкающий голос в своём разуме:
«Леонардо… Гений-новатор, опережающий своё время. И всё же в твой грандиозный план закралась ошибка. Теневое даяние нельзя обрести насильственным путём. Этим ты уничтожишь его. Безвозвратно!..» — последнее слово прогремело громом. — «Хм… ни одной новой эмоции на серьёзном лице. Ох уж это обманчивое безразличие! А знаешь… я могу даровать тебе иллитрионт, фрагмент теневой энергии, из которого ты сумеешь взрастить полноценную магию Теней. Взамен ты поможешь мне покинуть этот мир, а я в свою очередь пообещаю никогда сюда не возвращаться. Что скажешь, колдун?»
Хризальтера вдруг качнулась, словно телекинез на миг ослаб — вампирша напряглась, а моалгрен сильнее сжал челюсти, заставив плечо затрещать.
«Ты зря защищаешь его», — раздался голос демонессы в зверином сознании. — «Я существую девятнадцать тысячелетий и уже давно могу видеть будущее. В погоне за своими экспериментами Леонардо принесёт в жертву и Хэльдигарда, и Эффалию. Убьёт твоих детей. Он ведь однажды пытался, верно? Неужели ты думаешь, что тёмное безумие отступило? Нет, оно по-прежнему в нём. Дремлет и ждёт своего часа. Послушай свои инстинкты…»
И Шиари’Ли послушала: сжимавшие плечо челюсти сомкнулись так, что оно захрустело, а рывок морды в сторону отделил его от тела — лишь натянутая пунцовость мышц не давала плечу с рукой отвалиться. Однако Хризальтера никак не отреагировала. Даже зрачки в лиловости глаз не появились. Вместо этого вкрадчивый голос зазвучал в голове каждого посягнувшего на демоническую суть:
«Решили закончить начатое… Ведь наполовину достигли успеха… Ещё немного, и вы сможете отпраздновать триумф. Раз вам не по нраву игристая смесь лжи и правды, я стану говорить только правду», — губы надломила ядовитая ухмылка: — «Говорят, сердце символизирует любовь. У меня их три. Лайла, хочешь, я снова поделюсь любовью с Джоном. Наверняка после нашей встречи ему с тобой невероятно скучно. А ты, колдун? Понравилось лежать на побережье горкой праха? Что-то не видно твоей виверны. Неужели не смогла восстановиться? А ты, коняшка, возомнившая себя хозяйкой лесов, верно, забыла своё место. Вернись в своё круглое стойло, пока я не собрала из твоих зубов ожерелье и не подарила твоему отродью».
В лиловом взгляде очертились горизонтальные зрачки: демонесса хотела воочию оценить произведённый на врагов эффект. Синий глаз рядом полнился ненавистью, но зверь держал себя в узде. Как и Лайла с Леонардо. Она — с презрением на лице и разведёнными в стороны руками сохраняла огненную проекцию. Он — хмурым памятником насылал незримые оковы.
— Такие сплочённые! Такие самоуверенные! — меж шорохами и скрежетами плясала скрипучая насмешка. — А вас не посещала мысль, что это не вы меня поймали? А я — вас. Мои крылья простирались над мирами, которые вы не способны даже вообразить. У моих копыт валялись самые гордые правители. Мои когти рассекали броню космических кораблей. А одни мои рога унесли жизней больше, чем вы, все вместе взятые, моргали за своё существование. В отличие от вас я знаю, что такое лазер и бесконечность вселенной. Неужели вы думаете, что втроём сможете удержать меня? Вы не учли самого главного… — обнажив четыре клыка, Хризальтера осклабилась: — Я здесь не целиком…
Если бы не всеобщее, прикованное к демонессе внимание и не пламенная завеса, кто-нибудь обязательно бы заметил, как издали к огненному кубу мчится тёмная лиса. Почувствовал бы, как она взглядом формирует под ним гигантского теневого мемерацу. И понял бы, что угроза вырвется из глубины вертикальным тараном.
Дрожь земли — сокрушительный удар снизу подкинул всех высоко в воздух, полный оранжевых звёзд: угасающих искр рассыпавшейся проекции. Однако Лайла их не видела. Она сама пылающей кометой падала на каменистую дорогу, даже не зная, что её бой окончен.